Место, где должен быть: 7 глава 4 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике RIDIBOOK. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом: https://t.me/Christ_In_Rich
Оригинал можно купить здесь: https://ridibooks.com/bl/ebook
— Да. Мы ведь тоже набирали людей без проверки личных качеств.
— Нет, мне кажется, тут дело вовсе не в том, проводят проверку личных качеств или нет, я думаю……
Тэи говорил вполне серьёзно, но Кристоф, похоже, не особо обращал на это внимание. Погрузившись в воспоминания о прошлом, он пробормотал с отсутствующим взглядом:
— Более того, когда прошёл слух, что его повысили и перевели инструктором в азиатский филиал UNHRDO, все усомнились в легитимности и этичности этой организации. Мы недоумевали, какие вообще кадры они там собираются воспитывать.
— Даже если это логово психов, похоже, большинство из них всё же сохранили остатки здравого смысла. Раз уж они не стали слепо покрывать «своих».
Если бы он принялся расхваливать назначение Илая на должность инструктора UNHRDO лишь потому, что они из одной организации, то вполне заслужил бы всеобщее осуждение. Однако Кристоф лишь в очередной раз усмехнулся.
— Покрывать «своих»? Да там было сплошное скопище внутренних раздоров и конфликтов.
— ……. Но почему…… вы же всё равно довольно дружно вместе устроили теракт…….
— Он изначально первым вышел на связь с радикалами и даже заплатил им. ……Хотя, надо признать, те ублюдки, которые тогда ввязались вместе с ним в этот теракт, были по-своему чокнутыми фанатиками, поклоняющимися Риглоу.
«Да уж, он и правда сумасшедший», — подумал Чон Тэи, согласно кивая. Договорив, Кристоф на какое-то время замолчал, глядя в пустоту, а затем снова перевел взгляд на Тэи.
— Тогда ходили и другие слухи. Раз уж он без всякой на то выгоды по собственной воле вызвался стать разыскиваемым преступником, совершив то, что ограничит его дальнейшие действия, значит, ему наверняка поставили смертельный диагноз. Когда поползли эти слухи, очень многие обрадовались.
— И вот, пока туда-сюда ходили эти бесчисленные слухи, один человек внезапно стал знаменитостью. Тот самый азиат, которого Риглоу притащил с собой под мышкой, когда заезжал в дом Кайла.
— ……. Так вот в каком смысле я был знаменит?
Никто специально ему об этом не рассказывал, да и за пределы Берлина он почти не выбирался. Почти всё это время он мирно проводил дни дома.
Теперь я, конечно, понимал, каково это — проснуться однажды утром знаменитым…… но меня это ничуть не радовало. Я совершенно не хотел такой славы. Ощущение было сродни тому, как если бы я однажды внезапно обнаружил себя на страницах газет в качестве террориста.
— После этого он почти не брал работу на стороне, так что в этот раз я и сам увидел его спустя довольно долгое время.
Кристоф начал загибать пальцы один за другим, словно пытаясь подсчитать, сколько же именно времени прошло, как вдруг перевел взгляд на Чон Тэи. И затем спросил:
— Как этот парень ведет себя дома? С тобой.
Если бы его спросили, как тот в принципе ведет себя дома, он бы ещё смог ответить, но вопрос о том, как они уживаются вместе, поставил его в тупик.
— Да как... Просто живём каждый своей работой. Когда оба заняты — никому ни до кого нет дела, а если занят кто-то один, другой может немного помочь с работой, принести пива или просто оставить в покое и заниматься своими делами. Если же оба свободны — хотя такое бывает редко, — мы просто валяемся дома или идём куда-нибудь развлечься.
— Хм……. Что ж, оказывается, можно жить и так.
Кристоф пробормотал это с явным удивлением. В его тихом шёпоте, похожем на разговор с самим собой, сквозило такое умонастроение, словно он только что совершил для себя поразительное открытие. Будто он сам никогда в жизни так не жил и даже представить себе подобного не мог.
— Знаешь, а я ведь был абсолютно уверен, что Рик точно не умрёт своей смертью.
Кристоф выпалил это совершенно внезапно. Тема была, мягко говоря, не из приятных, но Чон Тэи согласно кивнул. Он и сам когда-то думал точно так же. Честно говоря, даже найди они этого ублюдка прямо сейчас в виде изуродованного трупа, он бы ничуть не удивился.
Пусть лично для него Илай Риглоу оставался парнем, которого ещё можно было как-то терпеть, в мире наверняка хватало тех, кто считал его непростительно, невыносимо ужасным человеком. И поскольку это было лишь закономерным итогом всего, что натворил Илай, винить этих людей было нельзя.
— Ну, вполне возможно, — отозвался Тэи.
— Я и подумать не мог, что он сможет жить вот так — обыкновенно и безметежно, как ты сейчас описал. Мне всегда казалось, что его удел — жить там, где пахнет кровью, среди криков ужаса и воплей.
Чон Тэи ничего не ответил, но в глубине души не мог не согласиться с этими словами. Он и сам считал, что Илаю куда больше подходит жизнь, полная опасностей, нежели спокойное, мирное существование.
— Но то, как он живёт сейчас……
Кристоф тихо, словно разговаривая сам с собой, не договорил фразу. А затем внезапно уставился на Чон Тэи. Тэи слегка нахмурился, почувствовав себя немного неуютно под этим внезапным пристальным взором.
Вдруг Кристоф поднялся со своего места на диване, подошёл ближе к Тэи и присел на край постели. Тэи встретил его прямой, пронзительный взгляд.
Кристоф молча всматривался в лицо Чон Тэи, скрывая свои истинные мысли, а затем его голова едва заметно наклонилась набок.
— Получается, быть может, и у меня так выйдет? — произнёс Кристоф. Эти слова не были обращены к Чон Тэи. Едва шевеля губами, он тихо шептал их, словно внушая самому себе:
— Может, и у меня когда-нибудь перестанет раскалываться голова, и в ушах наконец затихнет этот до боли невыносимый шум…… Быть может, и у меня всё получится.
— Каждый божий день одно и то же. И вчера, и сегодня, и завтра, и послезавтра — всегда так. И дальше будет так же. В прошлый раз в ушах звенело столь сильно, а голова раскалывалась так нещадно, что я готов был размозжить её молотком. Но стоило прийти в себя, как этот невыносимый шум вернулся……
Кристоф молча потирал простыню. Его руки были бледными — под стать абсолютно белому, лишенному каких-либо узоров постельному белью. Но эта белизна разительно отличалась от белизны рук Иллея. Руки Кристофа казались фарфоровыми, словно они могли разбиться от малейшего прикосновения.
Кристоф поднял голову и посмотрел на Чон Тэи. Его лицо, как обычно, оставалось бесстрастным, но в самом его облике сквозило что-то хрупкое и отчаянно нестабильное. Если подумать, он, кажется, всегда был таким — за этой маской полного равнодушия.
— Я тоже могу относиться к тебе хорошо. И у меня тоже всё получится.
Его жалобный голос коснулся слуха Тэи. В то же мгновение Кристоф подался всем телом вперёд, нависая над Чон Тэи, и крепко перехватил оба его запястья.
В следующую секунду их губы соприкоснулись.
Чон Тэи нахмурился. Хотя это было лишь легкое, едва ощутимое прикосновение к губам, стоило ему попытаться отстраниться, как Кристоф неотступно следовал за ним. Это был поцелуй, при котором лишь осторожно соприкасались губы. Губы Кристофа подрагивали — то ли от страха, то ли от какого-то пугающего чувства. Быть может, он вообще впервые в жизни вот так близко контактировал с другим человеком.
Чон Тэи попытался высвободить руки, дергая запястьями, которые тот держал. Однако вырваться из этой хватки он не смог.
Не казалось, что его держат мертвой хваткой, но как бы сильно Тэи ни извивался и ни пытался вырваться, руки Кристофа даже не шелохнулись. Только теперь он осознал, какая невероятная физическая сила скрывается за этой изящной внешностью.
Выкрикнул Тэи, отворачивая голову, но Кристоф, не обращая на это внимания, продолжал следовать за каждым его движением. И все же Тэи отчетливо чувствовал, как Кристоф вздрагивал каждый раз, когда они соприкасались щеками или губами, словно этот контакт был для него слишком непривычным, чуждым и пугающим.
«Совсем недавно ты лапал чужую ширинку — пусть и через штаны, — а теперь добрался до губ? Знай же меру, чертов псих!»
Чон Тэи до безумия хотелось выкрикнуть всё это ему в лицо, но для начала нужно было как-то освободить свои запястья. Он принялся изо всех сил дергать руками, однако чужие ладони по-прежнему не сдвинулись ни на миллиметр.
Как назло, именно в это мгновение — с сокрушительно точным расчетом времени.
Дверь в комнату Чон Тэи открылась, и шаги человека, который вальяжно заходил внутрь, резко оборвались.
Через плечо Кристофа Тэи увидел вошедшего Илая, который держал под мышкой огромную коробку.
Некоторое время он с совершенно бесстрастным лицом разглядывал их двусмысленно переплетенные на постели фигуры, как вдруг его глаза едва заметно сузились.
Ничуть не спеша, он медленно подошел к столу и опустил на него коробку. Послышался глухой, тяжелый стук чего-то твердого внутри.
После этого он направился к ним.
Всё той же вальяжной, неторопливой походкой.
Не изменившись в лице ни на единую черту.
Однако по мере приближения к кровати его шаги заметно ускорились, а на лице проступило выражение, которое трудно было назвать улыбкой — от него лишь веяло леденящим ужасом.
— Я ведь ясно тебе сказал, — донесся до ушей тихий голос. — Почему ты не понимаешь слов и занимаешься этим непотребством?
На словах «Я ведь ясно тебе сказал» рука Иллея мертвой хваткой вцепилась в загривок Кристофа, а на фразе «Почему ты не понимаешь слов» он грубо отшвырнул его прочь от Чон Тэи. Договаривая последнее слово, Иллей со всей силы нанёс ему сокрушительный удар в живот. Без малейшей пощады.
Раздался глухой, жуткий звук удара, словно отбивали кусок сырого мяса.
— Приди в себя, придурок. Ты что, уже не способен отличить то, к чему тебе можно прикасаться, от того, к чему нельзя? Лучшее, что ты можешь сделать — это избегать опасных вещей, которые тебе не по зубам, неужели ты и об этом позабыл? Шевели мозгами, Кристоф.
Один за другим последовали второй и третий удары в то же самое место, эхом разносившиеся по комнате.
Это было по-настоящему жуткое зрелище.
Несмотря на то, что Илай так неистово, без тени сомнения всаживал кулаки ему в живот, и в комнате разносились звуки, от которых даже простому слушателю становилось не по себе, Кристоф не издал ни единого крика. Он лишь слегка нахмурился, но из его уст не вырвалось даже тихого стона.
«Он сдерживался из последних сил, потому что прекрасно знал: стоит ему обронить хотя бы слово о том, как ему больно, он уже не сможет остановиться и продолжит без конца жаловаться на эту боль. А ведь он мог бы просто сказать, что ему больно. Мог бы закричать, ведь не случилось бы ничего страшного, не сдерживай он этот крик, готовый хлынуть наружу бурным потоком.»
От этих мыслей у Тэи защемило в груди.
Когда Илай замахнулся для четвертого удара, Чон Тэи с тяжелым вздохом зачесал пальцами волосы назад. А затем окликнул его:
Услышав этот голос, Илай на мгновение занес кулак. Его леденящий взгляд перевелся в эту сторону — словно предлагая Тэи сказать всё, что тот хочет, если у него хватит смелости.
«Ох, ну надо же, у него опять окончательно испортилось настроение».
Чон Тэи почесал затылок. А затем горько причмокнул губами.
— Вообще-то, в этой ситуации пострадавший, кажется, именно я. Не уступишь ли ты и мне очередь нанести пару ударов?
Стоило Тэи произнести это упадническим голосом, как Илай, всё ещё сжимавший кулак для пятого удара, пристально уставился на него. Внимательно всмотревшись в лицо Тэи, он в конце концов медленно разжал пальцы. А затем грубо швырнул Кристофа прямо на постель Чон Тэи.
Стоило Тэи произнести это упадническим голосом, как Илай, всё ещё сжимавший кулак для пятого удара, пристально уставился на него. Внимательно всмотревшись в лицо Тэи, он в конце концов медленно разжал пальцы. А затем грубо швырнул Кристофа прямо на постель Чон Тэи.
При этом Кристоф сильно ударился коленом об угол кровати. Раздался звук, который тоже должен был быть крайне болезненным, но он и бровью не повел. Это заставляло всерьез усомниться, а чувствует ли он вообще боль.
Кристоф поднял голову. Если бы не рука, которой он судорожно сжимал живот, по нему было бы совершенно невозможно догадаться, что буквально мгновение назад его избивали с такой ужасающей силой.
— ……Что посеешь, то и пожнешь, Крис. Впрочем, насчет того, что тебе пора прийти в себя, я с ним полностью согласен.
Чон Тэи поднялся с постели и встал на колени. Пару раз встряхнув запястьями, он приблизился к Кристофу. И сразу же после этого замахнулся кулаком. Он тоже не стал церемониться, нанеся точный удар прямо в солнечное сплетение.
Раздался еще один жуткий глухой звук.
Кристоф, который стойко выдерживал удары Илая, от этого удара Кристоф согнулся пополам и глухо застонал. Он никак не ожидал, что Тэи тоже ударит его. Кристоф уставился на него широко раскрытыми от изумления глазами.
— В прошлый раз я промолчал, потому что дело было в штанах, но сегодня ты перешел все границы. Мои губы — это тебе не бесплатный сувенир. Еще раз потянешься к ним — и я тебе не просто врежу, я тебе челюсть сломаю. Понял, Крис?
Чон Тэи сердито вытер губы тыльной стороной ладони и, поднявшись, окинул его ледяным взглядом. Кристоф, всё еще прижимая руку к животу, потрясенно переводил взор то на Тэи, то на Илая.
Илай, молча наблюдавший за этой сценой со стороны, тихо и коротко усмехнулся.
Этот парень снова зацепился за предлог. Он и так выжидал удобного случая, чтобы заживо меня сожрать, а тут — какая удача.
— Ну…… Губы — это просто губы, и всё.
— Ты без толку якшаешься со всеми подряд, потому так и огребаешь. Выбирай друзей осмотрительнее.
От слов Илая, который произнес это, пренебрежительно цыкнув языком, у Чон Тэи на мгновение перехватило дыхание.
Нет, и этот парень сейчас кому-то указывает выбирать друзей?.....
Тэи ошарашенно округлил глаза и уставился на него, но тот с прежним недовольным лицом просто достал из коробки еще одну банку пива и осушил ее одним махом.
Ах, это же местный деликатес, который Кайл привез мне попробовать……
На мгновение Тэи стало немного жаль пива, но поскольку за ним водился грешок — хотя сам он ничего такого не совершал и чувствовал себя крайне несправедливо обвиненным, — он не смог сказать ни слова и лишь молча буравил взглядом ту самую банку.
Позади него Кристоф, который до этого сидел на кровати, сжимая живот, и какое-то время вообще не шевелился, наконец медленно спустился на пол. Почему-то каждый его шаг, который он делал, выглядел шатким и неуверенным.
Кристоф едва слышно пробормотал это упавшим голосом.
Стоило этим словам прозвучать, как у Илая, со стуком опускавшего пивную банку, дрогнули брови. Его леденящий взгляд устремился на Кристофа.
— Какое совпадение. Я, если есть возможность, тоже не хочу с тобой драться. Не горю желанием ввязываться в потасовку, которая принесет этой стороне слишком крупные убытки, — негромко произнес Илай.
Он пару раз тихонько стукнул костяшками пальцев по столу, ненадолго умолк, а затем снова спросил:
Кристоф не колебался. Его голос, прозвучавший в тишине, был слабее и тише обычного, однако тон оставался безэмоциональным и леденящим, как и всегда.
Звук постукивания костяшек по столу стал чуть отчетливее. Острый, словно лезвие клинка, взгляд Илая по-прежнему был намертво прикован к Кристофу.
— Кристоф, не обольщайся. Ты просто питаешь к этому парню напрасные надежды. Ты голоден и хочешь утолить этот голод, а тут подвернулся он — вот ты и тянешь руки к тому, что тебе не принадлежит. Этот парень — не твоя доля. Он мой.
— Рик. Ты ведь говорил, что хочешь провести время, пока остаешься здесь, в тишине и покое. И что у тебя нет особого желания связываться со мной.
Кристоф тихо произнес это, глядя на костяшки пальцев, постукивающие по столу. На губах Илая заиграла снисходительная усмешка.
— Значит, за это время я его отниму.
Кристоф сказал это совершенно невозмутимо. И Илай ничего не ответил.
На какое-то время повисла оглушительная, словно давящая на уши тишина. Посреди этого безмолвия Чон Тэи, потягивая пиво, поочередно переводил хмурый взгляд с одного на другого.
Пиво, которое Кайл прислал специально для него, действительно обладало необычным и просто превосходным вкусом, но сейчас этот вкус совершенно не чувствовался. Эти чертовы ублюдки напрочь испортили все удовольствие от выпивки.
Тэи хотелось спросить, а как же его собственное мнение, но атмосфера в комнате явно не располагала к подобным заявлениям. В итоге Чон Тэи, как и некоторое время назад, решил предоставить им двоим разбираться между собой. Пусть эти придурки несут вздор, деля человека как им вздумается, а сам он примет собственное решение.
Чон Тэи наблюдал за ними, лишь искренне сожалея о том, что из-за этой гнетущей обстановки пиво потеряло свой прекрасный вкус.
Однако оставаться в таком безмятежном состоянии ему довелось совсем недолго.
В мгновение ока температура в комнате словно упала на несколько градусов. С лица Илая исчезли даже те слабые остатки усмешки, что на нем еще теплились. Его леденящее, намертво застывшее лицо и глубокие, черные как смоль глаза, от которых веяло стеклянной прохладой, устремились на Кристофа.
Чон Тэи слишком хорошо знал это лицо. С точно таким же выражением Илай голыми руками разрывал людей на куски.
Тэи попытался окликнуть его, но в груди всё так сковало холодом, что слова застряли в горле.
Он уже очень давно не видел у него этого взгляда.
Атмосфера, которой не было уже очень давно.
В ней присутствовал «безумец Рик».
Показалось, что его рука шевельнулась.
Эта красивая белая кисть дрогнула, приходя в движение.
Клац — в тишине раздался негромкий, звонкий стук.
Это пивная банка, которую Чон Тэи неосознанно стиснул в руке, ударилась о край кровати.
На какую-то долю секунды взгляд Илая метнулся в ту сторону. Он встретился глазами с Чон Тэи.
Чон Тэи с ничего не выражающим лицом смотрел на «безумца Рика».
Илай слегка нахмурился. В этот самый момент его прежнее выражение лица вернулось. Эмоции, в которых сквозил хотя бы пугающий гнев, снова проступили на его лице.
Казалось, тихий вздох долетел даже до ушей Чон Тэи.
Вскоре Илай негромко заговорил, тихо, словно жуткий зверь, затаивший дыхание.
— Кристоф. Наживать себе врагов без необходимости — не лучший выбор.
— А делать врагом тебя — тем более не лучший выбор.
Кристоф ответил таким же тихим голосом, как и Илай. Илай слегка приподнял бровь.
— И все равно тебе этого хочется?
— Да. Хочется. Я хочу это заполучить. ……Я тоже хочу это заполучить.
Кристоф произнес это совершенно безэмоционально.
Слушая его слова, Чон Тэи скрыл всякое выражение на своем лице.
Пусть он ничего и не мог понять наверняка, но если и было что-то одно совершенно очевидное — так это тот факт, что желаемого им здесь нет.
И, пожалуй, единственный, кто не осознавал этого факта, — это он сам.
— Вот как. ……В таком случае мне придется убрать тебя своими методами туда, где ты не будешь мозолить мне глаза.
В ответ на слова Илая Кристоф лишь слегка пожал плечами. Словно говоря: делай как знаешь.
Илай больше не проронил ни слова. Он лишь слегка кивнул головой, все так же с приподнятыми бровями.
Последние несколько дней всё было особенно скверно.
Кристоф постоянно тер виски и сыпал ругательствами, жалуясь на то, что кто-то громко болтает у него над ухом, и что он больше не может выносить боль в ушах и голове из-за этого шума, который то нарастает, то затихает.
Интенсивность менялась изо дня в день.
В одни дни он говорил, что шум не такой уж и сильный, и проводил весь день довольно спокойно и без проблем, а в другие дни с самого утра непрерывно глотал таблетки от головной боли.
Однако в эти последние несколько дней Кристоф ежедневно жаловался на ужасную головную боль. Каждое утро, когда Чон Тэи будил его, и тот открывал глаза, его бледное до белизны лицо было сплошь покрыто потом, и он тихо бормотал:
— Как же шумно, помолчите, пожалуйста, заткнитесь......!
Этот тихий, хриплый голос, обращающийся неизвестно к кому, не умолкал какое-то время.
Сегодня Кристоф тоже всё утро просидел, заткнув уши, с бледным лицом издавая тихие стоны, и только после полудня, когда ему, видимо, стало немного легче, вышел, сказав, что поедет покататься верхом. Однако вскоре после ухода он вернулся в комнату, заявив, что лошадь, кажется, повредила ногу.
И, сидя в кабинете перед раскрытым альбомом с репродукциями, подперев подбородок рукой, он лишь неотрывно смотрел на картину. Не переворачивая страниц, все на ту же самую. Возможно, он вообще смотрел не на нее.
— Может, тебе лучше немного поспать? У тебя очень плохой цвет лица.
Чон Тэи обвел взглядом кабинет, который теперь был настолько чист, что и убирать было нечего, и посмотрел на Кристофа, который уже давно сидел перед альбомом, словно уснув с открытыми глазами. Кристоф, даже не взглянув на него, покачал головой.
— Нет... Не хочу спать. Мне снятся только странные сны.
— Что за сны? — нахмурившись, переспросил Чон Тэи. Он достал из мини-бара воду вместо пива и подошел к нему. Поставив перед ним бутылку воды размером с ладонь, он сел по другую сторону стола.
— Не знаю. Что-то белесое мельтешит туда-сюда. Вот и всё.
— И всё? ...Тогда нельзя ли это просто игнорировать? Раз уж оно не причиняет тебе никакого вреда.
— Это мерзко, когда оно задевает меня... Кажется, будто что-то прикасается к телу, и от этого меня тошнит.
Чон Тэи хмыкнул и, вздохнув, припал губами к бутылке с водой. Бутылочка была совсем маленькой, так что такое количество воды можно было осушить за один глоток.
— Но в твоем случае, если ты сам того захочешь, то вполне можешь перетерпеть эту свою гаптофобию. Когда я прикасался к тебе — хоть ты и хмурился, — ты ведь нормально терпел.
— От этого само ощущение не становится приятным. Да и нет у меня никаких причин намеренно терпеть и прикасаться к чему-то другому.
«А, ну да», — пробормотал про себя Чон Тэи, сделав глоток воды.
Если перевести его слова, то получится: «Твои прикосновения я тоже могу перетерпеть, но мне это абсолютно не нравится».
Чон Тэи мысленно поцокал языком. А затем, словно невзначай прощупывая почву, задал вопрос.
В этот самый момент зазвонил телефон, стоявший на столе в кабинете.
Кристоф даже не попытался взять трубку, сколько бы раз телефон ни звонил, и даже не удостоил его взглядом. Чон Тэи, какое-то время переводивший взгляд то на него, то на телефон, почесал щеку и поднял трубку.
『Кристоф? ......Ой, нет, кажется.』
Раздался тонкий, нежный голос.
Она позвала Кристофа по имени, а затем, словно засомневавшись, неуверенно добавила эти слова. Похоже, она не была с Кристофом в настолько близких отношениях, чтобы хорошо его знать.
— Минутку, — сказал Чон Тэи и протянул трубку Кристофу.
Кристоф, который до этого сидел как завороженный, уставившись на картину, посмотрел на трубку и с легким раздражением на лице зыркнул на Чон Тэи. Затем он нехотя взял телефон и ответил тихим, сочащимся глухим раздражением голосом, бросив лишь короткое: «Да».
Пока Кристоф говорил по телефону, стоявшему рядом Чон Тэи поднялся, прихватив с собой пустую бутылку из-под воды, которую уже успел допить.
Время было довольно поздним. Ему захотелось поскорее вернуться к себе в комнату.
Нужно выбросить пустую бутылку, расставить по местам те несколько книг, которые он достал ранее, и наконец-то уйти.
Однако, выбросив пластиковую бутылку в мусорное ведро и направляясь к книжному шкафу, откуда ранее доставал книги, Чон Тэи вдруг в недоумении повернул голову.
Несмотря на то, что Кристоф только что взял трубку, в комнате почему-то было подозрительно тихо. И звука опускаемой трубки вроде бы тоже не было слышно.
Возвращая взятые книги на их прежние места, Чон Тэи вытянул шею и заглянул в сторону стола. Он подумал, что тот, возможно, уже успел повесить трубку, но Кристоф по-прежнему держал телефон в руке.
«И правда, не повесил». Как оказалось, Кристоф просто отвечал в трубку очень тихим голосом, из-за чего его и не было слышно, бросая лишь отрывистые фразы:
Слыша эти доносившиеся время от времени отрывистые ответы, Чон Тэи направился к столу, со странным чувством глядя на Кристофа. И тут до него дошло.
Лицо Кристофа было смертельно бледным. Он так сильно помрачнел и осунулся, что казался искусно сделанной восковой куклой, у которой шевелятся одни лишь губы.
Лицо, полностью потерявшее всякие краски. Его слегка расширившиеся зрачки едва заметно дрожали. Точно так же, как и губы.
Чон Тэи сам того не замечая остановился. Замерев на месте, он смотрел на Кристофа неверующим взглядом.
Такого Кристофа он еще никогда не видел.
С застывшим, мертвенно-бледным лицом он, словно кукла, механически выдавливал из себя едва слышные, отрывистые ответы. Охваченные то ли страхом, то ли тревогой, его испуганные глаза, губы и даже побелевшие руки мелко дрожали.
Едва долетавший до ушей, тихий, прерывистый голос едва разборчиво шептал в трубку:
— Да. ……Да. ……Да, мама. ……Да.……
Если бы у голоса был цвет, этот голос определенно напоминал бы хрупкое, неустойчиво колеблющееся стекло. Настолько тонкое и ненадежное, что готово было разбиться в любой момент.
В этот миг до слуха Чон Тэи отчетливо донеслось прошептанное Кристофом слово.
Этот слабый, едва различимый голос совершенно точно произнес именно это.
Лицо Кристофа становилось всё бледнее и бледнее. В конце концов, словно от удушья, он крепко сжал пальцы на трубке чуть ниже шеи — да так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
Замершие было ноги Чон Тэи медленно пришли в движение. Его шаг становился всё быстрее, и вскоре он уже почти бежал к Кристофу.
С мертвенно-бледным лицом, на котором читалось предобморочное состояние, тот едва переводил дыхание, но его голос оставался абсолютно тихим. Если слушать только голос, он был настолько тихим, что слова едва можно было разобрать, однако он не дрожал и не колебался. Кристоф говорил низким тоном, сдержанно и совершенно невозмутимо.
Но самого Кристофа при этом уже вовсю била крупная дрожь, а его остекленевший взгляд отрешённо застыл в пустоте.
В тот самый момент, когда Чон Тэи почти поравнялся с Кристофом, на том конце повесили трубку.
Медленно убрав трубку от уха и опустив её, Кристоф весь съёжился, оставаясь мертвенно-бледным. В кабинете приятно и прохладно работал кондиционер, но Кристоф, дрожащий со всё так же сильно посиневшим лицом, выглядел так, словно безумно замёрз.
Чон Тэи снова позвал его по имени и аккуратно положил руку ему на уоке. Однако — как он в глубине души и ожидал — плечи Кристофа резко вздрогнули, и он отпрянул, с силой стряхнув руку Чон Тэи.
Кристоф медленно поднял взгляд. Его синие глаза наконец-то сфокусировались на Чон Тэи.
Дрожь постепенно утихала. Плечи, тело, губы и руки — бившая его крупная дрожь понемногу пошла на спад, а затем и вовсе прекратилась.
Он довольно долго сидел так неподвижно. Просто смотрел сверху вниз на свои спокойно сцепленные в замок пальцы и хранил глухое молчание. Но даже по прошествии порядочного количества времени его смертельно бледное лицо так и не приняло прежний здоровый вид.
Вскоре он поднялся со своего места. Встав довольно резко, он вышел из кабинета, даже не оглянувшись назад. Чон Тэи на мгновение замешкался, но затем последовал за ним.
Коротко бросил Кристоф. Эта его отрывистая, холодная манера речи ничем не отличалась от обычной. Казалось, он уже вернулся к своему привычному состоянию.
Чон Тэи нахмурился и сокрушённо цокнул языком.
— Как ты собираешься скакать по лесным тропам в такую глухую ночь? Слишком темно, чтобы пускать лошадь в галоп.
Ответил Кристоф, даже не оборачиваясь, и стал спускаться по лестнице.
Чон Тэи спустился вслед за ним. Снаружи уже опустилась кромешная тьма. И сколько бы фонарей ни было зажжено тут и там в лесу, ехать верхом всё равно оставалось делом опасным. Однако Кристоф, казалось, не собирался слушать, что бы ему ни говорил Чон Тэи.
— ……А. Нога! Ты же сам сказал, что твоя лошадь, кажется, повредила ногу!
Чуть раньше, вернувшись с верховой прогулки, он упомянул, что лошадь, похоже, травмировала ногу, поэтому ему и пришлось вернуться.
Кристоф, словно только теперь вспомнив об этом, на мгновение замедлил свой размашистый шаг, которым он уверенно направлялся к конюшням сразу после того, как покинул особняк.
— Если тебе так уж невтерпёж, лучше просто прогуляйся по лесу. На прогулочных тропах по крайней мере всё в порядке с освещением.
Чон Тэи предложил этот компромиссный вариант, но Кристоф, поколебавшись какое-то мгновение на месте, вновь зашагал в сторону конюшен.
— В тот лес я всегда ходил именно с этой лошадью. Даже если я не сяду верхом, а пойду пешком и буду просто вести её за собой, я всё равно отправлюсь туда.
Чон Тэи хотел было что-то возразить, но в конце концов лишь тяжело вздохнул и промолчал. Ему казалось, что какие бы слова он сейчас ни сказал Кристофу, тот его просто не услышит.
Ушедший на несколько шагов вперёд Кристоф обернулся с раздражённым выражением лица. Чон Тэи тихо спросил его:
— Ты вообще видишь, что у тебя перед глазами?
Вернулся ли к нему разум, не бьёт ли его дрожь, и не сковало ли его тело от подступивших паники и тревоги.
Кристоф какое-то время молча смотрел на Чон Тэи. Затем он слегка нахмурился. И только теперь он стал хоть немного похож на своего прежнего, обычного себя.
Холодно бросив лишь это слово, он снова развернулся и направился прямиком к конюшням.
Раздумывая, как лучше поступить, Чон Тэи медленно пошёл за ним. В любом случае Кристоф не сможет поехать верхом, так что следовать за ним по пятам не имело смысла. «Может, просто проводить его взглядом, сделать круг по прогулочной тропе и вернуться в дом?» — подумал он.
Чон Тэи шёл позади Кристофа, который уже скрылся внутри конюшен, и окончательно решил, что раз уж всё равно вышел на улицу, то немного прогуляется перед возвращением.
С наступлением ночи маршрут лесных прогулочных троп менялся каждый день: фонари зажигали каждый раз только на какой-то одной определённой дороге. Из-за этого иногда можно было случайно столкнуться с кем-то ещё, кто решил прогуляться в столь поздний час, однако обычно желающих отправиться в лес глубокой ночью находилось немного.
«Что ж, можно и звёздной ночью в лесу насладиться», — подумал Чон Тэи и, слегка вздохнув, перешагнул порог конюшни. Охрана, которая должна была дежурить снаружи, судя по всему, куда-то ненадолго отлучилась — стул, стоявший возле входа, пустовал.
Сама конюшня, выстроенная в форме буквы «П» (ㄷ-образная) и имевшая два отдельных входа, оказалась довольно просторной — места здесь вполне хватало, чтобы вольготно разместить не один десяток лошадей. Лошадь, на которой обычно ездил Кристоф, находилась в самой глубине. Она стояла за поворотом, так что от самого входа её не было видно.
Кристоф, шагавший туда, замер прямо перед этим поворотом. Он неподвижно стоял и пристально всматривался вглубь денника.
Чон Тэи в недоумении наклонил голову и позвал его. Однако Кристоф, словно совсем не слыша голоса Тэи, продолжал неотрывно смотреть только вперёд.
Он озадаченно почесал затылок и подошёл к Кристофу. Чтобы забрать лошадь, нужно было пройти вглубь, поэтому то, что тот замер прямо на входе, выглядело странно.
Чон Тэи уже собирался снова позвать его: «Крис», но, подойдя ближе, внезапно осёкся и замолчал. Из глубины конюшни доносился едва различимый говор. Судя по голосам, там было человек пять-шесть; долетал тихий шёпот, перемежающийся со смехом.
— Я же говорил, что нельзя калечить лошади ноги. Если она повредит ногу, он просто не сядет верхом, и тогда нам, понятное дело, не устроить ему «случайную» аварию.
— И всё же, этот чокнутый ублюдок весь день ходил с такой кислой миной из-за того, что не может покататься на своей ненаглядной лошадке.
— Да послушай, я говорю, надо подложить несколько шипов прямо под седло. Лошадь побежит, седло начнёт елозить, и шипы вонзятся в спину. Каким бы классным наездником этот урод ни был, удержиться в седле без проблем у него точно не выйдет.
Тихие, злорадные смешки смешались между собой.
Слушая этот тихий, доносящийся шёпот, Чон Тэи постепенно мрачнел. Лицо его исказилось, стоило ему осознать, что именно крылось за этими подлыми и злобными речами.
Сокрушённо цокнув языком, Чон Тэи с тяжёлым сердцем перевёл взгляд на Кристофа. И в тот же миг застыл как вкопанный.
Кристоф молча стоял на месте, словно громом поражённый, и слушал их разговор. Заговорщики, которых Чон Тэи со своего места не мог видеть, Кристофу, судя по всему, были прекрасно видны.
В голове у Тэи промелькнула мимолётная мысль: не побледнеет ли его лицо вновь, как совсем недавно?
Однако Кристоф не помертвел от ужаса и не забился в судорожной дрожи. Он лишь безмолвно и пугающе хладнокровно смотрел в их сторону.
— ……Что ж, ладно. Так даже лучше.
Кристоф заговорил тихо. Однако его леденящий, словно застывший лёд, и остро заточенный голос эхом пронёсся по конюшне, отчего голоса, доносившиеся из глубины, вмиг смолкли.
Находившиеся внутри мужчины переменились в лице и обернулись. Они зашевелились, переступая с места на место, и только тогда Чон Тэи тоже смог их разглядеть.
Вся эта кучка из шести человек состояла из людей, преданно следующих за Рихардом. Тэи никогда не разговаривал с ними лично, но они то и дело сталкивались по одному или по двое в столовой. Они врезались в память тем, что, проходя мимо Чон Тэи, постоянно вполголоса отпускали ругательства либо в его адрес, либо в адрес Кристофа, при этом злобно зыркая на них.
— Это Рихард вам приказал? — спросил Кристоф. В его взгляде промелькнула едва заметная, презрительная усмешка. Это был взгляд, полный пренебрежения к человеку, который стоил столь немногого.
Мужчины, уловив этот скрытый смысл, в мгновение ока свирепо вытаращили глаза.
— Рихард тут ни при чём! Нам просто тошно смотреть, как такой сумасшедший ублюдок, как ты, вернулся в Тартен и шляется здесь повсюду!
— Рихард тут ни при чём……? Что ж, ладно. Даже если это дело не имеет отношения к Рихарду, вы-то сами к нему отношение имеете, — тихо произнёс Кристоф.
Вдруг он оглянулся на стоявшего в нескольких шагах позади Чон Тэи. На его лице промелькнуло мимолётное выражение досады, после чего он коротко бросил: «Ты не вмешивайся». А затем снова повернулся к мужчинам и продолжил говорить.
— Как раз кстати, мне всё равно нужно было как-то развеяться. Пожалуй, сегодня я приструню и вас, и этого ублюдка заодно.
— ……Ах ты, сумасшедший урод……!!
Мужчинам не потребовалось много времени, чтобы сорваться с места.
Как не заняло много времени и Кристофу, чтобы с абсолютно бесстрастным лицом двинуться им навстречу.
Чон Тэи не знал до конца, что за человек Кристоф Тартен. О том, как тот сражался на многочисленных полях битв и как умудрялся там выживать, Тэи слышал лишь изредка, отдельными урывками из чужих рассказов.
Чон Тэи не ведал ни о степени его жестокости, ни о его свирепости; он не знал, какое выражение принимает лицо Кристофа и каким становится его взгляд, когда он одного за другим укладывает людей на лопатки.
Он мог лишь строить догадки по редким крупицам информации.
Это абсолютно лишённое эмоций, будто мёртвое лицо, расфокусированный, пустой взгляд и движения тела — точные, словно у механизма, и не знающие преград.
Чон Тэи впервые воочию наблюдал за тем, как Кристоф, без малейшего намёка на яростные вспышки или сотрясающие всё тело конвульсии, совершенно хладнокровно и безмолвно кромсал людей на куски.
В этот момент он был подобен машине.
Машине, которая, даже будучи с ног до головы забрызганной кровью, не испытывает ни малейшего колебания; машине, лишённой души и видящей в человеке лишь объект для достижения цели.
Этот механизм, прекрасный, точно искусно огранённая стеклянная кукла, не ведал сомнений, и от этой решимости бросало в дрожь. Он не колебался ни когда вырывал куски человеческой плоти, ни когда выкручивал и рвал то красное и синее, что скрывалось внутри этой плоти.
Там, где он проходил, в глубоких лужах крови плавали разбросанные клочья плоти, по которым уже невозможно было определить, какой части тела они принадлежали изначально.
Времени это заняло совсем немного. Всего каких-то пару минут.
Вскоре режущие слух крики затихли. Посреди этого кошмара, залитого кровью, раздавались лишь слабые стоны, которые копошились, словно черви. Кристоф молча стоял посреди этого шевелящегося месива.
Словно его раздражала налипшая на обувь кровь, он принялся вытирать туфли о сухую солому, попутно оглядываясь по сторонам.
Больше никто здесь не собирался на него нападать. Распластанные на земле шестеро мужчин уже никак не могли причинить ему вред.
— Обо мне ведь наверняка ходило столько слухов, а вы всё равно оказались так глупы……
Пробормотав это с таким видом, будто ему действительно было их искренне жаль, он со вздохом поднял голову. Однако на его лице не было ни капли сожаления или сострадания. Абсолютно никакого выражения.
Подняв голову, он медленно огляделся по сторонам и вдруг остановил свой взгляд на стоявшем поодаль Чон Тэи.
Пока Чон Тэи стоял, совершенно ошеломлённый — не имея ни единой возможности вмешаться, да и неспособный сделать это, поскольку путь ему преграждали те самые мужчины, — вокруг уже всё стихло.
— Оу…… Ты всё ещё здесь? — неопределённо пробормотал Кристоф.
Судя по его тону и слегка приподнятым бровям, он, похоже, думал, что Тэи уже давным-давно куда-нибудь сбежал.
— Они живы. Я их не убивал. Это ведь не поле боя, здесь убивать нельзя.
Он отчеканил эти слова так монотонно, словно читал по учебнику или послушно повторял заученное под чьим-то чужим давлением правило: «Вне поля боя убивать нельзя».
Чон Тэи, чьё лицо заметно помрачнело, молча посмотрел на него и тихо вздохнул.
Что ж, по крайней мере, кто-то сумел вложить в эту голову чёткую установку. Не совершать убийств там, где это не дозволено. Этому опасному, словно не знающему запретов ребёнку, мужчине.
Кристоф попытался вытереть измазанное лицо рукавом. Однако это было совершенно бесполезно, ведь его рукава и без того уже насквозь пропитались кровью.
Он не выглядел ни капли уставшим. Его дыхание даже не сбилось.
Казалось, он полностью сохранял рассудок. Если не считать стоявшего вокруг удушливого, стойкого запаха крови, Кристоф ничем не отличался от себя прежнего в любой обычный день.
— Ну что…… Теперь пойдём приструним и того ублюдка тоже? — пробормотал Кристоф, медленно разминая шею из стороны в сторону.
— Того, кто стоит над этой кучкой недоумков. Нужно призвать его к ответу за то, что он не умеет как следует управлять своими подчинёнными. Я и без того подумывал, что пора бы уже однажды со всем этим разобраться. Вот и отличный повод наведаться к нему. Так даже лучше.
Чон Тэи сразу понял, о ком идёт речь.
Тэи мысленно поцокал языком. Если эти двое сейчас снова столкнутся лицом к лицу, всё точно не закончится так просто.
— Крис, ты ведь не собираешься устраивать подобное прямо в доме?..
— А, всё в порядке, в порядке. Сегодня он наверняка будет в баре.
— У него есть один просторный бар…… А поскольку сегодня как раз вторник, он точно должен быть там. Обычно он поручает управление другим людям, но по вторникам всегда заезжает туда лично, чтобы всё проверить, — добавил Кристоф, небрежно встряхнув руками. С кончиков его пальцев сорвались и полетели на пол скопившиеся капли крови.
— Там, в самой глубине, куда обычным посетителям ход закрыт, обустроено несколько тайных комнат. Никто толком и не знает, чем именно они там занимаются. Место крайне подозрительное. Так что оно идеально подходит для того, чтобы наведаться и призвать его к ответу, тебе не кажется? Ладно, раз уж мы всё равно туда идём, заодно можно будет и по коктейлю выпить. Было бы славно, если бы они только яд туда не подмешали.
Кристоф беззаботно пожал плечами.
И, резко развернувшись, он сразу же зашагал прочь из конюшни.
Чон Тэи, изо всех сил нахмурившись, растерянно смотрел ему в спину.
Предчувствие подсказывало, что назревают грандиозные неприятности. Нет, они уже начались.
— ……Для начала надо что-то сделать с этими людьми……
Мужчины, что валялись у его ног подобно трупам и лишь изредка содрогались в конвульсиях, казалось, действительно вот-вот станут настоящими покойниками, если немедленно куда-нибудь не сообщить. Нужно было в первую очередь как-то разобраться с этими бедолагами, которые пострадали до такой степени, что на них и взглянуть-то было жутко — от их прежнего вида не осталось и следа……
— ……Проклятье. Надо догнать Кристофа и остановить его…… Этот сумасшедший ведь и правда способен устроить в чужом заведении самое настоящее кровавое побоище.
Чон Тэи с тревогой смотрел вслед Кристофу, который уходил всё дальше и дальше. Если бы он остался здесь присматривать за этими ранеными мужчинами, то наверняка упустил бы его.
Однако пока Тэи тщетно обыскивал карманы в поисках телефона, которого при себе не оказалось, вернулся охранник — судя по всему, отлучавшийся ненадолго в туалет.
Увидев конюшню, которая за время его отсутствия в одно мгновение превратилась в сущий ад, охранник в ужасе округлил глаза. Похоже, посчитав подозрительным Чон Тэи, который в одиночестве стоял там целым и невредимым, он уставился на него диким взглядом и, заикаясь, что-то закричал. Но у Тэи совершенно не было времени выслушивать его.
— Пожалуйста, свяжитесь с больницей. И в особняк тоже сообщите. Ладно? Я рассчитываю на вас.
Слегка похлопав по плечу охранника, который до смерти побледнел и весь дрожал при виде этого содрогающегося в конвульсиях, пропитанного кровью кошмара, Чон Тэи поспешно выскочил из конюшни. Позади охранник с опозданием что-то закричал ему вслед, но Тэи даже не стал слушать.
Кристоф уже сворачивал за угол особняка, направляясь в сторону гаража.
Ведомый единственной мыслью — ни в коем случае не упустить его, — Чон Тэи бросился бежать как сумасшедший.
«Черт, да что вообще происходит. С чего вдруг всё обернулось таким кошмаром. Я ведь просто хотел жить мирной, спокойной жизнью, почему опять?!»
Проклиная всё на свете сквозь зубы, Тэи заметил впереди Кристофа, который уже преспокойно вставлял ключ в замок зажигания припаркованного в глубине гаража седана. Увидев это, Тэи изо всех сил рванул прямиком к нему.
7 глава 3 часть | 8 глава 1 часть