Пролог
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике RIDIBOOK. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом: https://t.me/Christ_In_Rich
Оригинал можно купить здесь: https://ridibooks.com/bl/ebook
Дождь, хлынувший как из ведра в какой-то момент на рассвете, казалось, ненадолго стих к утру, но после полудня плотные струи ливня обрушились вновь. Не показывая ни малейшего намека на то, что он готов прекратиться, дождь бушевал вместе с ветром, и капли, непрерывно с глухим стуком прилипая к оконному стеклу, стекали вниз.
В последнее время дожди шли часто. Стоило дождю пройти, как температура опускалась, и даже сейчас, когда весна почти закончилась, было до крайности холодно. Когда этот дождь прекратится, еще день или два наверняка будет стоять стужа.
— Сегодня погода особенно разгулялась...
Чон Тэи, отрешенно наблюдавший за дождевыми каплями, которые безумно барабанили по стеклянной двери гостиной, ведущей во внутренний двор, вдруг пробормотал:
— Хоть в последнее время дождь и шел частенько, раз в несколько дней, сегодня он особенно силен.
Звук дождя, бьющего по толстой стеклянной двери снаружи, не доносился сюда, внутрь. Было лишь видно, как беззвучно текут потоки воды, заставляя стеклянную дверь идти рябью.
Казалось, весь мир ушел под воду.
И там, в самой глубине, тихо и лениво лежал Чон Тэи. Под пышными шторами, спадающими позади дивана, — в месте, которое почти не бросалось людям в глаза.
От штор, которые как раз вчера, в ясный день, постирали и высушили до приятной мягкости, едва уловимо веяло свежим ароматом. Это был хрустящий, приятный запах, как нельзя лучше подходящий для такого дождливого дня.
Это было место, где Тэи частенько любил поваляться.
И пусть теперь среди домочадцев не осталось никого, кто бы не знал, что Чон Тэи любит там лежать, это все равно было идеальное место: оно почти не бросалось в глаза другим, туда проникало много солнечного света, а если казалось, что солнце припекает слишком сильно, можно было просто задернуть штору и создать тень.
Когда Рита впервые застала его за этим занятием, она два или три раза сделала ему выговор, велев не лежать на полу в таком глухом углу. Однако затем, став свидетельницей того, как Чон Тэи изо всех сил пытается сжаться в комок в этом узком пространстве, чтобы не попасться ей на глаза, она — то ли из жалости, то ли от изрядного разочарования — больше не ворчала. Так этот угол за диваном в гостиной окончательно перешел в распоряжение Тэи.
В погожие дни, когда после полудня припекало солнце, нежное, словно цыпленок, нечего было и желать лучшего, кроме как приоткрыть стеклянную дверь, ловить слабое дуновение ветерка и сладко спать в тени штор. Ну а в такие дни, как сегодня, когда вовсю лил дождь, тоже было хорошо: ощущать кожей легкую прохладу пола и прислушиваться к едва уловимому, призрачному шуму падающих капель.
Если не считать тех моментов, когда Илай, время от времени выходя из кабинета или своей комнаты, где он сидел без вылазно за какими-то делами, опускался на диван, листал газету и, делая вид, что ничего не замечает, протягивал руку за спинку дивана и то и дело принимался тыкать в Чон Тэи пальцем — это место было исключительно уютным уголком для отдыха.
Чон Тэи, лениво вздохнув и пробормотав это себе под нос, закрыл глаза. Сегодня был «день, умиротворяющий ровно настолько, насколько нужно».
Душа не трепетала от предвкушения, как в погожие солнечные дни, но это не был и тревожный день, когда бушуют гром и молнии. К тому же сегодня Кайлу довелось вернуться домой пораньше, так что все, кому следовало быть в доме, были на месте, и ни одно место не пустовало. Не было ни дел, требующих спешки, ни происшествий или несчастных случаев, способных омрачить душу.
Найдется ли где-нибудь еще приживал с такой удачной судьбой?
В этом доме, к которому он успел привыкнуть настолько, что мысль о своем положении нахлынувшего на чужие хлеба гостя больше даже не приходила в голову, если только не напоминать себе об этом намеренно, Чон Тэи безмятежно валялся на полу.
Если подумать, Чон Тэи проводил здесь свои дни вот так уже несколько лет. За исключением редких случаев, когда он сознательно решался отправиться в отпуск, в обычное время он не мог покинуть этот район. Граница, в пределах которой он мог более-менее свободно прогуливаться, не выходила далеко за окрестности этого места. Пусть это и было почти формальностью, но Чон Тэи, к сожалению, все еще оставался человеком, находящимся в международном розыске.
В то же время по-настоящему жестокий преступник, находящийся в розыске и проживающий с ним в этом же доме, напротив, разгуливал повсюду безо всякого стеснения. Порой он уезжал довольно далеко, заявляя, что у него есть какие-то дела — бог весть какие именно, — и не возвращался по нескольку дней.
В такие моменты Чон Тэи ощущал всю несправедливость мироустройства, но это тоже не то чтобы сильно его расстраивало. Он и от природы не был тем типом людей, кто начинает задыхаться от тоски, просто подолгу находясь в четырех стенах. Как бы там ни было, на работу, которую Кайл подкидывал ему с просьбой помочь, у Тэи уходило в несколько раз больше времени, чем у кого-то вроде Джеймса — опытного ассистента Кайла, способного расправиться с ней за полдня. И, к глубокому сожалению, компания Кайла, очевидно, процветала с каждым днем, потому что поток этих дел никогда не иссякал.
«Да, если подумать, я вовсе не такой уж наглый нахлебник. Как-никак, я усердно помогаю с работой».
Вспомнив о стопке папок с документами, которые он еще вчера разбирал до поздней ночи, а сегодня утром передал Джеймсу, Чон Тэи с гордостью кивнул сам себе.
Ну и какая разница. Что значит пара лет тюремного заключения в масштабах долгой жизни? Найдется ли где-нибудь еще столь уютная и роскошная тюрьма? Немного жаль, конечно, что он не может поехать и повидаться с теми, чьи лица ему хотелось бы увидеть, но они и без того заняты до предела. К тому же, пусть и чрезвычайно редко, кто-то из них сам навещал Чон Тэи. Например… дядя по отцу, который заглянул два с половиной года назад и пробыл всего один день.
«Если подумать, у него ведь тоже скоро должен быть сезон отпусков. Интересно, не приедет ли он в этот раз сюда?» — размышлял Чон Тэи, ворочаясь с боку на бок. Впрочем, под словом «ворочался» подразумевалось лишь то, что он слегка переменил положение тела, поудобнее втиснув его в узкое пространство.
Внезапно над головой раздался голос.
На стеклянной двери, покрытой волнообразными узорами от струй дождя, смутно промелькнула чужая тень. Стоило лишь слегка повернуть голову, как взгляд наткнулся на того самого жестокого преступника в розыске и международного террориста — Илая Риглоу, который еще с полудня сидел взаперти в комнате и непрерывно стучал по клавишам ноутбука.
— Здесь не так тесно, как кажется со стороны. Хотя тебе, чтобы лечь, пожалуй, маловато… Но если получится, то попробуй устройся.
Чон Тэи кое-как зашевелился в этом узком пространстве, где едва умещался сам, делая вид, будто пытается уступить немного места. На этот укромный уголок, в котором не набралось бы и пол-ладони свободного пространства, сверху молча опустился безучастный взгляд.
— Что ж, тогда давай я попробую лечь…
— Извини. Я не подумав ляпнул.
Заметив, что Илай с абсолютно невозмутимым лицом действительно сделал шаг вперед, собираясь улечься рядом, Чон Тэи заговорил очень быстро и поспешно вернул свое тело в исходное положение.
С самого начала это было место, где Илаю, который и ростом, и комплекцией был гораздо крупнее Чон Тэи, пришлось бы туго, даже попытайся он лечь там в одиночку. Тэи завел этот разговор ради шутки, но стоило словам сорваться с языка, как он вспомнил, что Илай — не тот человек, с которым подобные шутки проходят. Не отступи Тэи так шустро, тот бы точно улегся прямо поверх него.
Когда Чон Тэи растянулся на полу с таким видом, будто ни за что и ни перед кем не сдвинется с места, Илай усмехнулся. А затем покорно уселся на диван. Похоже, у него не было особого желания мешать отдыху Тэи, так как вскоре послышался шорох перелистываемых страниц вечерней газеты, которую доставили примерно полчаса назад в пластиковой упаковке.
— Есть какие-нибудь интересные новости?
На этом их короткий разговор и закончился.
Чон Тэи снова перекатился на другой бок, улегшись лицом к окну. Был виден внутренний двор, где все так же хлестал непрекращающийся сильный дождь. Стало немного жаль низкорослые деревца, которые Питер только вчера аккуратно подстриг.
Из внутреннего двора, окруженного невысоким забором со старомодной железной решеткой, просматривалась улица снаружи. Этот дом располагался в самой глубине переулка даже по меркам тихого и просторного жилого квартала, так что из-за подобного местоположения прохожие мимо него почти не ходили. Если кто-то и приближался настолько, что его становилось видно из внутреннего двора, то в девяти случаях из десяти это был человек, направлявшийся именно в этот дом. Поэтому обычно, если на горизонте и мелькали человеческие силуэты, то лишь на том небольшом перекрестке в паре кварталов отсюда, где люди просто проходили мимо.
Однако сегодня, должно быть, из-за яростно бушующей ветреной и дождливой погоды, прохожих на дороге не было видно вообще. Впрочем, в такой день любому захочется остаться в теплом доме и выпить чаю.
Хотелось бы пожарить и съесть хотя бы пучхимгэ, но он легко мог представить, каким недовольным взглядом одарит его Рита, ведь всего через час-другой они будут ужинать. К тому же и дондонджу, который он в прошлый раз кое-как раздобыл, как раз недавно полностью закончился. Пучхимгэ с пивом — это, конечно, неплохо, но все же сочетание не самое лучшее…
Чон Тэи с легким сожалением причмокнул губами.
За забором, сквозь пелену дождя, сплошным потоком заливающего улицу, промелькнул смутный человеческий силуэт. Силуэт, показавшийся на углу в самом конце переулка, стал постепенно приближаться.
Мужчина, который шел, низко наклонив черный зонт, из-за чего его лица почти не было видно, оказался очень высокого роста. За исключением классической рубашки цвета слоновой кости, весь его наряд был полностью черным: изысканный черный костюм, черный галстук и черные туфли. И все же, несмотря на это, он не производил мрачного или угрюмого впечатления. Возможно, все дело было в его неторопливом шаге — даже под таким яростным проливным дождем он шел так безмятежно, словно просто наслаждался прогулкой.
Чон Тэи ни с того ни с сего вдруг твердо в этом уверился.
Он пробормотал это себе под нос, словно сам с собой. Хотя тот, кто сидел на диване, определенно должен был услышать, ответа не последовало. В ответ донеслось лишь шуршание газетных страниц, как будто он не расслышал. В этот момент напольные часы, стоящие в углу гостиной, начали бить. Тяжелый и медленный маятник раскачивался, и знакомый звук медленно прозвенел пять раз.
Когда эхо медленного звука стихло, зазвонил интерфон. Послышались легкие шаги Риты, приближающейся со стороны кухни. Послышался её голос, ведущий короткий разговор с охранником. Вероятно, этот гость должен был скоро войти. Хотя Чон Тэи подумал, что было бы лучше встать, раз пришел гость, он продолжал лежать в том же укромном месте и медлил.
Он прилег совсем недавно, и сейчас было самое приятное время для отдыха. К тому же, что важнее, гость в этом доме отличался от гостей в других местах. Поскольку в этом доме повседневной жизнью стало то, что посторонние люди, называемые гостями, постоянно врываются и задерживаются здесь, он не чувствовал даже капли какого-либо волнения.
«Нет, как-никак, существуют базовые правила приличия, нужно встать».
Когда Чон Тэи только собрался напрячь живот, чтобы подняться с места, где лежал, внезапно прямо ему на лицо прилетела газета. Видимо, Илай уже дочитал вечерний выпуск и небрежно швырнул его за спину на диван, и газета, издав шорох, накрыла его лицо. Было не особо больно, но листы бумаги легко соскользнули с головы на пол и разлетелись.
Однако прежде чем Чон Тэи успел обиженно высказать свои жалобы, случилось чудо: со второго этажа, из кабинета, начал спускаться Кайл. Скрип, скрип — едва слышно поскрипывала деревянная лестница.
Стоило ему сделать последний шаг по ступеням и спуститься на первый этаж, как входная дверь открылась.
Чон Тэи, всё так же сидя на полу за диваном и укрывшись газетой, посмотрел на мужчину, который вошёл в дом, принеся с собой отчётливый, свежий запах дождя.
Мужчина, который вошёл, предварительно оставив чёрный зонт в подставке снаружи у входной двери, медленно поднял голову и посмотрел на Кайла. Затем перевёл взгляд на Илая, сидящего на диване.
На его прежде бесстрастном лице медленно проступили намеки на улыбку. Уголки глаз и губ едва заметно приподнялись. И только тогда Чон Тэи смог как следует его разглядеть.
Первым делом он производил впечатление человека твёрдого, как кремень. Он походил на холодный камень, который, куда ни уколи, не пробить и кончиком иголки. Единственным, что выглядело в нём хоть немного мягче, было это улыбающееся лицо, но даже от него веяло отчётливым ощущением: «с ним будет непросто».
Чон Тэи с досадой поскрёб затылок.
Среди друзей Кайла и других людей, заглядывавших в этот дом, время от времени попадались подобные личности. Типы, при одном взгляде на которых понимаешь: с ними точно шутки плохи.
Этот мужчина, пожалуй, был из тех, кто окажется ещё хуже, но уж никак не лучше.
И всё же, если искать хоть какой-то плюс, этот человек производил несравнимо более приятное впечатление, чем все те непростые типы, которых Тэи доводилось видеть прежде. Даже этот траурно-чёрный наряд, уместный разве что на похоронах, в котором любой другой выглядел бы мрачно и уныло, на этом мужчине сидел исключительно изысканно, опрятно и безупречно.
«Надо же, обладать столь зловещей, незаурядной аурой и при этом производить такое приятное впечатление — задача не из лёгких. Ну и ну».
Чон Тэи разглядывал мужчину с чувством, граничащим с искренним восхищением. И это при том, что с того места, где он сейчас сидел, его самого частично скрывали цветочные вазоны и декоративные камни, так что обзор был не самым лучшим.
Пока он предавался этим мыслям, момент для того, чтобы выйти и поприветствовать гостя, был окончательно упущен.
— Проходи. Давненько не виделись. Тяжело, должно быть, было добираться в такой ливень.
— Вовсе нет. Я давно не видел настоящего дождя, поэтому специально попросил высадить меня у главной дороги и прошёлся пешком. Как вы поживали всё это время? Вы оба?
— Хм? Мне казалось, в последнее время здесь довольно часто шли дожди. Разве в ваших краях их не было?
Кайл проводил мужчину в гостиную и сел в кресло, расположенное под прямым углом к дивану, на которой сидел Илай. Мужчина же устроился напротив него.
Поскольку из-за такого расположения мужчина больше не попадал в поле его зрения, Чон Тэи какое-то время лишь растерянно моргал, а затем тихо вздохнул и откинулся на спинку дивана. Сидя спина к спине с Илаем — их разделяла лишь толстая спинка дивана, — он снова принялся смотреть в окно на бушующий ливень.
В слегка неторопливой и своеобразной манере речи этого мужчины улавливался едва заметный австрийский акцент, который, впрочем, на удивление гармонично сочетался с его внешностью, и слушать его было приятно.
— Не знал, что восточный уголок Германии настолько огромен. С начала этого месяца в одном только Берлине четыре раза прошёл сильнейший ливень, а в Дрездене дождя и в глаза не видели?..
Прямо из-за спины донёсся тихий, с едва заметной усмешкой, бормочущий голос Илая.
«Как ни крути, а из этого рта приятных слов никогда не дождёшься».
Чон Тэи от нечего делать легонько стукнулся затылком о диван. Разумеется, никакого ответа на это не последовало.
Однако, если подумать, Илай был абсолютно прав: если в месте, расположенном менее чем в двухстах километрах от Берлина, за всё это время ни разу не видели дождя — это и впрямь довольно странно.
— Да нет, я с марта был в Эр-Рияде. Буквально пару дней назад вернулся.
Мужчина усмехнулся, отвечая в непринуждённой манере, будто тоже был неплохо знаком с Илаем. Чон Тэи, собиравшийся было зевнуть, резко захлопнул рот. А затем удивлённо округлил глаза.
Эр-Рияд… Он никак не ожидал услышать это болезненное, врезавшееся в память название. Разве не там произошёл тот инцидент, из-за которого сидящий прямо за его спиной мужчина «повысил свою квалификацию» до международного террориста?
— А-а, ну конечно. Дождь, пролившийся в Германии, вряд ли мог добраться до Ближнего Востока.
Однако родной брат «террориста» лишь невозмутимо подхватил разговор и улыбнулся, да и сам виновник торжества, судя по его виду, ничуть не заботился о подобных мелочах.
— Эр-Рияд. Раз уж зашёл разговор, до годовщины* тех событий осталось совсем немного времени.
[기일 (Gi-il) – это день смерти или годовщина чьей-то гибели. Оно связывает «террористический инцидент», о котором думал Тхэи, с конкретной потерей. С того момента прошло почти 3 года.]
Пока Кайл рассуждал об этом, словно только сейчас сообразив, раздался негромкий чистый звон соприкоснувшейся чайной посуды. Спустя мгновение кончика носа коснулся тёплый аромат. Это был чёрный чай, заваренный Ритой.
«Может, прямо сейчас встать и попросить Риту налить чашечку и мне?.. — Тэи тут же отбросил эту мысль. — Ну уж нет. Пожалуй, воздержусь, пока меня не пронзили взглядами насмерть».
Разговор на какое-то время прервался — похоже, все одновременно принялись пить чай. Чон Тэи прикрыл глаза, глубоко вдыхая витающий в воздухе недосягаемый аромат чёрного чая.
Если подумать, обычно Илаю не было абсолютно никакого дела до гостей Кайла — приходят они или уходят, его это не волновало. Но сегодня он почему-то сидел здесь и даже пил с ними чай. Ну, точнее, пьёт он его на самом деле или нет, отсюда видно не было. Или же этот человек пришёл вовсе не к Кайлу, а в гости к самому Илаю?
Однако прежде чем Тэи успел прийти к какому-то выводу, Илай заговорил, нарушив затянувшееся вялое молчание — и уже не важно было, чьим именно гостем являлся этот мужчина.
— Так что там с вопросом о наследовании?
В его тоне отчётливо сквозило раздражение и желание поскорее закончить этот разговор. Тем не менее мужчина, который сел за стол совсем недавно, ничуть не смутился и неторопливо поставил чайную чашку.
— До принятия решения осталось чуть меньше четырёх месяцев.
— Четыре месяца, значит... Мне кажется, уже и так понятно, кто им станет, и особого смысла ждать нет. Но, полагаю, таковы правила.
Этот голос, прозвучавший со спокойной, сдержанной усмешкой, принадлежал Кайлу.
— Ну, кто знает. Пока не дойдёшь до самого конца, утверждать наверняка нельзя.
Голос мужчины звучал точно так же спокойно и ровно.
По этой вежливой, сопровождаемой лёгкой усмешкой манере речи Чон Тэи сумел уловить хотя бы одну нить этого непонятного для него разговора.
В ситуации, когда на кону стояло какое-то важное решение, этот мужчина явно обладал преимуществом. Причём преимуществом почти абсолютным.
Кайл и от природы умел говорить с людьми дружелюбно, однако он никогда не стал бы расточать чрезмерную похвалу, если бы она не соответствовала действительности.
— И всё же, кто именно из них возьмёт это на себя? — спросил наконец мужчина.
На мгновение снова воцарилось молчание. Из-за этой странной тишины Чон Тэи почему-то становилось всё труднее и труднее выбраться наружу.
Он не мог вечно сидеть здесь, в углу, поэтому поначалу думал улучить подходящий момент и подняться, взъерошив волосы — мол, ничего не знаю, только что проснулся. Однако атмосфера в комнате была слишком специфической. Продолжать сидеть вот так тоже казалось… ну, как бы сказать, он чувствовал себя шпионом, подслушивающим чужие секреты, отчего на душе было неспокойно.
«…Хотя, с другой стороны, человек, который сидит прямо за этим диваном, прекрасно знает, что я торчу здесь как вкопанный. Так что, пожалуй, нет нужды чувствовать себя настолько виноватым».
Тэи покачал головой, представив, как он внезапно выпрыгивает из своего укрытия с криком: «Сюрприз!». Если бы он выкинул подобное сейчас, посреди этой странной, звенящей тишины, то наверняка ещё очень долго не сошёл бы с языка того самого рта, из которого никогда не дождёшься приятных слов.
Человеком, который без колебаний нарушил короткое молчание, оказался Илай.
— Если, конечно, та сторона не против.
Добавив эти слова, Илай принялся медленно постукивать пальцами по подлокотнику дивана: тук, тук. Он часто делал так, когда погружался в размышления.
Косясь на его длинные белые пальцы, которые то и дело мелькали перед глазами, Чон Тэи тихо вздохнул. Из этого обрывочного разговора он мало что мог понять, но было очевидно, что Илай решил за что-то взяться.
На душе почему-то заскребло какое-то странное предчувствие. Чтобы этот человек вот так покорно соглашался на чью-то просьбу — зрелище из разряда невиданных редкостей. Подумать только, он даже снизошёл до любезности, добавив: «Если, конечно, та сторона не против».
Охваченный глубоким изумлением, Чон Тэи прислонился к дивану и стал лениво разглядывать струящиеся узоры на стеклянной двери. В её отражении, сквозь контуры залитой светом комнаты, он заметил, как мужчина кивнул.
— Мне без разницы, кто именно. Что ж, тогда рассчитываю на тебя.
И едва эти слова сорвались с его губ, он решительно поднялся со своего места. Коротко кивнув Илаю на прощание, мужчина тут же повернулся к Кайлу.
— В таком случае, я, пожалуй, откланяюсь.
Чон Тэи лишь растерянно моргал, во все глаза уставившись на отражение мужчины в стеклянной двери.
С тех пор как этот человек переступил порог дома, прошло совсем немного времени. Ровно столько, чтобы успеть выпить по чашке чая. Не ведя никаких долгих или особенных бесед, они перекинулись буквально парой фраз, и вот он уже вставал, собираясь уходить. Это было даже быстрее, чем визит какого-нибудь страхового агента или коммивояжёра.
«С тем же успехом они могли бы поговорить по телефону, ну и чудаки…» — пока Чон Тэи думал об этом, мужчина направился к прихожей, и Кайл, словно заранее ожидавший от него подобного поведения, пошёл его провожать.
Вскоре со стороны прихожей донеслось несколько слов прощания, а вслед за ними раздался щелчок — входная дверь закрылась. Чуть позже за стеклянной дверью, со стороны внутреннего дворика, снова показался силуэт мужчины.
Мужчина, точно так же как и по прибытии, неторопливо зашагал под проливным дождём, который упрямо хлестал даже под купол его зонта. Он шёл вдоль ограды по направлению к главной дороге, как вдруг резко остановился. И уставился на что-то.
Чон Тэи, который без особой мысли просто лениво наблюдал за ним, невольно проследил за его взглядом. Мужчина смотрел на плетистые розы, распустившиеся вдоль забора.
Небольшие, но пышные бутоны роз, чьи лепестки сочетали в себе глубокие абрикосовые и ярко-алые оттенки, рядами тянулись вдоль ограды. Они сильно качались под яростными порывами ветра и шумом непрекращающегося ливня.
Мужчина смотрел на эти цветы с глубокой нежностью. На его лице, у самых глаз, промелькнула мягкая улыбка — словно он находил этот крошечный, но пышный бутон, стойко выдерживающий удары стихии, неописуемо прекрасным.
«Мужчина, который любит цветы. Что ж, весьма романтично и мило».
Чон Тэи с удовлетворением кивнул, наблюдая, как гость любуется прекрасными розами, которые Петер взращивал с такой заботой. Когда Тэи видел людей, способных искренне наслаждаться красотой в подобных мелочах, у него самого на душе становилось теплее.
Мужчина переложил зонт в левую руку, а правой осторожно, бережно коснулся цветка. И по его лицу разлилась тёплая улыбка.
Красивый мужчина под дождём, прекрасная роза, нежное прикосновение рук… Чон Тэи с умилением наблюдал за этой эстетичной атмосферой, как вдруг в следующий миг замер.
Пальцы мужчины, которые только что ласково гладили лепестки роз, теперь безжалостно их раздавливали. И всё это — с той же безмятежной, спокойной улыбкой на лице.
«Питеру будет так больно на это смотреть…» — в этот момент в голове Тэи не нашлось других мыслей.
Пока он ошеломлённо наблюдал за происходящим, мужчина размазал по пальцам выдавленный из лепестка алый сок. Затем он игриво, словно забавляясь, пару раз щелкнул по бутону и зашагал дальше.
Провожая взглядом медленно удаляющуюся спину мужчины, Чон Тэи так и стоял с разинутым ртом, озадаченно почесывая затылок.
Заметив Тэи, который с тихим ворчанием: «Ну и дела…» наконец поднимался на ноги, возвращавшийся из прихожей Кайл в изумлении округлил глаза.
— А, да. Я собирался встать, но атмосфера была какой-то неподходящей… Так уж вышло, что я против воли подслушал ваш разговор с приятелем. Прошу прощения.
Тэи слегка вежливо наклонил голову перед Кайлом.
Однако, если вспомнить совершенно нетипичное поведение Кайла, который даже из вежливости не попытался удержать гостя, этот человек, возможно, был ему вовсе не другом. Может, на самом деле они тайно недолюбливали друг друга, и тот заглянул лишь по крайней необходимости, чтобы обсудить дела бизнеса.
— И всё же он произвёл приятное впечатление…
Мужчина действительно выглядел настолько благопристойно, что вполне мог сойти за уравновешенного и надёжного друга Кайла.
Стоило Тэи пробормотать эти мысли вслух, как сидевший на диване напротив Илай бросил на него косой взгляд:
— Приятное впечатление? У этого ублюдка?
— Ну да, приятное. И манера речи у него такая спокойная, тихая.
Чон Тэи вдруг подумал, не сморозил ли он какую-то глупость. А всё потому, что Илай уставился на него, опасно сузив глаза.
Илай, который какое-то время молча сверлил его взглядом, тихонько цыкнул языком.
— И с тем китайским мальчишкой было точно так же, и теперь вот про этого высококлассного извращенца ты говоришь, что он «производит приятное впечатление»… Ну у тебя и «глаз» на людей, конечно…
Понимая, что недосказанные слова Илая в данном контексте вряд ли означали хоть что-то хорошее, Чон Тэи вскинул голову, собираясь мысленно (или вслух) возмутиться: «Да что не так с моим умением разбираться в людях?!». Однако Илай уже смотрел в другую сторону, снова лениво постукивая кончиками пальцев по подлокотнику.
«Законченный извращенец?.. Тот мужчина, который только что ушел? Да он же выглядел на редкость нормальным, опрятным и статным».
Тэи со скептицизмом принялся прокручивать в голове недавние воспоминания. Мужчина, который ненадолго заглянул к ним и уже ушел, от начала и до конца вел себя вежливо и учтиво. По его лицу уж точно нельзя было сказать, что он из тех, кого повсюду кроют бранью.
Впрочем, по внешности никогда ничего не узнаешь. Ведь если судить чисто по обертке, то и мужчина, сидящий прямо перед ним, выглядит исключительно нормально.
Пока Чон Тэи пристально разглядывал Илая, на место напротив него опустился Кайл. Кайл хранил молчание — точно так же, как и погруженный в свои мысли Иллай, который продолжал постукивать пальцами по подлокотнику.
Оказавшись посреди этой тишины, Тэи безучастно переводил взгляд с одного глубоко задумавшегося мужчины на другого.
«Похоже, гость был не из тех, кому особо рады. Я-то думал, это друг Кайла… Но, судя по всему, они и с Илаем знакомы.»
Присев между ними двумя, Чон Тэи открыл рот. Илай, так и не шелохнувшись и не меняя позы глубокого раздумья, лишь перевёл взгляд на Тэи.
Когда Тэи закончил говорить, Илай какое-то время молча пристально разглядывал его, а затем, словно придя к какой-то мысли, приподнял уголки губ.
— Это был какой-то проблемный гость? Что-то там говорили про преемника… И похоже, он только недавно вернулся из Саудовской Аравии.
Когда Тэи закончил говорить, Илай какое-то время молча пристально разглядывал его, а затем, словно придя к какой-то мысли, приподнял уголки губ.
— Охо, значит, теперь ты уже неплохо понимаешь по-немецки.
«А?» — Тэи мысленно переспросил, и на его лице отразилось недоумение от того, к чему вдруг эта внезапная констатация факта.
— Говорить пока не так просто, но на слух или читать — более-менее получается. …Я ведь пробыл здесь уже какое-то время, и если бы я даже к такому не адаптировался, то как бы я вообще справлялся?
— Да уж, и правда, когда ты окружён иностранным языком, волей-неволей начнёшь в нём преуспевать, даже если не хочется. Вот только……
Глаза Илая слегка сузились. Этот взгляд, который в каком-то смысле казался улыбающимся, всё же таил в себе нечто зловещее, поэтому Чон Тэи тоже невольно прищурился и прикусил язык.
— Дома вы все, должно быть, говорите только по-английски, но тебе не кажется, что для таких условий твой немецкий чересчур свободный?
Услышав это замечание, сделанное столь вкрадчивым тоном, Чон Тэи на мгновение опешил. Но тут же вскинул брови и недовольно уставился на него.
— С чего это ты вдруг цепляешься ко мне на ровном месте? Я, по-твоему, только дома сижу? Я и на прогулки время от времени выбрасываюсь. К тому же, кто знает, сколько мне ещё придётся здесь торчать, так что выучить немецкий — вполне естественное дело.
— Вот как. Тогда какое-то время никуда не выходи.
— Ага, значит, теперь ты и по-немецки уже неплохо соображаешь?
— А? — переспросил Чон Тхэи, и на его лице отразилось выражение в духе: «Что в этом такого нового?»
— Говорить пока не так просто, но если на слух или читать, то кое-как... Сколько я уже здесь пробыл, как бы я справился, если бы даже к такому не смог приспособиться.
Глаза Илая слегка сузились. Этот взгляд, который в каком-то смысле казался улыбающимся, всё же таил в себе нечто зловещее, поэтому Чон Тэи тоже невольно прищурился и прикусил язык.
— Дома вы все, должно быть, говорите только по-английски, но тебе не кажется, что для таких условий твой немецкий чересчур свободный?
Услышав это замечание, сделанное столь вкрадчивым тоном, Чон Тэи на мгновение опешил. Но тут же вскинул брови и недовольно уставился на него.
— С чего это ты вдруг цепляешься ко мне на ровном месте? Я, по-твоему, только дома сижу? Я и на прогулки время от времени выбрасываюсь. К тому же, кто знает, сколько мне ещё придётся здесь торчать, так что выучить немецкий — вполне естественное дело.
— Вот как. Тогда какое-то время никуда не выходи.
Разговор, который до этого лился на редкость естественно, вдруг резко застопорился. Возникло ощущение, будто всё шло по порядку — А, Б, В, Г, как вдруг откуда ни возьмись выскочила буква Я.
— Это значит, что какое-то время меня не будет дома, так что хорошенько присматривай за домом в моё отсутствие.
В этом потоке слов Тэи следовало бы зацепиться именно за фразу «никуда не выходи», однако он, сам того не замечая, отвлёкся на предшествующую ей реплику. Впрочем, ответа на его вопрос так и не последовало.
Илай смотрел куда-то в пустоту с бесстрастным лицом, но в его глазах странно поблёскивал огонёк — словно он предвкушал нечто крайне занимательное. Тук, тук — его длинные пальцы двигались в размеренном ритме.
«Нет, ну что за парень… Бросил фразу на полпути и замолчал…»
Тэи на мгновение подумал, не щелкнуть ли пальцами перед его лицом, чтобы привлечь внимание, но тут же передумал. В конце концов, Илай не из тех людей, кто из-за погружения в свои мысли перестает замечать происходящее вокруг. Он был из той породы людей, которые умудряются одновременно прокручивать в голове сотни мыслей и при этом полностью контролировать всё, что творится рядом с ними.
Иными словами, его молчание означало лишь одно: у него просто нет ни малейшего желания отвечать. И во всем мире не существовало человека, способного заставить этого парня делать то, чего он сам не хотел.
Да и к тому же, он никогда не был из тех, кто отчитывается и докладывает о каждом своем шаге.
Чон Тэи тихонько вздохнул и почесал в затылке.
Пусть он и не знал, куда направляется этот человек и что собирается делать, он мысленно пожелал ему удачи впереди. Хотя любая мало-мальски серьёзная неудача, скорее всего, и так сама сбежит в ужасе перед этой зловещей хваткой.
Тэи перевёл взгляд и посмотрел в окно. Казалось, дождь стал немного стихать, но мир вокруг всё ещё оставался затоплен водой.
И посреди всего этого на кусте плетистой розы отчётливо виднелся след, оставленный внезапно появившимся и так же внезапно исчезнувшим гостем в чёрной одежде.