Перед отьездом, Берлин: 1 глава 1 часть
Это исключительно фанатский перевод. Перевод взят на оффициальном источнике RIDIBOOK. В тексте могут быть ошибки, если вы их обнаружите сообщите автору канала через предложку. В этой новелле содержится жестокость, насилие, унижение, кровь и убийства. Это новелла Хардкор, людям с чувствительной психикой не советуется читать эту работу.
Переведено каналом: https://t.me/Christ_In_Rich
Оригинал можно купить: https://ridibooks.com/bl/ebook
Говорят, видишь столько, сколько знаешь.
Человеку не знающему нет никакого толку, даже если вложить ему в руки сокровище. Это всё равно что жемчуг перед свиньями или подковы на собачьих лапах.
[돼지 목에 진주: Прямой аналог библейского «не мечите бисер перед свиньями». Свинья не оценит красоту жемчуга, она его просто растопчет.]
Даже если рисунок, похожий на небрежные каракули на чертежной бумаге, валяющейся как попало на столе, на самом деле является базовым каркасом новейшего самолета-невидимки (стелс), который проектируется и производится в условиях строжайшей секретности высочайшего уровня, — для человека неосведомленного он не имеет абсолютно никакой ценности.
— И всё же, мне кажется, что любой, кому позволено бывать здесь, должен хотя бы уметь отличать ценную вещь от дешёвки...
«Наверняка найдётся уйма мест, где можно втихую сбыть это и выручить кучу денег. А если продать, то полученных средств хватит на то, чтобы залечь на дно, бесследно исчезнуть и до конца дней своих жить припеваючи, и в ус не дуя», — думал Чон Тэи, с ошеломлённым видом помахивая чертежным листом, который так и шуршал у него в руке.
Как ни посмотри, это был строго засекреченный документ.
Пусть это и было нарисовано как попало, на уровне каких-то каракулей, а буквы были небрежно набросаны, словно какой-то шифр, — эта вещь определенно не была из тех, что могут вот так просто валяться на письменном столе в кабинете.
— К тому же, если человек уровня тех, кто вхож сюда, увидит, скажем, бухгалтерские книги нашей компании с черной бухгалтерией, нам все равно не о чем особо беспокоиться.
Кайл, который до этого бережно приводил в порядок книги, достав их все с одной из полок шкафа, лишь повернул голову, взглянул на лист бумаги в руках Чон Тэи и заговорил, непринужденно улыбаясь.
— Спасибо, конечно, за доверие, но бросать такие вещи где попало — это уже слишком... А если воры залезут, что тогда делать будете?
— Ну, будь это человек, способный разобраться в таком чертеже, он бы точно не промышлял мелким воровством.
Кайл, старательно оттирая крошечную пылинку, прилипшую к кожаному уголку переплета, бросил на Чон Тхэи мимолетный взгляд, в котором светилась усмешка.
— А ты молодец, что узнал. Этот рисунок... он сделан на самом базовом этапе, так что это не та вещь, которую можно вот так сразу, с одного взгляда, понять.
— Тут прямо посреди листа красуется надпись «RCS», и вы всерьез думали, что я не пойму?
— А ведь и правда, — проговорил Кайл и расхохотался, напоминая в этот момент человека, у которого вылетел какой-то винтик. Стоит ему взять в руки редкую книгу — и он всегда вот такой. Чон Тхэи теперь вполне мог понять, почему Джеймс порой бросает на книги в этом кабинете взгляды, полные жгучей ненависти. Случись что, и сгори этот кабинет дотла — он, пожалуй, и танцы бы на радостях устроил.
Положив чертеж обратно на стол, Чон Тхэи пробормотал что-то со вздохом.
— К тому же, я постоянно помогаю Кайлу с его делами, и теперь у меня такое чувство, что чисто в теории я смогу разглядеть даже «Эйрхок*», если он появится.
[에어호크 (Эйрхок): Речь о высокотехнологичной ракете или беспилотнике.]
И действительно: начиная по мелочи с пистолетов и винтовок и заканчивая артиллерийскими снарядами, бронетранспортерами и вертолетами — практически не осталось такой военной техники, внутреннее устройство которой Чон Тэи не изучил бы хотя бы в общих чертах. А всё потому, что их чертежи постоянно валялись в кабинете где попало.
В кадетском корпусе его учили основам, но он и представить не мог, что дойдет до изучения таких подробных конструкторских схем. Да и вообще, когда он увольнялся из офицерской школы, ему и в страшном сне не могло присниться, что он снова будет прикасаться к военному имуществу или заниматься чем-то подобным.
Он-то думал, что найдет себе какую-нибудь заурядную работу и будет вести мирную жизнь, поливая цветы в горшках. Хотя, если подумать, и сейчас он живет вполне мирно, время от времени помогая Питеру поливать сад.
— И всё же, может случиться неприятность, если вор заберется сюда по чьему-то заказу извне. Могли бы хотя бы в ящик стола положить и запереть……
— Я полагаю, не существует на свете настолько безумного вора, который решился бы вломиться в этот дом.
Чон Тхэи кивнул. Оставив в стороне тот факт, что у главных ворот имеется пост охраны, стоило лишь подумать о несчастном, невезучем воре, который по ошибке забрел бы в этот дом, где рыщет безумный хищник в человеческом обличье, как на душу наваливалась беспросветная жалость. Но...
Чон Тхэи резко перестал кивать и пробормотал под нос. Того самого огромного хищника, что жил в этом доме, след простыл еще месяца два назад.
Спустя несколько дней после того, как Питер с опустошенным видом взирал на сад, превратившийся в месиво после необычайно яростного ливня, — Илай Риглоу внезапно просто взял и ушел из дома.
Он вышел налегке, даже не захватив с собой мало-мальски приличных вещей, так что я подумал — вернется, как обычно, через день-другой или, в крайнем случае, через несколько дней. Но с тех пор от него не было ни весточки. Видно, какое-то дело затянулось, что бы это ни было.
Но если вдуматься — чем же он, черт возьми, занимается? Хотя он и догадывался, что тот занимается чем-то, что балансирует на грани закона, Чон Тхэи не знал в точности, в чем именно заключается работа Илая. И именно поэтому...
— Знаете, когда от него вот так нет ни весточки и след его теряется, мне даже становится не по себе.
— Тревожишься? Боишься, что с этим парнем что-то случится?
— Боюсь, как бы он сам не устроил какую-нибудь катастрофу.
В конце концов, он не настолько плохо знает этого типа, чтобы всерьез допускать мысль, будто тот — из тех людей, с которыми может приключиться какой-то несчастный случай. Ему и в голову никогда не приходило беспокоиться о том, что этот тип может попасть в несчастный случай или получить ранение.
Напротив, когда в новостях проскакивали сообщения о терактах, массовых убийствах или чем-то подобном, вот тогда-то тревога и начинала медленно, словно насекомое, подкрадываться к нему.
Да ну, не мог же это он натворить?.. Он и так уже в международном розыске, и если он решит, что раз уж «тело всё равно погублено», то парой-тройкой лишних статей в обвинении его не напугать, и начнет творить беспредел — вот тогда будет действительно хлопотно.
Когда Чон Тхэи пробормотал это с нарочито обеспокоенным лицом, Кайл рассмеялся — то ли и впрямь догадавшись, что у того на уме, то ли просто прекрасно понимая его чувства.
— О чем тут беспокоиться? Что за «инцидент» он может устроить, который был бы масштабнее всего того, что он творил до сих пор?
— ...... Как послушаешь вас, так и впрямь — ваша правда.
Чон Тхэи припомнил бесчисленные бесчинства, которые Илай совершал в прошлом, и снова кивнул в знак согласия. Он и впрямь задался вопросом: а остались ли вообще еще на свете такие «инциденты», которые тот мог бы устроить?
Сказать по правде, с точки зрения Чон Тхэи, отсутствие Илая можно было назвать даже... удобным. Не то чтобы тот, находясь дома, как-то притеснял Чон Тхэи или заставлял его чувствовать себя не в своей тарелке, но в те дни, когда он внезапно налетал — словно только что об этом вспомнив — чтобы удовлетворить свою плотскую похоть, тело ныло и изнывало без меры.
Интересно, сколько же времени прошло с тех пор, как он вот так, в последний раз, наслаждался подобным спокойствием и бездельем?
— Но ведь он впервые не возвращается так долго... Вы не знаете, когда он приедет?
— Приедет где-то еще через месяц.
Кайл, будто уже закончив приводить в порядок все отобранные книги, отвечал, внимательно осматривая их одну за другой. Довольно расставляя книги по местам, он вдруг, словно внезапно что-то вспомнив, обернулся к Чон Тхэи.
— Ах, точно. Вечером приедет Чан Ин.
— Ага. Говорит, прилетел во Франкфурт позавчера. Сказал, что заскочит в берлинское отделение UNHRDO по делам, а потом приедет сюда — я и ответил: «Валяй». Завтра утром он уже улетает обратно в Гонконг, так что задержится только на сегодняшний вечер. Вы ведь давно не виделись?
С их последней встречи прошло чуть больше двух с половиной лет. Еще несколько месяцев — и будет уже целых три года. Время пролетело стрелой, поэтому не было какого-то особенного чувства новизны, но всё же — «давно не виделись» есть «давно не виделись», так что первым делом он почувствовал радость.
Чон Тхэи помог Кайлу и расставил все книги по полкам. Среди них попадались и книги, изданные более ста лет назад, но ухаживали за ними настолько тщательно, что они поблескивали, выглядя не старее потасканных подержанных книжек, которыми пользовались всего несколько лет.
То ли из-за того, что он слишком к нему привык, но в глазах Чон Тхэи Кайл — как ни крути — выглядел скорее как обычный соседский дядечка, нежели глава крупного конгломерата. Сам же Кайл вовсю грезил о том, как после раннего выхода на пенсию откроет библиотеку антикварных книг. Бог знает, наступит ли когда-нибудь этот день, но то, что у него есть четкая мечта о будущем — это вызывало зависть.
Глядя на Кайла, чье лицо светилось от неприкрытого удовольствия — достаточно было просто смотреть на эти книги, — Чон Тхэи глубоко задумался. А чем бы он сам хотел заниматься в будущем? Когда-то, услышав о мечте Кайла открыть библиотеку старинных книг, он решил поспрашивать об этом у людей из его окружения.
— Рита, а вы? Чем бы вы хотели заниматься в будущем?
Услышав ответ Риты, которая смотрела на него сверху вниз и говорила четко и решительно, Чон Тхэи подумал: «Ах, и то верно». Рита гордилась своей работой в этом доме и тем, что заботится о его обитателях. Раз то, чем она хочет заниматься, — это и есть её нынешнее дело, значит, её жизнь можно назвать счастливой, подумал он.
— Питер, а вы? Чем бы вы хотели заниматься в будущем?
— Хмм... В будущем?.. Ну, даже не знаю... Когда стану еще старше, было бы неплохо устроиться лесником где-нибудь в тихом, уединенном месте.
Питер, который осторожно пересаживал крошечный росток — невесть откуда прилетевшее семя, умудрившееся пустить корни в щели между кирпичами дома, — сощурился и пробормотал свой ответ. Питер, присматривающий за лесом... Это подошло бы ему идеально. Если только в один прекрасный день в его лес не ворвется какой-нибудь безумец, чтобы разлить бензин и всё поджечь, — Питер стал бы самым счастливым лесником на свете.
— Джеймс, а вы в будущем как... а, забудьте.
Как только Чон Тхэи заговорил, Джеймс медленно, словно призрак, повернул голову и впился в него яростным взглядом. В тот момент Джеймс был вынужден вместо Кайла идти на корпоративный ужин, подготовив гору подарков для извинений — и всё потому, что Кайл, услышав о ярмарке антикварных книг, без раздумий отменил все встречи и улетел во Францию.
— Мне кажется, если бы я только мог написать заявление об увольнении, я бы в ту же секунду стал самым счастливым человеком на свете, — мрачно пробормотал он. Услышав это, Тэй поспешил поскорее дать дёру.
Завершив это странствие и добравшись, наконец, до Илая, Чон Тхэи погрузился в раздумья, глядя на него, увлеченно плавающего в бассейне. Будущая мечта Илая Ригроу... Почему-то это совершенно не поддавалось воображению. У него даже возникло чувство: а позволительно ли вообще спрашивать о подобных вещах?
Пока Чон Тхэи сидел на скамье у бассейна и пристально наблюдал за ним, тот — проплыв уже невесть сколько кругов — без малейшего признака усталости легко и одним махом выбрался из воды. Интересно, когда этот парень наконец бросит свою привычку лезть в бассейн голышом? — подумал Чон Тхэи, глядя на приближающегося Илая, который на ходу встряхивал свои короткие волосы.
— Ты тоже окунись, чего сидишь? Вода освежает.
— Хмм... Нет, как-нибудь потом.
Прикидывая в уме, много ли в мире найдётся людей, которые с радостью полезут в воду, где только что плавал голышом другой человек, Чон Тхэи ответил туманным отказом. Он небрежно вытер воду с тела полотенцем, висевшим на подлокотнике скамьи, и сел рядом — Тхэи ощутил через скамью его тяжелое, весомое присутствие.
— Ну и? О чем таком ты хочешь меня спросить, что аж в раздумья погрузился? — внезапно спросил Илай, словно решив, что с него хватит и того, как он обтёрся.
Внутренне содрогнувшись, Чон Тхэи, тем не менее, прикинулся спокойным и, бросив короткое: — А, это..., – слегка отвел взгляд в противоположную от него сторон. Иногда я задаюсь вопросом: человек он вообще или привидение?
— Да так, просто... подумал, чем бы ты хотел заниматься в будущем. Провожу тут небольшой опрос на тему «кем я хочу стать, когда вырасту».
Послышался тихий смешок. «Ну да, — подумал он, — и зачем я только спросил эту глупость.»
— Ну и что тебе ответили остальные?
— Хм-м... Брат, небось, мечтает построить библиотеку и обложиться книгами. Рита, скорее всего, хочет, чтобы всё оставалось как есть. Питер... Ну, он был бы счастлив стать садовником, управлять фермой или... присматривать за лесом. А Джеймс слишком погряз в реальности, у него и времени-то нет думать о будущем. У кого ещё спрашивал?
Ну и тип, проницательный как призрак...
Словно прочитав ответ по выражению лица Чон Тэи, снова раздался короткий смешок. Однако Илай, который, казалось, не имел намерения скрывать что-либо нарочно и какое-то время обладал видом раздумывающим, сказал, растирая волосы полотенцем:
— Я, ну... Если буду жив до того времени, тогда попробую об этом подумать.
Только тогда Чон Тэи мельком взглянул на Илая. Почувствовав этот взгляд, стеклянные зрачки направились в эту сторону. На этот взгляд, будто спрашивающий «Почему?», Тэи ответил тем, что пожал плечами вместо ответа.
«Если буду жив до того времени».
Он был удивлен и тем, что этот мужчина, вопреки ожиданиям, хорошо знает о своих враждебных человеческих отношениях, и тем пунктом, что среди этих зловещих человеческих отношений он не особо планирует благополучно доживать до старости и умирать.
Однако прежде чем подумать об этом, Чон Тэи, услышав те слова, слегка искривил линию рта и пробормотал, словно в монологе:
— Это не те слова, которые приятно слушать.
Рядом Илай вскинул брови, посылая взгляд, в котором смешались недоумение и неожиданность, но Тэи притворился, что не заметил.
Прилетает короткое слово, сказанное так, будто ему весело. Как и ожидалось, этот парень всё ещё недостаточно гуманизировался. Кажется, он даже в каком-то смысле наслаждается реакцией.
Согласно мыслям, хотелось схватить его за воротник или за щеки и, тряся, закричать: «За кого ты принимаешь окружающих людей, раз говоришь в такой манере?!», но, подумав о реальности, Чон Тэи решил просто спокойно добавить ему объяснение по гуманизации.
— Это тот момент, в котором люди часто ошибаются, но жизнь человека на самом деле не является полностью жизнью самого этого человека. Жизнь — это также доля близких людей, находящихся вокруг него...
Начав говорить так, Чон Тэи внезапно закрыл рот. Пытаясь сказать это, он осознал один пугающий факт. Неизвестно, входит ли он сам в категорию близких людей, но при мысли о том, что он пусть и немного, но несет на своих плечах долю жизни Илая, плечи стали ужасно тяжелыми. До такой степени, что его могло придавить и расплющить.
— ...Ну, в любом случае, слова о том, что ты легко относишься к своей жизни, со стороны слушать немного неприятно.
Чон Тэи пробормотал это угрюмо. Понял ли Илай его нежелание расписывать всё более подробно, но он лишь слегка вскинул брови. А затем многозначительно улыбнулся.
— Мне безразлично, когда я умру, но я правда не знаю, когда же появится парень, способный искусственно перекрыть мне дыхание.
Услышав эти слова, Чон Тэи вспомнил выражение «тернистый путь*» применительно к плану по гуманизации. Однако в самих тех словах было нечто, с чем он был глубоко согласен, поэтому он просто замолчал.
[Идиома из 4 иероглифов "前途多難". Буквально: «впереди — много трудностей». Тэи использует это как диагноз: попытка сделать из Илая человека — безнадежное дело с кучей препятствий.]
Что-то показалось ему смешным, и Илай негромко рассмеялся. Небрежно бросив полотенце к ногам, он спросил:
— А что, у тебя есть что-то, что ты хочешь сделать?
— Хм... Моя цель — выживать до самого конца, насколько хватит моих сил.
Чон Тэи ответил надуто и только потом засомневался, не слишком ли по-детски прозвучал ответ. Но это длилось лишь мгновение: из-за того, что смех рядом стал еще громче, чувство раскаяния мгновенно испарилось. С самого начала было ошибкой заводить с этим мужчиной разговор на тему надежд на будущее.
Чон Тэи, размышляя о себе в прошлом, почесал голову. В уши Чон Тэи, который на мгновение восстанавливал в памяти прошлые воспоминания, донесся звук бормотания Кайла.
— Одной книги не хватает, что же это... А, это Густав Бенеш. Тэи, ты, случаем, не брал её?
— А? Да? — А. Бенеш. Да, она в моей комнате. Я сейчас же принесу её вам.
— М-м? Нет, нет, я просто спросил, потому что её не видно. Отдай, когда дочитаешь.
— Нет. Я дочитал её вчера вечером перед сном. Раз уж вспомнил, сейчас принесу. Секунду.
Чон Тэи, легко махнув рукой, вышел из кабинета. Он вздыхает, спускаясь по деревянной лестнице, издающей звуки «скрип-скрип». Интересно, грызет* ли тот мужчина свою жизнь прямо сейчас на каком-нибудь «поле смерти».
[목숨을 깎아 먹다 — «откусывать/стачивать свою жизнь». Это идиома, означающая рискованное поведение, которое сокращает отмеренный срок. Тэи думает об Илае как о человеке, который сам себя губит, влезая в опасные авантюры.]
Впрочем, как он сам и говорил, он задаваясь вопросом, найдется ли на самом деле кто-то, способный искусственно перекрыть тому мужчине дыхание.
— Не знаю, в какой дыре он застрял, но пусть уж сам как-нибудь справляется.
Чон Тэи недовольно цокнул языком и пробормотал.
Черные перчатки и черная фуражка, в целом черного цвета, но с погонами, карманами и пуговицами, придающими характерность — простая и вместе с тем изысканная парадная форма; серебряный значок, тускло поблескивающий на воротнике.
Хотя это и запоздалое впечатление, но эта форма чрезвычайно подходила дяде, который, сняв первым делом фуражку и перчатки, сидел на диване в ленивой позе, не подобающей такому опрятному наряду.
Раньше, во время пребывания в Организации, Тэи видел её так много, что она надоела, и тогда подобные мысли не приходили в голову. Возможно, это из-за того, что в памяти глубоко укоренилось воспоминание: от дяди, являвшегося в этой одежде, никогда прежде не доводилось слышать хороших новостей. Но теперь, глядя внимательно и с душой, отрешенной от мирских дел...
— Дядя. Вы выглядите как «джеби*», который будет пользоваться успехом у клиентов с маньячными специфическими вкусами.
[제비 — «ласточка». В корейском сленге это «альфонс» или «хост» в баре. Мужчина, который живет за счет женщин, используя свою внешность и манеры. Тэи троллит дядю, намекая, что в этой форме он выглядит слишком «соблазнительно-опасно» А упоминая маньячные вкусы, Тэй подразумевает людей у кого фетиши на военную форму.]
На эти обыденные слова Чон Тэи рука дяди, снимавшая перчатку, на мгновение замерла.
— Конечно. То ли потому, что давно не видел, но форма кажется очень ослепительной. Даже пуговицы, которые из-за того, что сдавливают шею, выглядят удушающе — и те вам чертовски идут.
Стоило Чон Тэи безучастно высказать свое впечатление, как дядя, усмехнувшись, расстегнул три-четыре пуговицы. Безусловно, это красивая и подходящая дяде форма, но когда она надета официально и без единого изъяна, то и смотрящий невольно чувствует тесноту. Чон Тэи выдохнул, словно это на нем расстегнули сдавливающие горло пуговицы, и спросил:
— Вы проделали такой долгий путь, надели бы что-нибудь удобное, зачем же приехали в парадной форме?
— Если я не буду вот так, хотя бы одеждой, заявлять о своем статусе, то кто даст мне билет первого класса, ключи от номера в отеле класса люкс, транспорт и прочие всевозможные командировочные расходы?
На этот раз Чон Тэи рассмеялся.
Даже спустя годы, при встрече после долгого перерыва, дядя оставался прежним. Образы, что остаются неизменными с течением времени, иногда даруют сердцу утешение.
— К тому же, я сейчас прямиком из Берлинского филиала. Нельзя же заваливаться в другой филиал по официальному делу, лениво разгуливая в гражданской одежде.
— По-прежнему много работы, в UNHRDO..
— А-а, скоро будут совместные учения с европейским филиалом. В этот раз произошли изменения в ротации, так что я ездил туда, в том числе чтобы обсудить этот момент.
Чон Тэи слегка приподнял брови и, издав «ха-а», кивнул.
— Совместные учения с европейским филиалом... Должно быть, придется потрудиться. Атмосфера между двумя филиалами всё такая же, как прежде?
— Само собой, разве извечные «отношения собаки и обезьяны» могут измениться? Но всё же стало гораздо легче после того, как исчез один безумец, с которым было трудно совладать.
«Это не те слова, которые стоит говорить перед человеком, живущим вместе с этим безумцем, дядя», — хотел было сказать Чон Тэи, но замолчал. Потому что из обеденной зоны появился Кайл, который к тому же является кровным родственником этого безумца, лично неся чайные чашки.
— Что такое? О чем вы говорили, раз замолчали сразу, как я пришел?
Кайл, улыбаясь, поставил чашки и сел на место напротив дяди. Будь это Кайл, он бы и глазом не моргнул, даже если бы ему в лицо крикнули: «Твой младший брат — псих», и ответил бы с оттенком согласия: «У него и правда специфический характер», но Чон Тэи еще не настолько утратил человечность, чтобы без особой причины оскорблять чужую семью прямо перед человеком.
— Мы спрашивали о благополучии семьи. Кстати, Рика не видно.
— А, он в отъезде по делам. Вернется только где-то в конце следующего месяца.
— Тэи, твои душа и тело, должно быть, пребывают в покое, — дядя тепло посмотрел на Чон Тэи и взял чашку, поданную Кайлом. Без вариантов выбора для всех троих был чай с молоком, но чай Риты был превосходным, так что причин возражать не было.
— Дела, которые занимают довольно много времени... А.
Дядя, который буднично бормотал, внезапно коротко хмыкнул и посмотрел на календарь, лежащий на столе. Его взгляд пробежался по датам на календаре.
— К слову, у Тартенов скоро должен быть день принятия решения.
Дядя, словно только что вспомнив о деле, которое совершенно вылетело из головы, несколько раз кивнул самому себе, а затем мельком поднял взгляд на Кайла.
— Срок выплаты займа тоже приближается. Ваша сторона выплачивала в прошлый срок, верно?
— Да. В этот раз — последняя выплата. Теперь, наконец-то, и Тартены выберутся из долгов.
— Кредитор по-прежнему без изменений?
Между ними, с зажатым посередине Чон Тэи, который не мог уловить контекст диалога и был отчужден, на мгновение повисла тишина. Слышны были лишь редкие звуки тихого прихлебывания чая. Чон Тэи, думая, в какой бы момент вклиниться, почесал голову с коротким «ы-ым». Рядом с таким Чон Тэи Кайл поставил чашку.
— Вывод уже фактически сделан. Насколько мне известно, нет фигуры более влиятельной, чем Рихард.
— А-ха, если это тот тип, то он определенно является личностью, которую стоит опасаться.
Чон Тэи, решив, что настал подходящий момент, слегка высунул голову. И тогда дядя ответил ему:
Чон Тэи подождал еще немного, но более никаких объяснений не последовало. Он, который, разумеется, спрашивал не полное имя этого человека, нахмурился. «Рихард Тартен» — и что мне с того, кто он такой? Он ведь не какая-нибудь знаменитость... хотя, кто знает. С личными связями Кайла не было бы странным, если бы он был знаком даже со звездой первой величины.
Однако Чон Тэи, задавший этот вопрос без задней мысли, в тот же миг, как эти слова вылетели из его рта, вспомнил об одном факте. Рихард Тартен... Тартен. Tarten & Riegrow.
Это другое имя, составляющее симметрию с «Ригроу» в названии T&R. Чон Тэи залпом допил молочный чай, поставил пустую чашку и наклонил голову набок. Если подумать, раз имена вот так стоят в названии компании бок о бок, то должна быть весьма глубокая связь, однако за всё время, что он помогал Кайлу с делами или слушал новости компании, это имя не всплывало ни разу.
— Тартен. Если так подумать, я не часто слышал это имя. Разве это не было местом совместного инвестирования?
— М-м? А, поначалу так и было. Посередине пути Тартены вышли. Хотя они по-прежнему являются крупными акционерами T&R, та семья сама по себе открыла отдельный бизнес. В то время компания как раз активно росла, поэтому договорились использовать название как есть.
Кайл любезно объяснил с лицом, полным удивления, будто он и не знал, что Тэи не в курсе. Пробормотав «хе-э», Чон Тэи спросил снова:
— Тартен... Я почти не слышал о них, а каким бизнесом они занимаются?
— Частное разведывательное агентство. От пустяковой информации до секретов особого уровня, где в случае утечки вовне всё не закончится смертью одного-двух человек.
Чон Тэи снова пробормотал «хе-э» и рассеянно кивнул. Однако от того, что он просто услышал это, он не сразу уловил суть.
— Говорят, что если стать широко известными общественности, то работать будет скорее неудобно, поэтому они работают в основном только на государственные ведомства, но такое содержательное разведывательное агентство — редкость... А, точно. Гейбл тоже одно время принадлежал к тому месту. Ненадолго, перед тем как пойти в Министерство обороны.
Услышав это знакомое имя, Чон Тэи пробормотал «а-а». Определенно, Гейбл был тем самым человеком, который первым нашел зацепку, когда Тэи раньше мучился, не зная местонахождения брата. Если это место, вырастившее настолько способного кадра, то вера в то, что это несомненно настолько же способное агентство, крепла, но...
— Тогда они совсем отделились от T&R?
— В деловом аспекте — да. Но даже если сказать «отделились», обмен между семьями, продолжающийся из поколения в поколение, не прервался, так что они до сих пор поддерживают тесные отношения. В конце концов, это отношения, длящиеся более 150 лет.
Чон Тэи был поражен цифрой «150 лет», произнесенной так буднично. Сказать «150 лет» легко, но поддерживать дружеские отношения на протяжении столь долгого времени — дело отнюдь не простое, и это то, чего нельзя достичь усилиями только одной стороны.
— Поразительно. Но эти Тартены задолжали где-то денег?
Это не был просто долг; если Чон Тэи неверно истолковал слова, то было четко сказано — заём. Учитывая тот пункт, что даже если это частный заём, в большинстве случаев требуется государственная гарантия, было очевидно, что ни его характер, ни сумма не будут обычными.
Согласно финансовым книгам T&R, которые Чон Тэи видел непреднамеренно, так же как и ту схему «Стелса», T&R была чрезвычайно крепкой компанией. Доля долга по сравнению с другими компаниями была определенно здоровой. Однако, подумать только, что Тартены, которые когда-то отвечали за одну из осей этой компании, оказались в ситуации, когда им пришлось получать заём.
Когда Чон Тэи спросил без особого умысла, у Кайла на мгновение стало затруднительное лицо. Дядя лишь молча смотрел на Кайла.
— А… это пока что является конфиденциальной информацией, так что давай поговорим об этом снова позже, когда представится возможность.
Чон Тэи охотно кивнул. Похоже, он копнул слишком глубоко. Везде принято иметь одну-две вещи, которые не хочется сообщать вовне. Не то чтобы он так уж сильно интересовался чужой компанией.
— А, точно. Джэи в следующем месяце приедет в Германию.
В этот момент дядя сказал внезапно, словно вдруг вспомнил об этом. Пока Чон Тэи думал, что, раз дядя вот так меняет тему, «конфиденциальное» и впрямь является конфиденциальным, он широко открыл глаза от этих слов.
Старший брат Чон Тэи, Чон Джэи, в настоящее время числился исследователем в американском штабе UNHRDO. Он, имеющий высокую славу как гений, не допускающий чужого преследования, сразу после того как 2–3 года назад вырвался из ситуации похищения и заточения, нацеленной на его мозг, решил принадлежать к UNHRDO, чтобы предотвратить повторение подобной ситуации.
Таким образом, он, работающий сейчас специальным исследователем в штаб-квартире — то ли из-за того, что работа была занятой, то ли из-за того, что исследования в том месте пришлись ему по душе — почти не выходил наружу и, по новостям, услышанным от дяди, постоянно «застревал» только в лаборатории.
С момента расставания в то время, в то время как количество даже телефонных контактов с хёном было таким, что их едва ли можно было пересчитать по пальцам одной руки, наконец-то пришла весть, что он едет в Германию.
Ни Чон Тэи, ни его брат не обладали характерами, в которых чувства к кровным родственникам были бы такими уж нежными, но всё же он был рад и счастлив, что сможет встретиться спустя долгое время. Дядя улыбнулся, глядя на Чон Тэи, который подался вперед с вопросом.
— В следующем месяце во Франкфурте пройдет Международный авиационный технический форум.
Когда Чон Тэи спросил, задействовав свое скудное воображение, дядя рассмеялся и махнул рукой.
— Исследование методов RAM, которые радикально снижают RCS, над которыми этот парень бился, почти завершено. На этом форуме подготовлено место для презентации этой статьи.
— ...Это скорее следовало бы назвать форумом военных технологий, а не авиационных. Хён всё еще прикладывает руку к этой сфере?
Чон Тэи пробормотал это, почесывая голову. При мысли о том, что бесчисленные военные предприятия снова набросятся на него, «зажегши огонь в глазах», первым делом вырвался вздох. Словно пытаясь успокоить Чон Тэи, который цокал языком, не желая повторения инцидентов вроде похищения, дядя покачал головой, мол, не беспокойся.
— Мы гарантируем герметичную охрану и железную безопасность. Если найдется человек, способный причинить ему вред в ситуации, когда за ним чередой следуют охранники и машины сопровождения — за исключением постели и ванной, — я его искренне зауважаю... Нет, скорее я вообще сомневаюсь, возникнет ли возможность причинить Джэи вред, даже если охраны не будет.
— Даже если все эти охранники внезапно изменятся и откроют по хёну огонь, разве он не выживет совершенно целехоньким?
— Ведь так? — согласился дядя, и рядом с ним Кайл тоже кивнул, словно всё понимал.
Как бы то ни было, это хорошо. Наконец-то представилась возможность встретиться с братом.
«Неужели воссоединение разделенных семей ощущается именно так?» — подумал Тэи с таким равнодушием, что настоящие разделенные семьи могли бы на него разозлиться, и прикинул расстояние: до Франкфурта на поезде ICE примерно пять часов.
— Это же здорово, Тэи. Что ты сможешь спустя долгое время встретиться с человеком, по которому скучал.
Кайл, радуясь как за самого себя, ободряюще похлопал Чон Тэи по плечу. Тэи застенчиво улыбнулся и ответил: «Спасибо», но в этот момент дядя, пристально наблюдавший за этой трогательной сценой, внезапно открыл рот, словно что-то вспомнив.
— Ах, точно. Раз уж об этом зашла речь, тебе тоже не стоит говорить об этом как о чужом деле.
На слова дяди Кайл, который как раз поднес чашку к губам и сделал глоток, в недоумении вскинул бровь: «М-м?»
— Это свежайшая новость, поступившая из берлинского филиала прямо перед моим отъездом сюда... Говорят, Кристина вернулась.
Дядя сказал это мимоходом, как нечто не заслуживающее внимания. Он протянул руку к корзине на столе, достал яблоко и, даже не вытерев его, откусил — раздался громкий хруст.
Этот звук был настолько освежающим, что Чон Тэи тоже потянулся к корзине, и именно в этот момент...
Раздался довольно резкий и неестественный звук. Повернув голову на шум, Чон Тэи увидел Кайла: тот поставил чашку мимо блюдца, так что чай перелился через край и намочил ему руку, но он даже не заметил этого, не отрываясь глядя на дядю. Его лицо с пугающе широко распахнутыми глазами было лицом человека, услышавшего то, чего слышать никак не следовало.
Чон Тэи с любопытством наблюдал за тем, как лицо Кайла в мгновение ока стало пепельно-серым. Он и не помнил, видел ли когда-нибудь Кайла в таком замешательстве.
— Это же здорово. Что ты сможешь спустя долгое время встретиться с человеком, по которому скучал.
Чон Тэи подумал: «Они точно не друзья, но если уж на то пошло, то, похоже, у них такие же отношения, как у меня с младшим лейтенантом Кимом. Ненавижу до смерти, но из-за обстоятельств вынужден постоянно сталкиваться — вот такая вот злая судьба». С этими мыслями он поглаживал большим пальцем яблоко, которое он так усердно тер о край одежды, что оно блестело.
— Давай говорить правильно... Она не моя подруга детства...
Однако слова дяди, видимо, совсем не пришлись ему по душе, потому что Кайл, даже с лицом, побелевшим от ужаса, пробормотал поправку, пугающе сверкая глазами:
— Если быть точным, она подруга детства Илая.
В тот же миг, как слова Кайла сорвались с губ, яблоко, которое Чон Тэи полировал в руках, тоже упало.
Мысль о том, что она подруга детства Кайла, еще казалась Тэи немного неподходящей, но «подруга детства Илая» — это не просто не подходило, это заставляло саму суть слова «подруга» терять всякий смысл.
— У Илая... вообще бывают подруги детства?
— Ну, она одна из тех детей, с которыми мы все вместе тусовались, когда семьи собирались по каким-то поводам с самых малых лет... Ах, да, Крис... этот, этот тип... работал вместе с Илаем. В те времена, когда у T&R еще была своя группа оперативного реагирования... там...
Это было по-своему редкое зрелище.
С лицом, с которого полностью сошли краски, Кайл нервно сжимал и разжимал переплетенные в замок пальцы, но при этом его голос оставался низким и спокойным. Хотя он и запнулся на мгновение, произнося это имя.
Однако, глядя на такого Кайла, у Чон Тэи тоже похолодело где-то в уголке сознания. Слова о «подруге детства Илая» пугали, но то, что последовало за ними, было еще круче. Группа оперативного реагирования T&R — разве это не то самое знаменитое логово сумасшедших? Это был «дабл импэкт».
Услышав лишь это, Тэи почувствовал, как начинает болеть голова, и прекрасно понял состояние Кайла, у которого при одном упоминании этого имени изменился цвет лица.
— Кристина... Но когда Илай раньше устроил теракт в Эр-Рияде, кажется, в списке террористов такого имени не было.
— В то время Кристина была в Ливане — перестреливалась с «Хезболлой»*.
[Вторая ливанская война (в Корее и на Западе её часто называют «Войной 2006 года») — это интенсивный 34-дневный конфликт, который произошел летом 2006 года.]
Пусть он и не ожидал «Королеву Кристину» в исполнении Греты Гарбо только из-за того, что у них одинаковые имена, но всё же он думал, что было бы неплохо, если бы женщина с таким именем была прекрасной.
— Скажу сразу: при таком-то характере, она красивее, чем была Грета Гарбо в период своего расцвета, когда играла «Королеву Кристину».
Дядя, который много лет назад смотрел вместе с Чон Тэи и Чон Джэи «Шедевры мирового кино», вклинился в разговор, словно заглянул Чон Тэи прямо в голову.
— ...Хорошо, что есть эффект неожиданности.
— Я не видел никого, кроме Кристины, у кого был бы такой огромный разрыв между внешностью и внутренним миром.
Подумав, что это само по себе своего рода хоррор, Чон Тэи потер предплечья, по которым пробежали мурашки. Только после этого он медленно поднял яблоко. Откусив его, Чон Тэи снова мельком взглянул на Кайла. Кайл по-прежнему с мертвенно-бледным лицом смотрел только на свои пальцы.
В душе возникло некоторое недоумение. Конечно, судя по одним этим словам, женщина она наверняка незаурядная, но чтобы человек, имеющий младшим братом Илая Ригроу, вот так бледнел до белизны... Чон Тэи, пережевывая яблоко, пристально наблюдал за Кайлом, а затем тихо спросил дядю:
— Ну не может же быть, что она еще более безнадежна, чем Илай?..
— А-ха-ха-ха! Если знать двоих таких людей, то это уже конец твоей жизни.
Дядя, смеясь, покачал головой. Чон Тэи, который даже зная лишь одного, частенько чувствовал, что его жизнь катится под откос, уныло согласился: «Это точно».
— Это сейчас всё иначе, но в детстве Кристина не отличалась крепким здоровьем. В основном она безвылазно сидела в домашней библиотеке. И Кайл во многом получал от неё помощь. Её лингвистические способности поразительны, а уж в дешифровке нет человека, который мог бы с ней сравниться. Пожалуй, в этой области она превзойдет даже Джэи. Она гений другого профиля.
— Не знаю толком, но если она лучше хёна, то это определенно нечто невероятное, — кивая, Чон Тэи снова мельком взглянул на Кайла. Для реакции на человека, от которого когда-то получал многократную помощь, это было как-то слишком...
Словно ставя точку в этом недоумении, дядя добавил:
— Кристина тоже обожает старинные книги. И её вкусы в точности совпадают с вкусами Кайла.
В тот момент, когда эти слова были произнесены, было видно, как плечи Кайла мелко задрожали. Ага. Казалось, одна загадка внезапно разрешилась. До слуха Тэи донеслось бормотание Кайла, подтверждающее его догадки:
— Почему в этот раз... какую книгу она собирается забрать на этот раз!.. Нет, сейчас не время для этого. Джеймс, Джеймс! Свяжись с банком, пусть подготовят пустую ячейку... Нет, все те книги туда точно не влезут.
Тэи подумал, что если Джеймс услышит эту новость, он, скорее всего, с большой радостью сам свяжет пачки книг и выставит их, лишь бы не было проблем, но вслух этого говорить не стал.
— Вы можете просто не отдавать их, даже если она попросит, разве нет? — спросил Чон Тэи с легким недоумением.
И тогда дядя снова выдал ответ:
— Я же сказал: она друг Ригроу и его бывший сослуживец.
Только услышав это снова, Чон Тэи точно осознал ситуацию, в которой оказался Кайл.
Похоже, в прошлом тот несколько раз неудачно выбирал, к кому обратиться за помощью. Бедный Кайл.
Дядя, мигом прикончивший яблоко, положил огрызок в пустую чайную чашку — перед глазами промелькнуло лицо Риты, которая наверняка вскинет брови от такого зрелища, — и с удовольствием потянулся.
— А-а, тогда мне стоит помыться перед ужином. Поем с комфортом и отдохну. Мне ведь завтра тоже рано уезжать. Кайл, я могу занять ту гостевую комнату, которой пользовался раньше?
Глядя на лучезарную улыбку дяди, который похлопывал по плечу своего друга, выглядящего так, будто из него вытрясли душу, Чон Тэи не нашелся что сказать и лишь грыз яблоко. Однако, решив заступиться за хозяина дома, который уже несколько лет давал ему приют, не попрекая и относясь к нему хорошо, он слегка подколол дядю:
— Вы слишком уж радуетесь, дядя.
Дядя слегка приподнял бровь и пожал плечами.
— Вовсе нет. Разве я не добрый сосед, который принес свежую информацию быстрее всех, чтобы друг мог заранее предотвратить несчастье?
— В ваших словах сейчас совсем не чувствуется смысла «я этому не радуюсь».
— Точно, точно, — пробормотал Кайл, бросив на дядю ледяной взгляд. Похоже, его гнев на мгновение перекинулся на другую цель.
— Ох-хо... И подумать только, что вы не понимаете моего глубокого намерения передать вам мудрость.
Дядя цокнул языком. Он даже нахмурился, притворяясь крайне обиженным.
Однако, подобно тому как обида Кайла сменила направление и полетела в сторону дяди, обиженный взгляд дяди прилетел в сторону Чон Тэи. На мгновение Чон Тэи пожалел о сказанном, но, сделав вид, что ничего не понимает, он лишь моргнул и посмотрел на дядю. Тот, погрузившись в какие-то мысли, смотрел на Тэи в ответ, но вскоре непринужденно улыбнулся.
— Весьма прискорбно, что мое поведение вызвало недопонимание. Но всё же, Кайл, береги свои драгоценные книги. Ведь если они попадут в руки Кристины, они уже никогда не вернутся... Ну что ж, тогда я помоюсь и пойду пробовать стряпню Риты.
Дядя охотно поднялся и направился в сторону гостевой комнаты. Чон Тэи, который на мгновение внутренне напрягся под взглядом дяди и ждал каких-то слов вдогонку, тихо вздохнул, глядя на удаляющуюся спину дяди, который шел так, будто ничего и не случилось. «Похоже, из-за того, что я в последнее время живу слишком мирно, у меня уменьшилась печень*», — подумал он, похлопывая себя по сердцу.
[간이 작아지다 – в корейском языке печень отвечает за храбрость. Стать «маленьким печенью» — значит стать трусливым или пугливым.]
— Ах, точно. Раз уж об этом зашла речь, Тэи.
Но именно в этот момент дядя, который легкой походкой шел к спальне, внезапно остановился, словно что-то вспомнил, и обернулся к Чон Тэи.
Тэи перестал похлопывать себя по груди и с недоумением вскинул бровь, глядя на дядю. Дядя слегка приподнял уголки губ и прищурился в улыбке. От этой улыбки на душе почему-то стало мрачно. Ясно пришло ощущение, что за ней скрывается что-то необычное.
— Твой немецкий стал довольно беглым.
— ..........? Ну, раз уж я живу здесь, волей-нейволей приходится привыкать.
— Изучение языков — очень полезное дело. Рик, кажется, тоже учит корейский; будет удобно, если вы станете учить друг друга.
Чон Тэи сам того не желая, издал странный, причудливый звук.
Илай учит корейский? Слышет об этом впервые. Не то что изучения языка — он даже не видел, чтобы тот интересовался чем-то, связанным с Кореей. Вряд ли бы ему в голову пришла такая благородная и крайне неэффективная мысль — мол, пообщаюсь-ка я на корейском, чтобы Чон Тэи было удобнее.
Когда Чон Тэи отрезал это, дядя покачал головой. В его глазах заиграла еще более глубокая улыбка, что почему-то внушало сильные подозрения.
— Недавно мне довелось поговорить с Риком по телефону. И вот, перед тем как повесить трубку, он спросил меня, словно только что вспомнил: «Что значит "Mang-Hal-Nom*"?». Произношение было очень точным.
[망할 놈 - одно из самых распространенных корейских ругательств. Буквально: «парень, который должен сгинуть/пойти ко дну». Аналоги: «чертов ублюдок», «проклятый тип»]
Чон Тэи с ошалевшим лицом уставился на дядю. В голове, которая на миг опустела от непонимания, внезапно отозвалась тупая, тяжелая боль. Одновременно с этим, подобно тайфуну, нахлынуло зловещее предчувствие. У Илая не было причин интересоваться корейским. Нет, прежде всего, ему негде было с ним столкнуться. За исключением Чон Тэи.
И Чон Тэи, насколько он помнил себя в здравом уме, никогда не сыпал отборной бранью прямо ему в лицо — ни на корейском, ни на немецком, ни на английском. Его храбрость не была настолько натренирована.
К тому же, в последнее время он бормотал на корейском только сам с собой или в ситуациях, близких к этому. Теперь он даже сны иногда видел на английском, а порой, придя в себя, замечал, что бормочет под нос что-то по-английски.
То есть, ситуации, в которых Чон Тэи, теряя рассудок, невольно бормотал ругательства на корейском, и уж тем более ситуации, в которых Илай слышал их прямо на месте, были крайне ограниченными. Если говорить о ситуации, которая тут же промелькнула в мозгу Чон Тэи...
— ...И... что же вы ему ответили?.. — пробормотал Чон Тэи с лицом, с которого сошли все краски. То ли нагрянула внезапная анемия, то ли еще что, но в глазах потемнело, словно он внезапно заболел смертельной болезнью.
Несмотря на его мертвенно-бледный вид, дядя, даже не подумав позаботиться о благополучии племянника, ответил с гладкой улыбкой:
— Я выразился мягко, сказав, что это означает: «Твоих стараний еще недостаточно, чтобы тебя хвалили, так что старайся энергичнее».
Добавление дяди о том, что «было бы неловко прямо сказать, что это отборный мат», уже не долетало до его ушей.
Перед глазами всё почернело. Похоже, он и впрямь смертельно болен. И это был первый раз, когда этот факт показался ему удачей.
Дядя весело развернулся и легкой, порхающей походкой направился в сторону спальни. Привалившийся к дивану и едва удерживающийся на ногах Чон Тхэи ощутил неистовую жажду убийства, вызванную этим беззаботным звуком шагов, однако силы вместе с кровью разом отлили от тела, и он совершенно не мог пошевелиться.
На мгновение в голове промелькнула мысль, что у него сейчас, должно быть, точно такой же цвет лица, как и у Кайла, который замер прямо перед ним с посиневшим лицом и отсутствующим видом.