ИСКУССТВО ПРИНАДЛЕЖИТ НАРОДУ?
- Никогда ноги твоей не будет в моем музее! – сказала вредная тетя Аня полезной тете Марусе. Дамы, в очередной раз, поругались, и Маруся заявила, что лично наведается в музей и посмотрит, чем тетя Аня, именующая себя музейным работником, там занимается.
Тетя Аня, перейдя работать в музей Западного и Восточного искусства, занималась там тем же, чем и в предыдущем Археологическом музее. А именно: убирала, мыла полы, протирала пыль… В общем, была уборщицей. Признаваться в этом ей жуть, как не хотелось, поэтому она и произнесла опрометчивую фразу, прозвучавшую в начале. Более того, свидетелями этого стали тетя Рива с дядей Петей и мадам Берсон, которая наконец-то собралась вынести мусор.
Было решено отправиться в музей немедленно! Правда, это ломало некоторые планы, но чего не сделаешь ради любви к искусству. Мадам Берсон даже отменила мероприятие, указанное выше, более того, собралась в путь вместе с поганым ведром.
- Иначе украдут! – заявила она.
Но подоспевшая тетя Сима уверила ее в том, что к этому ведру и близко никто не подойдет. И, кстати, оказалась права.
Итак, делегация, состоящая из тети Маруси, тети Ривы, тети Симы, дяди Пети и мадам Берсон, отправилась на свидание с прекрасным. О том, что во время этого свидания они могут свидеться и с тетей Аней, старались не думать.
От нашего дома, кстати, до музея недалеко. Три с половиной квартала, причем, небольших. Полтора до Пушкинской и еще два до Греческой. Сущая ерунда. В парк Шевченко еще дальше.
В музее ждали какую-то делегацию. Какую руководству музея почему-то не сообщили. Поэтому руководство музея, на всякий случай радостно встречало все организованные группы. Радостно кинулись они и к моим соседям, но, увидев мадам Берсон, поняли, что жестоко ошиблись. Тем не менее, посетители были встречены почти вежливо. Им даже был предложен экскурсовод всего лишь за двадцать пять копеек с носа. Посовещавшись, они решили пойти на такую трату. Осталось подождать экскурсовода, что они и делали стоя в античном зале и глядя в окно.
А за окном, во дворе музея разгружали уголь. Какой-то работяга с бородой и в ватнике махал совковой лопатой, переправляя уголь в ведра, которые куда-то относили работяги рангом пониже. Кстати, среди них была замечена и тетя Аня.
- Ага, - сказала себе тетя Маруся, - Будет, о чем поговорить.
В это время одного из подносчиков угля отозвали с трудового фронта. Спустя некоторое время этот врио шахтера появился перед моими соседями.
- Я ваш экскурсовод! – заявил этот самозванец, - зовут меня Сергей Михайлович.
На Сергея Михайловича он явно не тянул. И по молодости, и по замурзанности.
- Простите, - осведомилась светская тетя Рива, - вы так экскурсию вести будете или, не дай Бог, умоетесь?
Экскурсовод пристыжено покинул общество, угрожая, что это всего на несколько минут. Пришлось снова глядеть в окно, одновременно прислушиваясь к тому, что происходило в вестибюле. А туда, наконец, прибыла ожидаемая делегация, оказавшаяся на всю голову французской.
- Надо звать Олега Аркадьевича! – почему-то горестно вздохнул директор.
И Олег Аркадьевич появился. Он оказался тем бородатым мужиком, в ватнике и сапогах, который так лихо орудовал лопатой во дворе. Едва появившись, Олег Аркадьевич затараторил по-иностранному, причем, картавил так, как вся семья Зильберов вместе взятая.
- Ничего себе… - подумала Маруся, если у них простые работяги так могут, то и Аня…
Дальше эту обидную для себя мысль додумать не удалось, ибо появился относительно чисто умытый Сергей Михайлович и еще несколько посетителей музея, тоже возжелавших приобщиться с помощью экскурсии.
Экскурсовод, взяв довольно приличный темп, сразу стал сыпать именами и датами…
- Скажите, у вас Гойя есть? – спросила какая-то дама из присоединившихся.
- К сожалению, нет! – прикручинился экскурсовод.
- Антисемит! – решила тетя Рива и поджала губы.
Дядя Петя в это время увлекся портретом какого-то пьяного мужика, успевшего, к тому же, пропить почти всю одежду. Мужик удивительно походил на самого дядю Петю.
- Интересно, где этот самый Рубенс с вопросительным знаком мог меня увидеть? – гадал Петя.
Впрочем, вскоре выяснилось, что поддатый мужик не дядя Петя, а какой-то Геркулес, правда, тоже пьяный.
- Не один я такой на свете! – растрогался дядя Петя.
Тетя Рива, тоже уловившая сходство какого-то Геркулеса с собственным мужем, обнаружила, что слева к персонажу картины примыкают какие-то голые красотки, на всякий случай больно пнула его кулачком.
Следующей картиной, привлекшей всеобщее внимание, оказалась работа какого-то Буля, к тому же тезки дяди Пети, изображавшая продукты, очевидно, только что принесенные с базара.
- Хорошая курица! – сдержанно похвалила тетя Сима.
- И фрукты ничего! – согласилась тетя Маруся. И тут же предположила: - Виноград, небось у грузинов брали…
- Это не курица, а дичь! – запоздало обиделся экскурсовод.
- Вот-вот, - намекая на слово «дичь», - ехидно протянула тетя Сима. – Что я кур никогда не брала?
Мадам Берсон, о которой, потянувшись к прекрасному, все забыли, сообщила всем, и экскурсоводу в том числе, что ей надо в уборную.
- У нас туалеты для посетителей не предусмотрены! – покраснел экскурсовод и вызвал справедливую критику присутствующих.
Искусство Китая и прочей Японии смотреть уже не пошли.
Маруся, до посещения музея твердо знавшая только одного художника – товарища Кукрыниксова, по пути домой пыталась воспроизвести в уме хоть одну фамилию. Но фамилии импортных художников ей почему-то не давались.
- Ну, и ладно, - решила Маруся, - а с Анькой надо поосторожнее. Все-таки в таком месте работает…
Тетя Рива все вспоминала этого пропойцу Геркулеса. Она решила, что хоть мужские достоинства у дяди Пети поменьше, зато он не пропивается так, как этот самый Геркулес. И успокоилась.
Увидев разгладившееся лицо жены, успокоился и дядя Петя.
- Все-таки это, как его, искусство, успокаивает! – признал он.
Тетя Сима и мадам Берсон обсуждали увиденные на полотнах продукты. Они дружно признали их высококачественность.
- Для того, чтоб рисовать в музей, плохие продукты не купят! – подвела черту тетя Сима.