Глава 28. Сделка, в которой проблемы повсюду
«Если он мертв уже два-три дня, то кто же тогда следил за мной?
Или, может, состояние лица как раз и указывает на подлинное время смерти, но отчего же тогда плоть и внутренности сгнили так стремительно?
И у начальника Чэнь Юйляна тоже была такая странность?» — Дин Сунъяня будто громом поразило: в голове его вихрем проносилась одна догадка за другой, тело же оцепенело на месте.
— Это ж никак Дин Эрлан? Пришел в управу к письмоводителю Дину? — стоящего неподалеку Дин Сунъяня заметил один из сыщиков у повозки с ослом.
Росту в нем было чуть меньше восьми чи (около 1,85 м), брови густые, глаза большие, подбородок оброс короткой щетиной – на вид ему было уже за тридцать.
Дин Сунъянь тут же шагнул поближе:
— Господин сыщик, я вот услышал, вы говорили, что и с Чэнь Юйляном из банды Малых Лодок случилось то же, что и с этим человеком?
— «Господин сыщик»? — тот сперва опешил, а потом расхохотался. — А ведь и впрямь, все как письмоводитель Дин сказывал: ты с перепугу заполучил недуг оторванной души! Прежде-то ты меня всегда звал старшим братом Ли, какой там еще «господин сыщик»?
«Стало быть, прежний "я" водил знакомства среди служащих... А воришка Сюй Чанъань все время кличет меня "брат Дин". Похоже, не только ради Цинъянь старается, но и ради таких вот знакомств. Мелкий паршивец... Верно говорят, человека по наружности не суди – хитрости в нем, может, и немного, но все таки есть...» — Дин Сунъянь со вздохом отозвался:
— Старший брат Ли, уж не обессудь, прости великодушно.
Только тогда сыщик по фамилии Ли ответил на его прежний вопрос:
— С Чэнь Юйляном все было точно так же.
— И с тем вторым из банды Малых Лодок, что тогда погиб, — тоже так же? — Дин Сунъянь припомнил человека с красным носом, которого одним ударом уложил его старший брат.
— С чего это ты выспрашиваешь? — насторожился стоявший рядом ученик секты Сяомин и подозрительно уставился на Дин Сунъяня.
Был он лет двадцати с небольшим, с квадратным лицом, на котором застыло суровое, грозное выражение.
Видя, что и сыщик Ли, и другой, успевший обойти повозку спереди, смотрят на него точно так же, Дин Сунъянь, чуть поколебавшись, сказал:
— Я был замешан в деле с Чэнь Юйляном.
Он собирался вкратце пересказать события того дня, а под конец попробовать обмолвиться о старике Янь Чанцине из тайной темницы поместья Чжэнь – и посмотреть, выйдет ли что.
Лица стражника Ли и остальных разом сделались серьезными.
— Мой недуг оторванной души – от чрезмерного испуга. А чрезмерный испуг же – оттого, что меня пытались убить, — начал Дин Сунъянь рассказ. И поведал: как избежал гибели и обратился за помощью в поместье Чжэнь; как обманом выведал правду у красноносого, вынудив тайно следившего за происходящим Чэнь Юйляна обратиться в позорное бегство, после чего на след того вышел господин Юй.
Дин Сунъянь ни словом не обмолвился о «Тайном каталоге гор и морей». Он сказал лишь, что красноносый, едва появившись, сразу же накинулся с вопросом, зачем он вернулся в префектуру Динцзян, а не бежал на край света. Потом он же парой фраз дал понять, что с Чэнь Юйляном дело нечисто, но не успел толком объяснить, что же стряслось, – и все было кончено.
Описывая события, Дин Сунъянь намеренно сгустил краски вокруг собственной персоны, давая понять, что и сам может быть по уши в грязи.
Он делал это нарочно, надеясь, что секта Сяомин и клан И в ближайшие дни начнут таскать его на допросы. Коли потребуется – он был даже не против, чтобы его схватили и взяли под стражу.
Услышав, что красноносого убил человек из поместья Чжэнь, прятавшийся в слепой зоне за деревом, ученик секты Сяомин едва заметно кивнул:
— Его звали Ван Ишу. Когда мы забирали его останки, тело и внутренности гнили и воняли так, словно он был мертв уже два-три дня. А лицо... лица было не разобрать.
(Прим. ред.: Ван Ишу (王一樹) – «Ван – Одно Дерево». Ван – распространенная фамилия, досл. «правитель».)
Вспомнив, каким именно образом умер Ван Ишу, Дин Сунъянь мысленно согласился, что слова «лица было не разобрать» были подобраны верно.
Можно ли было вообще разобрать, что там когда-то было лицо, – это еще большой вопрос.
Удостоверившись, что и у красноносого Ван Ишу наблюдалась аномалия с разложением, Дин Сунъянь почувствовал, как в груди расползается ледяной холод. Хотя стояли самые жаркие дни лета, ему казалось, будто он рухнул в суровую зимнюю стужу.
Прежде он полагал, что в деле с «Тайным каталогом гор и морей» главная загадка кроется в подозрительном источнике, из-за которого, возможно, погиб и он сам, и наставник Сюй Чанъаня – глава воров Чжан Жуй.
Но теперь выходило, что и с покупателем было далеко не все чисто.
«И с продавцом проблемы, и с покупателем проблемы – в этой сделке всюду проблемы, куда ни глянь!
Неужели и со мной, выступавшим в роли посредника, тоже есть проблемы?» — Дин Сунъянь горько усмехнулся и обратился к сыщику Ли и остальным:
— Жаль, что я заболел недугом оторванной души, а то непременно припомнил бы самое важное.
Подтекст его слов был предельно ясен: уважаемые представители власти, пожалуйста, уделите мне побольше «внимания».
— Банда Четырех Вод в прошлом месяце официально уведомила о распре с бандой Малых Лодок. Смерть Ван Ишу рассудят по законам цзянху, и тебя она не коснется. Вот когда сверху придет ответ насчет этих странных смертей, тогда мы тебя снова расспросим, — сыщик Ли хлопнул Дин Сунъяня по плечу. — Не напрягайся, большой беды не случится.
«Большой беды, может, и не случится, а вот что будет с моей маленькой жизнью – кто знает...» — Дин Сунъянь напустил на лицо глубоко озабоченное выражение и повторил за сыщиком Ли:
— Банда Четырех Вод еще в прошлом месяце уведомила о распре с бандой Малых Лодок?
— Ну да. У них в последние два-три месяца стычки все чаще, а коль уведомление принято – значит, скоро прольется кровь, — мимоходом пояснил сыщик Ли и тут же добавил: — Меня зовут Ли У. Смотри, Дин Эрлан, не запамятуй опять.
(Прим. ред.: Ли У (李霧) – «туман над сливовым деревом».)
— А в банде Малых Лодок есть Великий мастер?
— Есть, в областном городе, — Ли У слегка сдвинул брови: слишком уж много вопросов задавал Дин Эрлан.
— Но тогда с какой стати банда Малых Лодок лезет на рожон в префектуре Динцзян? Ведь старейшина Чжэнь может одной левой прихлопнуть их, как мух, разве нет? — высказал Дин Сунъянь свое недоумение.
Стоявший рядом ученик секты Сяомин ответил:
— Возможно, Великий мастер банды Малых Лодок уже тайно пробрался сюда, чтобы устроить западню и первым делом покончить с одряхлевшим Чжэнь Цяньфанем.
— Понятно, — Дин Сунъянь не стал больше расспрашивать и распрощался со всеми тремя.
Лишь выйдя с главной улицы, где располагалась уездная управа, он вдруг осознал, что снова «забыл» упомянуть о подземной темнице поместья Чжэнь.
«Предварительный вывод: это Янь Чанцин кричит "держи вора!", а сам же и есть вор. Тайный соглядатай поместья Чжэнь вряд ли мог бы постоянно подслушивать меня и при этом оставаться незамеченным...» — Дин Сунъянь уже не был так зол и напуган, как прежде. Напротив, он рассуждал на удивление спокойно и рассудительно.
Ведь он и впрямь убедился: слова Янь Чанцина были правдой – он со всех сторон окружен опасностями, и не только со стороны поместья Чжэнь.
Он даже заподозрил: уж не предсказал ли Янь Чанцин заранее, что, придя в уездную управу, он столкнется с чем-то, что обнажит перед ним грозящую беду? И не для того ли он, ловко подбирая слова, подстегнул его сходить в управу и увидеть все своими глазами?
«Если бы не подлое коварство этого Янь Чанцина и не явная опасность в деле с поместьем Чжэнь, я бы и впрямь хотел изучить его тайные методы. И его искусство предсказаний, и ту технику, что позволяет вливать ци в мозг и влиять на чужой разум и дух.
Но если отложить Янь Чанцина в сторону, то с Чэнь Юйляном вырисовывалась не менее мрачная картина.
Когда Дин Эрлан заполучил "Тайный каталог гор и морей", он не продал его поместью Чжэнь, а сбыл банде Малых Лодок. Это я еще могу понять. В конце концов, двоюродная сестра Нуаньшэн – всего лишь наложница, и сам Дин Эрлан для поместья Чжэнь – не более чем пустое место. Вероятность того, что его убьют, дабы заткнуть рот, была крайне велика. А вот банда Малых Лодок, памятуя о поместье Чжэнь, возможно, не посмела бы его тронуть. Хм, такой выбор Дин Эрлана зиждился на том, что он не знал о накале вражды двух банд и о том, что об этом уже официально доложено в управу.
Но если вражда между бандой Малых Лодок и бандой Четырех Вод дошла до такой точки, что о ней уже доложено властям, – как Чэнь Юйлян осмелился купить редкую версию "Тайного каталога гор и морей" у Дин Эрлана, который наполовину принадлежит к поместью Чжэнь? Какое слабоумие и отвага! Неужто не боялся, что это ловушка, подстроенная поместьем Чжэнь?
Ведь окажись это и впрямь делом рук поместья Чжэнь, они впоследствии попросту пожертвовали бы Дин Эрланом, как отработанной пешкой, и донесли бы в управу, что у Чэнь Юйляна якобы имеется полная версия "Тайного каталога гор и морей". И тогда всей банде Малых Лодок пришлось бы несладко.
Но учитывая гнилой труп Чэнь Юйляна... может, он вообще действовал не по своей воле?
И красноносый Ван Ишу – тоже? Верно, когда я выуживал из него информацию, я и подумать не мог, что на многие вопросы он будет отвечать так подробно. Он говорил со мной так, словно вообще не считал чужим. С-с-с, выходит, он тоже был под чьим-то контролем?»
Чтобы сосредоточиться на размышлениях, Дин Сунъянь отыскал тихий уголок у края улицы и, даже не подобрав подол длинного халата, присел прямо там.
Теперь ему предстояло смоделировать одну ситуацию: что случилось бы дальше, если бы он не перенесся в это тело, а Дин Эрлан умер окончательно?
«Семья Дин неминуемо бросилась бы с плачем и жалобами в поместье Чжэнь. Там осмотрели бы труп Дин Эрлана. Без вмешательства меня как переселенца они бы наверняка сумели что-то выяснить.
Будь я на месте старейшины Чжэня – раз уж уведомление успешно подали – несмотря на то, ведут ли следы к Чэнь Юйляну или нет, я бы сгребая траву, заодно подбил бы зайца, то есть обратил острие атаки против банды Малых Лодок. Под предлогом мести я бы на законных основаниях развязал открытую войну. А уж если бы к тому времени Великий мастер банды Малых Лодок и впрямь тайно пробрался в префектуру Динцзян – старейшине Чжэню волей-неволей пришлось бы выйти и взяться за оружие самому…
(Прим. ред.: «Сгребая траву, бить зайца» (摟草打兔子) – аналог русского выражения ««убить двух зайцев одним выстрелом».)
Это значит, что он, скорее всего, покинул бы поместье.
А раз его нет в поместье – кто-то сможет воспользоваться отсутствием хозяина и пробраться внутрь?
И цель этого проникновения – то, ради чего явились в префектуру Динцзян барышня Сяоцин и Жэнь Юян из секты Истинного Духа? Или же Янь Чанцин в подземной темнице?»
Дойдя в своих рассуждениях до этого места, Дин Сунъянь взбодрился:
«Выходит, убийца Дин Эрлана – и есть тот, кто стоит за кулисами?
Предположим для начала, что кукловод и впрямь хотел до крайности обострить вражду между бандой Четырех Вод и бандой Малых Лодок и вынудить старейшину Чжэня, который уже много лет как отошел от дел, покинуть поместье и выйти на бой. Но тут я со своим внезапным воскрешением ломаю весь сценарий, – что тогда он, или они, бы предприняли?
Они бы сочли мое воскрешение из мертвых крайне подозрительным. И если дело не слишком срочное – могли на время притормозить, чтобы самим не угодить в непредвиденную беду.
Отсюда и второй хвост слежки от целой группы!
Чтобы прервать первоначальный план, необходимо было ограничить все дело рамками покупки Чэнь Юйляном "Тайного каталога гор и морей". Поэтому красноносый Ван Ишу и выложил все без утайки. Поэтому и он, и Чэнь Юйлян, даже если бы их не убили на месте, впоследствии все равно бы "исчезли". И поэтому наставник Сюй Чанъаня умер вскоре после того, как я ожил: изначально он-то и должен был стать той ниточкой, которую кукловод оставил для поместья Чжэнь.
Что же до банды Малых Лодок, – раз дело касается "Тайного каталога гор и морей", – они, по идее, не стали бы поднимать шум.
Но проблема в том, что эту банду в префектуре Динцзян уже почти вырвали с корнем, – а они так никак и не отреагировали?
И еще: доложил ли вообще начальник Чэнь Юйлян наверх об этом "Тайном каталоге гор и морей"?
Что, если подлинность "Каталога" подтвердил вовсе не он и не Великий мастер, а тот самый тайный кукловод?
И зачем он вложил слова о подлинности в уста Чэнь Юйляна?»
У Дин Сунъяня голова пошла кругом. Он поднялся и принялся медленно вышагивать по улице.
Теперь, когда у него сложилось целостное понимание ситуации, он чувствовал: даже если многое угадано неверно, а многое – верно, – у него по крайней мере появилось несколько направлений для проверок и подтверждений.
Больше всего он боялся сплошного тумана, когда и силы есть, а приложить их некуда.
«Теперь я уже не тот человек, который не в силах и курицу связать. Ту частицу ци, что влил в меня Янь Чанцин, можно использовать дважды, и мощь ее должна быть незаурядной.
Правда, с этим его "рассеивания морока" я должен быть настороже: то, что я увижу, может оказаться не истиной, сокрытой под наваждением, а новым слоем лжи, который Янь Чанцин нашлет, чтобы сбить меня с толку. Рассеять морок, рассеять морок... да только рассеется ли наваждение?
А вот в чем он точно не врал, так это в атаке и защите. Мертвый помощник ему не нужен».
Только мысли Дин Сунъяня рассеялись, как над ухом внезапно раздался тихий, знакомый шепот:
«Барышня Сяоцин?» — Дин Сунъянь непринужденно огляделся, но нигде не обнаружил фигуры, неизбежно приковывающей к себе все взоры.
Арт нашел Teito (@TheMysteries). Подборка артов семьи героя в нашем тг: https://t.me/CandBNews/2126?single.
