Глава 48. Узришь его – и быть войне*
Двое «носильщиков», очевидно, прекрасно знали планировку поместья Чжэнь. Привычным и выверенным маршрутом они ловко миновали дежурных слуг, охранников и молодых господ. Времени ушло не больше, чем на то, чтобы выпить пару чашек чая, – и вот они уже оказались неподалеку от зала Речных Волн.
Они остановились, надежно укрывшись в густой тени сбоку от здания. Врываться внутрь никто не спешил.
Одним из «носильщиков» оказался не кто иной, как замаскированный глава банды Малых Лодок – Ма Ханьцзян. Он молча перевел взгляд на спутника. В зале Речных Волн сейчас собралось много народу и немало искусных мастеров – идеальные условия для того, чтобы этот человек мог разгуляться вдоволь.
(Прим. ред.: Ма Ханьцзян (馬寒江) – «лошадь холодной реки».)
Ма Ханьцзян надеялся лишь на одно: когда начнется хаос, они ударят молниеносно, добьются нужного результата и сразу же покинут территорию поместья.
По его разумению, эта вылазка служила четким сигналом для всего цзянху: банда Малых Лодок ничего не забывает и всегда мстит за нанесенные обиды. Главное – не попасться на глаза псам из уездной или префектурной управы. Иначе всему легальному бизнесу и достоянию банды придет конец.
В конце концов, посланный к нему союзник был из школы Перевернутой Ладьи – одной из Двадцати одного демонического Пути, – числился в «Списке Девяти Темниц», был одним из признанных Злых Богов, а также Великим мастером ступени Постигающего малое.
Второй «носильщик» приподнял бамбуковую шляпу. Под ней скрывалось лицо, словно вымоченное в белой краске, с ярко-красными губами, напоминающими птичий клюв.
В его налитых кровожадной яростью глазах мелькнул хищный блеск, и в пустоте вокруг тотчас проступили мерцающие искры, обрисовывая размытые контуры огромного орла с белой головой, красным клювом и черными пятнами. Кисти его рук выскользнули из рукавов, приняв форму тигриных когтей.
Невыразимая злоба и свирепость хлынули наружу, беззвучно растекаясь по двору и проникая в зал Речных Волн.
Ма Ханьцзян поспешно собрал волю в кулак, пытаясь отгородиться от этого воздействия. Но чем упорнее он давил в себе эмоции, тем острее становилось чувство жгучей несправедливости:
«По какому праву банда Четырех Вод может расставлять нам ловушки, а мы не можем ответить?
По какому праву семья Чжэнь плетет интриги и творит беспредел, а банда Малых Лодок должна молча глотать обиду?
По какому праву? По какому праву?!
Ну, погодите! Сегодня вся семья Чжэнь умоется кровью!»
Тем временем на вершину самой высокой сторожевой вышки стремительно взбежал сыщик из префектурной управы. Отбросив церемонии, он сунул стопку бумаг прямо в руки главе секты Сяомин Тао Вэньшу:
— Глава Тао, столичное Управление по военным запретам прислало ответ. Личности троих из семьи Дин установлены!
С тех пор как прошлой ночью Чжэн Чжуси доложила властям о допросе Дин Сунъяня и поделилась своими подозрениями, управа приставила людей следить за каждым из семьи Дин. Художники набросали портреты, которые оперативно сверили с розыскными листами. Одновременно гонцы ушли в столичное Управление по военным запретам тремя разными путями. А поскольку область Нин граничила со столицей, ответ пришел на удивление быстро.
Это не значило, что власти безоговорочно поверили в виновность семьи Дин – куда больше внимания заслуживало поместье Чжэнь. Но раз уж Дин Эрлан оказался в самой гуще событий, всех его близких тоже следовало проверить.
Тао Вэньшу взяла бумаги. Чжэн Чжуси с любопытством заглянула матери через плечо, разглядывая портреты и читая текст под ними.
На первом листе был изображен Дин Шэнъи. Только вот на лбу у него виднелись два усика, покрытые кроваво-красными чешуйками, а кожа отливала краснотой.
«Цю Чэнь. Ученик секты Бога-Мотылька, что из царства Фэн. В "Списке Девяти Темниц" числится в "Темнице Смертной Воли". Оценен как Совершенный. 45 лет. Ранее действовал исключительно в землях государств Фэн и Юй. В стремлении довести Зародышей мотылька до идеала превратил соучеников по секте в людей-мотыльков, за что был изгнан из секты Бога-Мотылька. С тех пор бесчинствует повсюду».
(Прим. ред.: Цю Чэнь (邱辰) – «дракон с холма» или «утренняя звезда на возвышенности».)
«Он хотел превратить Отца-мотылька и Матерь-мотылька в людей-мотыльков, чтобы поглядеть, не выйдет ли чего лучшего и более сильного? Неудивительно, что он оказался в "Списке Девяти Темниц"…» — мысленно прицокнула языком Чжэн Чжуси. В одержимости этого Дин Шэнъи крылась даже какая-то пугающая, извращенная чистота замысла.
«Список Девяти Темниц» составлялся ведущими праведными школами сообща. Туда заносили имена самых известных адептов демонических путей, чтобы мастерам цзянху было проще отслеживать их и оценивать угрозу при встрече.
Список делился на девять уровней-темниц. Темница Смертной Воли была шестым уровнем, соответствующим рангу Совершенного на Ступени Великого Развития. Темница Злых Богов – седьмым, приравниваемым к Великому мастеру Ступени Закона.
— Я так и знала, что с этой семьей что-то нечисто. Бедняга Дин Эрлан воистину впереди окружен волками, позади – тиграми, да и сам стоит в логове демонов, — невольно вздохнула Чжэн Чжуси.
Дочитав информацию о Дин Шэнъи, Тао Вэньшу перевернула лист. На второй странице красовался Дин Даню – но с конской шерстью по телу, со змеиным хвостом и копытами вместо ног.
«Ли Чжи. 22-25 лет. Происхождение неизвестно. Владеет "Десятью тайными знаками мощи Небожителя". Крупный разбойник из Нового Юя. В "Списке Девяти Темниц" числится в "Темнице Духовной Ци". Оценивается как Превосходящий мирское. Часто убивает людей прямо на дороге безо всякой причины, при этом не интересуется ни золотом, ни женщинами. Несколько раз его окружали в веселых кварталах, но всякий раз он чудом уходил».
«Сразу двое из "Списка Девяти Темниц" в одной семье... Соседи просто загляденье», — покачала головой Чжэн Чжуси.
Чтобы оказаться в этом реестре, требовалось либо обладать пугающей силой, либо отметиться чередой неслыханных злодеяний, либо же иметь исключительный потенциал к тому и другому.
Тао Вэньшу быстро перешла к третьей странице.
Здесь была изображена Лю Юйцзао – красивое лицо, без малейших следов мутаций.
«Ци Сяосян. 40-45 лет. Происхождение неизвестно. Практикуемое боевое искусство неизвестно. Крупных преступлений не числится. Подозревается в подстрекательстве к бунту и последовавшей за ним резне среди рудокопов на горе Шоушань 3 года назад. Во время бунта погибло более 300 человек. Поставки шоушаньской меди тогда прервались на полгода. Действовала исключительно на территориях государств Юй и Гань, так что о прочих ее делах нам ничего неизвестно. Судя по внешности, владеет техникой смены облика, либо кто-то постоянно помогает ей изменять внешность».
Тао Вэньшу передала листы дочери и посмотрела на сыщика:
— Передай префекту Линю: пусть лично нанесет визит семье Чжэнь. Пусть делает что угодно, но тянет время. И немедленно смените соглядатаев, приставленных к Цю Чэню, Ли Чжи и Ци Сяосян. Нужны люди не ниже ступени Превосходящих мирское.
Сыщик не стал спускаться вниз. Прямо на вышке он схватил кисть, набросал оба приказа на бумаге и сунул записку дежурному стражнику из клана И. Тот примотал послание к древку, прицелился и, натянув тетиву, пустил стрелу с белым оперением в сторону северной вышки.
Стрела со свистом рассекла воздух. Пролетев сотню чжанов (около 333 м при прицельной дальности луков 100–200 м), она не потеряла скорости и не вспыхнула от трения. Миновав добрую половину города, она начала понемногу замедляться и клониться вниз, и точно влетела в северную башню, где ее поймала рука, покрытая иссиня-черной чешуей.
Когда сыщик скрылся на лестнице, Чжэн Чжуси бросила взгляд на сосредоточенных стражников клана И и тихо спросила:
— Матушка, почему нельзя было просто взять Дин Эрлана под защиту? Зачем было позволять ему войти в поместье Чжэнь? Вы ведь уже приказали следить и за поместьем Чжэнь, и за каждым из семьи Дин.
Тао Вэньшу чуть повернула голову к дочери:
— Когда я узнала все полностью, Дин Эрлан уже переступил порог. А что до префекта Линя и остальных… По-твоему, что для них важнее: зацепка о местонахождении Куньлуня или Дин Эрлан?
— Э… — Чжэн Чжуси растерялась.
Голос матери звучал мягко, но наставительно:
— Если ты действительно хотела спасти Дин Эрлана, тебе следовало еще вчера найти иной предлог для похода в управу, а не выкладывать им все про Дин Эрлана как на духу. Ты должна была заставить их отнестись к делу серьезно, но не чрезмерно. Не суди людей по себе. Не думай, что для всех чужая жизнь превыше всего.
Ты искренна и чиста, горячо радеешь за справедливость, сострадаешь бедным и помогаешь слабым – матери это отрадно. Но в делах надобно думать о методе: нельзя считать, что если ты хорошая и я хорошая, то и все вокруг хорошие. Ты еще слишком молода, неопытна в делах цзянху, и только получив побольше уроков, в будущем сумеешь избежать по-настоящему большой беды.
В голове Чжэн Чжуси все смешалось. Возмущение боролось со жгучим стыдом и виной.
Тао Вэньшу продолжила, не то утешая, не то поучая:
— Считаешь, что префект Линь и остальные неправы, оставив Дин Эрлана прямо в пасти тигра? А задумывалась ли ты о последствиях? Если слухи о Куньлуне окажутся правдивы, и демоны первыми доберутся до дворца Небесного Владыки – Поднебесная погрузится в хаос и кровавую смуту.
Пока нет полной уверенности, они не станут бить по траве, чтобы вспугнуть змею. Никто не хочет загонять поместье Чжэнь и эту шайку демонов в угол, провоцируя на отчаянную борьбу. Иначе не только есть риск, что сведения о Куньлуне уйдут на сторону, но и невинные горожане заплатят жизнями за ошибку.
Чжэн Чжуси открыла было рот, но слова застряли в горле. Она понимала: в словах матери есть доля истины. Но разве можно вот так просто смотреть, как невинный человек оказывается в опасности?
— Сиси, поступки и решения в этом мире редко делятся на черное и белое. Нельзя сказать: вот это правильно, а это – нет. Чаще всего они серые: в них есть и то и другое.
Тренируйся усерднее. Лишь когда твое мастерство достигнет вершины, ты сможешь идти по пути своего сердца. И тогда, даже познав всю сложность мирских дел, ты по-прежнему будешь желать озарять свечой долгую ночь.
Обернувшись, Тао Вэньшу вгляделась вдаль, на юг:
— Меньше чем через одну стражу (менее чем через 2 ч) на летучем корабле прибудет глава клана И. Золотой и Серебряный мечи школы горы Чунъу тоже на подходе.
А еще через полдня может пожаловать старейшина Тянь из секты Божественных Небес.
Если нам удастся потянуть время, эти демоны не поднимут и ряби на воде. Чем дольше затянем, тем меньше опасности для Дин Эрлана. А вытащить его потом будет легче легкого.
Секта Божественных Небес располагалась в области Сяо, к западу от области Нин. Ее верховный старейшина Тянь Шуюй был одним из трех Совершенных Людей на всю Великую Чжао.
С прошлого вечера могло показаться, что власти префектуры Динцзян сидят сложа руки. На деле же они тайно плели небесную сеть.
Чжэн Чжуси растерянно опустила взгляд, погрузившись в тяжелые мысли.
Поместье Чжэнь, зал Речных Волн.
Старейшина Чжэнь Цяньфань опустил правую руку на деревянную шкатулку с плодом Хуай. Сперва он посмотрел на Су Чунсяо из школы Тяньнюй, потом перевел взгляд на Жэнь Юяна из секты Истинного Духа и низким голосом произнес:
— Обещание, о котором я прошу, не сложное, и оно не касается посторонних.
Если в ближайшие три дня поместье Чжэнь столкнется с трудностями, я прошу вас единожды оказать нам помощь. Разумеется, не ценой вашей собственной жизни. Если три дня пройдут спокойно, обещание считается исполненным.
Кто из вас сможет дать такое слово?
Услышав это, Жэнь Юян помрачнел лицом, а его собачьи уши встали торчком.
Зато стоявший за его спиной телохранитель по имени Мэн Цинцзэ вдруг ощутил, как в душе вскипает беспричинная ярость и злоба.
На щеках Мэн Цинцзэ был начертан причудливый узор. Он практиковал «Писание кармических рангов Истинных Духов» – одну из двух основополагающих техник секты Истинного Духа.
Это искусство давало на выбор три пути: Божественное искусство Бесполезности, Призыв божества в собственное тело и Подчинение злых духов с вселением их в свою плоть.
Под влиянием поселившихся в теле злых духов в нем постоянно бурлила темная энергия Инь и трудноукротимая жажда крови. Ему приходилось ежедневно читать сутры и возносить молитвы богам, подавляя желания, чтобы удерживать равновесие.
Но именно сейчас от самого сердца ледяной волной поднялся замогильный холод. Невидимые твари зашептали прямо в уши, призывая разорвать всех неугодных и вдоволь напиться горячей крови.
«С какой стати только я должен терпеть эти муки?! Почему те, кто выбрал путь призыва божеств или практикует «Канон Естественного Пути», избавлены от этого?! Почему?!»
Разум затопила ненависть. Мэн Цинцзэ резко развернулся и ударил ладонью своего соратника по секте – Цинь Ли, практиковавшего метод Призыва божества.
Ладонь его отливала призрачной зеленью, она странно исчезла на полпути – и столь же странно возникла, но уже прямо перед грудью Цинь Ли, обрушивая на него сокрушительный удар.
*Прим. ред.: «Узришь его – и быть войне» («見則有兵») – в Каталоге и др. источниках так говорят о существах, чье появление предвещает войну.
Переведено Circus Team, https://t.me/CandBNews
Сторожевая башня из китайской дорамы «Самый длинный день в Чанъане» (2019), рассказывающей о событиях 744 г. н. э.
