Глава 52. Божественное искусство Бесполезности
В тот миг, когда Тао Вэньшу извлекла меч, пространство вокруг дозорной башни поглотил мрак, и, казалось, весь свет устремился к лезвию клинка.
Глава секты Сяомин оттолкнулась носками от края башни и, оседлав ветер, ринулась к поместью Чжэнь.
Ее длинные черные рукава бились на ветру. С каждым мгновением она набирала скорость и, снижаясь, уже через долю секунды обрушилась на руины разрушенного бурей павильона сгустком кромешной тьмы.
В этой темноте вдруг вспыхнул метеор. Разорвав небосвод, он озарил все окрест и с оглушительным ревом ударил прямо в голову Цзи Ханьи.
«Падающая звезда разгоняет предрассветный мрак»!
Удар с небес разил, словно кара небожителя. Лицо Цзи Ханьи оставалось бесстрастным, но на нем проступили мутации, до этого надежно скрытые «Божественным искусством изменения Неба и Земли».
Ее уши округлились, приобретя желтовато-коричневый тигриный окрас. Из кончиков пальцев вырвались острые когти, тыльную сторону ладоней пробил рыжеватый мех. Во рту блеснули два длинных острых клыка, а за спиной вытянулся полосатый хвост длиной около чжана.
Хвост резко напрягся и со свистом хлестнул, ударив в бок «падающей звезде».
Раздался лязг металла. Упавший в руины павильона Янь Чанцин открыл глаза.
До этого его как тряпичную куклу мотало в бушующем вихре, но, если не считать порванной одежды, на теле старика не было ни царапины.
Сейчас его глубокие черные глаза потемнели еще сильнее. Казалось, он вобрал в них всю тьму ночного неба, принесенную Тао Вэньшу, не тронув при этом ни единой звезды.
В мгновение ока поместье Чжэнь и улица Северных Вод провалились в непроглядный сумрак. Солнечный летний полдень разом сменился предгрозовой теменью. Местами не стало видно ни зги.
«Божественное искусство изменения Неба и Земли»!
— Взвали старика на спину! Направь ци в ступни!
Хриплый старческий голос Янь Чанцина раздался в Море сознания Дин Сунъяня.
У последнего не осталось времени на раздумья, да и возможностей тоже. Тело само, повинуясь словам Янь Чанцина, перевело остаток призрачного «семени» в ноги.
Мощным прыжком он вместе со стариком вылетел из подземной темницы наверх, в руины павильона, забросил Янь Чанцина на спину и, пользуясь кромешной тьмой и тем, что Цзи Ханьи сцепилась с Тао Вэньшу, выбрал первое попавшееся направление и рванул прочь огромными скачками.
У него имелась лишь сила ци, без каких-либо техник передвижения.
На бегу Янь Чанцин влиал в его Море сознания новую порцию ци, формируя очередное призрачное «семя». Краем глаза Дин Сунъянь выхватил среди кустов мертвое тело господина Юя.
На лице покойного застыла маска потрясения.
Но времени у Дин Сунъяня не было даже вздохнуть. Он дальше помчался прочь огромными прыжками.
Петляя между дворами, Ци Сяосян поджигала здание за зданием.
По пути она наткнулась на Су Цинли, которая волокла за собой Жэнь Юяна, и свою служанку. Ци Сяосян не стала преграждать им путь или нападать исподтишка.
В голове у нее звучал лишь особый наказ Цзи Ханьи:
Вскоре небо резко потемнело – словно перед надвигающейся бурей. Ци Сяосян на секунду опешила и пробормотала вслух:
— Ступень Небожителя... Старый глава секты?
Догадавшись, в чем дело, она мигом сорвала с себя короткую кофту и юбку-мамянь, явив спрятанное под ними простое серо-зеленое холщовое платье.
Растрепав волосы, чтобы сойти за перепуганную служанку, она выбежала со двора. Затерявшись в толпе, под прикрытием разгорающихся пожаров Ци Сяосян бросилась прочь из поместья Чжэнь.
Пока действие ци не иссякло, Дин Сунъянь перемахнул через невысокую стену и приземлился в довольно просторном внутреннем дворе.
Откуда-то сбоку на него бросился человек. С кровожадным блеском в глазах незнакомец обрушил на Дин Сунъяня кулак.
Нападавший носил бамбуковую шляпу, а его открытую кожу покрывал узор наподобие черепашьего панциря. В левой руке он сжимал изувеченную голову сына старейшины Чжэня – Чжэнь Цюаньвана, с которой на землю все еще капала кровь.
Удар был настолько внезапным и стремительным, что Дин Сунъянь оказался совершенно беспомощен: он не успел ни среагировать, ни поставить блок.
Ци не могла повысить его мастерство, улучшить зрение, реакцию, умение оценивать обстановку или боевые инстинкты.
В столкновении с Цзи Ханьи он бил первым – только поэтому и смог обменяться ударами. Поменяйся они ролями, напади Цзи Ханьи сама, он бы даже руку поднять не успел.
Сейчас все, что успел сделать Дин Сунъянь – это опустить призрачное «семя» на дно своего Моря сознания.
Кулак врезался Дин Сунъяню в грудь, но напоролся на невидимый барьер ци, словно их разделяла глубокая темная пустота.
Боли не было. Но неодолимая сила удара отшвырнула Дин Сунъяня назад. Он врезался в деревянное окно и под треск ломающихся рам ввалился внутрь здания.
Едва он рухнул на пол и еще не успел перевернуться и вскочить, как увидел, что тот, снаружи, бормоча что-то про «вырезать всю семью Чжэнь» и «не оставить никого в живых», рванул к соседней пристройке – видимо, перепутал двери.
— Э-э... — Дин Сунъянь быстро поднялся на ноги.
В комнате они были не одни. В тусклом свете из разбитого окна он разглядел барышню Сяоцин, изо всех сил прижимавшуюся к деревянной колонне со сжатыми кулаками, и Жэнь Юяна. Тот съежился в углу – высокая шапка набекрень, одежда растрепана.
Лицо Су Цинли побелело. В ее потемневших, глубоких глазах мерцало отражение иллюзорной комнаты с запутанной планировкой и множеством дверей. Рядом верной тенью застыла маленькая служанка.
— Иллюзорный мир Великой Пустоты, — проскрежетал со спины Дин Сунъяня старческий голос Янь Чанцина. — Жаль только, навыки слабоваты, долго иллюзию она не удержит. Тот Великий мастер, ослепленный жаждой убийства, скоро вырвется.
Пока старик говорил, он влил очередную порцию ци, восстанавливая призрачное «семя» в Море сознания Дин Сунъяня.
Лоб Су Цинли уже покрылся испариной, она выглядела жалко и беззащитно. Жэнь Юян с торчащими собачьими ушами активно подбадривал ее из угла:
Великий мастер проломил стену снаружи. Отшвырнув голову Чжэнь Цюаньвана на землю, он резко обернулся. В его глазах, полных свирепого безумия и звериной злобы, наконец-то отразилась комната, где прятались Дин Сунъянь и остальные.
Из глаз, носа, ушей и уголков рта Сяоцин брызнула кровь. Ее тело разом обмякло, а темный иллюзорный мир Великой Пустоты в глазах исчез.
Сердце Дин Сунъяня ухнуло вниз. Не раздумывая, он шагнул вперед и быстро заговорил:
— Я атакую, а вы, барышня Сяоцин, выманите его прочь, за пределы двора. Мы тем временем спрячемся в другом месте. Его цель – не только мы, так что вряд ли он станет гнаться до последнего.
Дин Сунъянь прекрасно понимал: на брата Юяна надежды нет. Им с барышней Сяоцин придется выкручиваться самим.
«Неужели "Божественное искусство Бесполезности" и впрямь абсолютно бесполезно?!»
Су Цинли с крайним изумлением уставилась на Дин Сунъяня:
Вынужденный придерживать Янь Чанцина, чтобы тот не сполз, Дин Сунъянь повернул голову и указал подбородком на старика:
С этими словами он направился к разбитому окну с Янь Чанцином на спине.
Взгляд Су Цинли дрогнул, но она стиснула зубы:
Дин Сунъянь с трудом высвободил одну ладонь, собираясь перегнать в нее призрачное «семя», как вдруг путь преградила фигура.
Это был Жэнь Юян. Поправляя помятую высокую шапку и одеяние из перьев, он шагнул вперед. Глядя на Ма Ханьцзяна из банды Малых Лодок, который уже точно вычислил их укрытие, Жэнь Юян через силу выдавил жалкую улыбку:
— Достойный брат, предоставь это мне. Позволь показать тебе мою истинную силу.
«Она у тебя вообще есть?! Тот мужик снаружи – Великий мастер Ступени Закона! А ты в "Новом списке орхидей" плетешься на самом дне с рангом Совершенного!» — Дин Сунъянь вопросительно взглянул на барышню Сяоцин.
Су Цинли незаметно выдохнула с облегчением и кивнула.
— Полагаюсь на тебя, брат Юян, — Дин Сунъянь торопливо отступил на несколько шагов назад.
Жэнь Юян оперся рукой о разбитую оконную раму и грузно спрыгнул наружу.
Затем, напустив на себя вид истинного мастера, он шаг за шагом двинулся навстречу Ма Ханьцзяну, чей разум был полностью сожран звериной яростью.
Тем временем висящий на закорках Янь Чанцин перевел взгляд на Су Цинли и с чувством произнес:
— Девочка из семьи Су, передай от меня поклон своей тетушке.
— А вы кто? — с любопытством спросила Су Цинли, разглядывая безрукого и безногого старца.
— Янь Юн из Пути Искоренения Мудрости, — улыбнулся Янь Чанцин.
(Прим. ред.: Янь Юн (嚴永) – досл. «вечная строгость», «непреходящее величие». Янь Чанцин (嚴長青) – досл. «суровый молодой / вечнозеленый кипарис».)
— Э-э... — прекрасные глаза Су Цинли округлились от шока. — Прежний глава Пути Искоренения Мудрости?! Значит, вы назвались Янь Чанцином, чтобы обмануть Дин Эрлана?
«Погодите-ка! Вы что, серьезно решили поболтать за жизнь?! Вас вообще не волнует, что брат Юян выходит против Великого мастера Ступени Закона? А если он проиграет? Да я даже с этой ци от него не убегу!» — Дин Сунъянь стоял в полном шоке.
Янь Чанцин громко расхохотался:
— Я и впрямь наплел Дин Эрлану с три короба, но имя Янь Чанцин – настоящее. А вот Янь Юн – ложное, им я пользовался, когда странствовал по цзянху.
Су Цинли лишь теперь понимающе протянула:
— О-о... Я и сама тетушку уже больше года не видела. Она часто уходит в мирскую суету, ищет пути к Ступени Внутреннего Святилища.
Янь Чанцин замер на мгновение:
— Неужели она подошла к этой черте?
Выражение лица прежнего главы Пути Искоренения Мудрости чуть изменилось. Он опустил взгляд на собственное искалеченное тело и спустя мгновение горько усмехнулся:
— А я вот поседел раньше времени...
Пока эти двое вели светские беседы, Дин Сунъянь с замиранием сердца следил, как Жэнь Юян приближается к одержимому злобой Великому мастеру Ступени Закона.
Заложив руки за спину, Жэнь Юян уставился на Ма Ханьцзяна, готового сорваться в любую секунду. На лице брата Юяна застыла улыбка, хуже которой были бы только слезы:
— Ну, давай. Только по лицу не бей.
Налитые кровью глаза Ма Ханьцзяна сверкнули. Резкий выпад, разворот плеча – и он с чудовищной силой впечатал кулак прямо в левую щеку Жэнь Юяна.
С хрустом ломающихся костей Жэнь Юяна отбросило в сторону. Щека полностью провалилась внутрь, ошметки мозга брызнули наружу, собачьи уши безжизненно обвисли.
Жэнь Юян рухнул на землю. Мертвее не бывает. Зрелище крайне неприглядное.
— ... — Дин Сунъянь совсем оцепенел.
И тут же над его ухом раздался нежный, певучий голосок Су Цинли:
— «Божественное искусство Бесполезности» именно таково – абсолютно бесполезно. Ни на то не годится, ни на это.
«Тогда что нам делать?!» — только успел подумать Дин Сунъянь, как снаружи взвыл ветер. По двору пополз могильный, пронизывающий холод.
Ма Ханьцзян, только что убивший Жэнь Юяна с одного удара, уже собирался ворваться в комнату, чтобы устроить кровавую резню, но внезапно застыл на месте.
Казалось, невидимая сила сковала его по рукам и ногам, лишив способности двигаться.
Ледяной ветер закружился вихрем вокруг растерзанного трупа Жэнь Юяна и медленно поднял его в воздух.
Мертвец зашевелился. Проваленная внутрь щека с влажным треском начала выправляться, а раздробленные кости – срастаться сами собой.
Тело окутало призрачно-зеленое и золотистое свечение, заставив Жэнь Юяна мало-помалу выпрямиться во весь рост.
«Оживший» Жэнь Юян ощупал свою исцеленную щеку и ледяным тоном обратился к Ма Ханьцзяну:
— Я же просил: по лицу не бить.
Дин Сунъянь смотрел на двор с отвисшей челюстью, а барышня Сяоцин с искренним восхищением протянула:
— Впечатляет, да? В этом вся суть «Божественного искусства Бесполезности»: при жизни оно бесполезно, зато после смерти делает тебя божеством!