Глава 75. Творить зло
Для Дин Сунъяня было бы полбеды, окажись подозреваемый в разведении злых духов Фэн Чжэннин действительно выходцем из уезда Цзиньян области Ду. В конце концов, в какой области и каком округе не сыщется пары-тройки демонических практиков и полоумных колдунов?
Подлинную опасность представляло иное: что, если этот человек намеренно подделал свое происхождение и специально вписал уезд Цзиньян в гостевую книгу?
Это означало бы, что он прекрасно осведомлен о том, как Дин Сунъянь выведал фамилию «Цзян» у остатка души Янь Чанцина. И что этот торговец наверняка связан с тем самым кукловодом, который заставил Янь Чанцина разлететься прахом. А значит, в городок Пинху он прибыл с единственной целью – направить расследование на Цзян Ланьтина из учения Инь-Ян!
Пока Дин Сунъянь переваривал эти мысли, Чжэн Чжуси уже методично раздавала указания. И хотя окружавшие ее ученики секты Сяомин годились ей в старшие соученики и соученицы, а то и в наставники – превосходя девушку и по статусу, и по боевому мастерству, – руководила она ими так уверенно, словно это было само собой разумеющимся.
Одним Чжэн Чжуси поручила выяснить, с кем контактировал и что делал Фэн Чжэннин в городке Пинху. Сама же, прихватив Дин Сунъяня и остальных соучеников, отправилась на проверку городских ворот – требовалось убедиться, успел ли торговец шелком покинуть город.
Расспросы принесли плоды: более двух кэ назад Фэн Чжэннин вышел через западные ворота. Он ушел на север по казенному тракту, скрывшись из зоны наблюдения дозорных на крепостной стене.
— Дальше начнется рутина. Долгая и кропотливая работа, как раз для Зала Правосудия, — с легким разочарованием вздохнула Чжэн Чжуси.
Затем она стряхнула хандру, на ее лице заиграла улыбка:
— Пойдем. Старшая соученица угостит тебя ледяным лакомством.
В городке Пинху, в отличие от горной прохлады, все еще пекло душное осеннее солнце.
— Разве угощать должен не младший соученик? — с улыбкой отозвался Дин Сунъянь, шагая чуть позади девушки.
На щеках Чжэн Чжуси мелькнули ямочки:
— У тебя в секте пока нет дохода. Сбереги серебро, что скопил своими сказами, эти деньги еще пригодятся на этапах созидания врат, формирования меридианов и вложения внутренностей. Секта не всесильна, некоторых ресурсов часто не хватает. Да и у матушки не всегда выходит их достать. Придется самому искать их, когда отправишься странствовать по цзянху.
«Сюй Чанъань наверняка продал мою "Легенду о Белой змее" за хорошую цену», — Дин Сунъянь скосил глаза на придорожный винный дом.
Местный сказитель как раз рассказывал о том, как госпожа Бай выкрала эликсир бессмертия, а сидевшая рядом певичка перебирала струны пипы, наигрывая мелодию «Бай Сучжэнь с подножия горы Цинчэн».
За прошедший месяц с лишним Дин Сунъянь еще ни разу не возвращался в город префектуры и уж тем более не виделся с Сюй Чанъанем.
«Если он продешевил, запишу его в добровольцы по испытанию Девяти техник Первозданного Хаоса и Главы о прямом и обратном круговращении. В конце концов, техники Хаоса без проблем вместят в себя все, что он практикует сейчас», — мысленно пригрозил Дин Сунъянь.
— Угостишь потом, когда пошлют патрулировать главный город префектуры. — Чжэн Чжуси вывела его на улицу Лазурных Вод.
Они заняли небольшой квадратный столик прямо у дороги, возле харчевни семьи Мэй. Оба со стуком положили мечи на деревянную столешницу.
— Какое ледяное лакомство будешь? — спросила девушка.
Дин Сунъянь пробежался взглядом по деревянным табличкам на стене:
— Полагаюсь на твой вкус, старшая соученица. Я в этих ледяных вкусностях не особо разбираюсь.
— Тогда тебе возьмем холодные шарики-юаньцзы со снегом и сахаром, а мне – ледяной творог-лао, — заказала Чжэн Чжуси подошедшему работнику. Затем повернулась к Дин Сунъяню: — Зимой, когда зацветет слива мэйхуа, соберемся нашей компанией. Найдем повод полюбоваться снегом и выпить сливового вина, выдержанного на свежем льду.
Под «нашей компанией» она имела в виду прямых учеников Тао Вэньшу.
В секте Сяомин ученики делились лишь на учеников-послушников и прямых учеников. Послушники еще не имели права выбрать себе наставника. Ежедневно их по очереди обучали прямые ученики Ступени Великого Развития и старейшины-распорядители. Раз в декаду кто-то из Великих мастеров отвечал на трудные вопросы лично.
По истечении трех лет Великие мастера Ступени Закона и мастера, достигшие полноты Ступени Великого Развития, выбирали из этой группы личных учеников. Если же новичок обладал выдающимся талантом и привлекал внимание сразу нескольких старших, он сам решал, кому поклониться как учителю.
«Личный ученик» – это просто другое название прямого ученика, с той лишь разницей, что после статуса личного ученика ставится имя конкретного наставника, а после статуса прямого ученика – название самой секты.
Конечно, находились и те, кто миновал стадию послушника и сразу становился прямым учеником – как Дин Сунъянь. А вот члены секты, еще не достигшие полноты Ступени Великого Развития, но желающие набирать учеников, должны были дождаться сорокалетия. К этому возрасту их собственный потенциал в боевых искусствах иссякал, и обучение новичков уже не вредило их личному совершенствованию.
Вскоре хозяин харчевни семьи Мэй лично вынес ледяное лао и холодные шарики-юаньцзы со снегом, расставив сладости перед Чжэн Чжуси и Дин Сунъянем.
Это был простоватого вида мужчина лет тридцати. От всей души улыбнувшись, он произнес:
— Здравствуйте, юная глава секты. Давненько вы к нам не заходили.
— Какая еще юная глава? — со смехом отмахнулась Чжэн Чжуси. — Не зови меня так. В нашей секте выбирают достойных и назначают способных, у нас тут не кровное наследование.
— В моем сердце вы – юная глава секты.
Поняв, что упертого мужчину не переубедить, Чжэн Чжуси перебросилась с ним парой дежурных фраз и отпустила.
Лениво помешивая ложкой ледяное лао, она со вздохом сказала Дин Сунъяню:
— Его зовут Мэй Чанлэ. Его отец был учеником нашей секты. Во время дозорной миссии он погиб от рук злого колдуна демонического пути. Матушка по правилам выплатила семье компенсацию, освободила их лавку от налогов и сборов на двадцать лет и пообещала: если сам Мэй Чанлэ или его дети захотят изучать боевые искусства в секте Сяомин, они смогут стать учениками-послушниками без отбора.
По натуре он человек прямой и бесхитростный. Талантом к боевым искусствам не обладает, поэтому просто открыл тут харчевню. Кто же знал, что в кулинарном искусстве Мэй Чанлэ окажется настолько выдающимся! А поскольку я часто сюда захаживаю, и он благодарен матушке, то постоянно называет меня юной главой секты.
(Все налоги и сборы в городке Пинху уплачивались напрямую секте Сяомин. Императорский двор в это не вмешивался.)
«Вот так и воспитывается настоящая лояльность...» — с одобрением подумал Дин Сунъянь. Он зачерпнул ложкой шарик-юаньцзы из клейкого риса и вместе со сладким сиропом, в котором плавали кусочки льда, отправил его в рот.
Густая приторность сахара изрядно приглушалась пронизывающей ледяной прохладой, отчего сладость становилась тонкой и протяжной. В сочетании с упругими шариками, оставлявшими приятное послевкусие, это мгновенно разогнало остатки осенней жары, умиротворив его разум и тело.
Ледяное лао Чжэн Чжуси оказалось смесью колотого льда и снега с творожной массой и соком сезонных фруктов.
«Да это же древняя версия мороженого. Выглядит чертовски аппетитно», — отметил про себя Дин Сунъянь.
За непринужденной беседой он вдруг спросил:
— Старшая соученица. Как думаешь, Фэн Чжэннин натравил злого духа на служащего постоялого двора специально? Или просто не уследил, и тот ускользнул, случайно навредив человеку?
— Сама не знаю, — Чжэн Чжуси, держа во рту ложку, слегка причмокнула. — Если по недосмотру, то еще полбеды. В худшем случае это просто очередной демон, который тайно взращивает злых духов, но знает меру. А вот если намеренно... Боюсь, перед нами злодей из Двадцати одного демонического Пути.
— А ради чего ему оставлять духа намеренно? Заставить нас начать расследование и сбить с толку ложным следом? — озвучил свои подозрения Дин Сунъянь.
Девушка повела глазами и после недолгих раздумий спросила:
— Сбить с толку – в чем именно?
— Младший соученик Дин, ты еще недостаточно хорошо знаешь Двадцать один демонический Путь. Путь Искоренения Мудрости считается среди них относительно нормальным. Хоть они и обожают обман, иллюзии и питают страсть к интригам, в своих действиях эти люди всегда придерживаются некоего порядка.
Но для некоторых демонов творить зло куда важнее, чем добиваться каких-либо целей. Они часто раскрывают себя и пускают под откос первоначальные планы лишь ради возможности совершить очередное злодеяние. Целью Фэн Чжэннина, скорее всего, было просто желание кому-то навредить.
— И такие демоны тоже бывают? — слегка удивился Дин Сунъянь.
«Неужели существуют типы, вредящие другим без всякой пользы для себя? Стоп. Возможно, само творение зла – это и есть выгода. Эдакая часть практики для совершенствования сердца и закалки себя», — мысленно поправил себя он.
Чжэн Чжуси дочиста выскребла ледяное лао из маленькой фарфоровой пиалы:
— Именно. Например, Путь Накопления Зла. Говорят, они владеют наследием Зла Цюнци и входят в Девять высших Путей. Они славятся бесчисленными злодеяниями и постигают Дао исключительно через накопление зла.
(Прим. ред.: О Цюнци см. гл. 12.)
На этом месте девушка внезапно осеклась:
— У Пути Накопления Зла есть божественное искусство – Техника пожирания нечисти и поглощения зла. Поглощения зла... злые духи...
«Разве не похоже на сегодняшний случай?»
«Цюнци?» — Дин Сунъянь тут же извлек из памяти отрывок из «Тайного каталога гор и морей»:
«Зло Цюнци: обликом подобен тигру, а телом – быку, шерсть как иглы у ежа. Имеет крылья, голос напоминает собачий вой. Вкусивший его сможет повелевать злыми духами и изгонять нечисть, управлять восемью ветрами, разрушать верность и искоренять преданность, накапливать зло, что разъедает даже металл...»
— Значит, у этого человека либо нет телесных изменений, либо он прислуживает Пути Накопления Зла, собирая для них нечисть? — с необъяснимой горечью вздохнула Чжэн Чжуси. — Техники, способные скрыть изменения – как у Пути Искоренения Мудрости – хоть и существуют, но встречаются редко. Многие демоны проникают в города и творят зло зачастую лишь потому, что немало обычных людей и мастеров боевых искусств добровольно становятся их прислужниками.
(Прим. ред.: Прислужник (倀鬼) – досл. «призрак-приспешник тигра». Согласно поверью, тигр, убив человека, не отпускает его душу, а делает своим рабом. Такой дух вынужден заманивать жертв в пасть тигра, служа ему «загонщиком».)
Обсуждая дела Пути Накопления Зла, Чжэн Чжуси расплатилась серебром и неспешным шагом повела Дин Сунъяня в переулок Созерцания Гор. Указав на усадьбу с тремя внутренними дворами, она с улыбкой произнесла:
— Младший соученик, я привела тебя сюда, чтобы ты запомнил дорогу. На Новый год, возможно, придется зайти сюда для поздравлений.
Матушка любит покой, так что в доме живут лишь несколько старых слуг. Я велю им запомнить тебя в лицо. Если вдруг, спустившись с горы, ты поймешь, что день склонился к вечеру и подниматься обратно уже поздно, сможешь переночевать здесь...
Дин Сунъянь, заложив за спину левую руку с Холодной Тенью в ножнах, с интересом разглядывал мощеный внутренний дворик, крытые галереи и старые деревья в саду, слушая объяснения девушки.
В этот самый миг за толстым стволом одного из деревьев таилась человеческая фигура. Это был Фэн Чжэннин – тот самый торговец, который ранее якобы покинул городок Пинху.
Праздно бродя днем по улицам, он приметил Чжэн Чжуси, дочь Тао Вэньшу. Поняв, что она, как и он сам, лишь 6-го ранга, Необыкновенная, и телесные изменения у нее еще не проявились, Фэн Чжэннин преисполнился злобных намерений.
Он захотел провернуть большое дело. Что может быть более будоражащим злодеянием, чем убийство дочери главы секты Сяомин прямо здесь, в городке Пинху?
При одной мысли об этом Фэн Чжэннин задрожал от возбуждения. Он поспешил выписаться с постоялого двора, намеренно оставив там духа, чтобы спровоцировать хаос и задержать Чжэн Чжуси в городке. Сам же он вышел из Пинху, в лесистой местности за городом загримировался и переоделся до неузнаваемости, а затем тайно проник обратно через восточные ворота. Избежав наблюдения с дозорных башен, он спрятался в усадьбе семьи Чжэн и стал ждать удобного момента для нападения.
Боевого опыта ему было не занимать. Убить девчонку своего же ранга со спины при поддержке злых духов – задача выполнимая. Сложнее было продумать пути отхода, когда дело будет сделано.
Именно поэтому он непременно должен был устроить засаду в усадьбе семьи Чжэн. Если бы девушка не пришла, ему ничего не оставалось бы, как отказаться от этой затеи, что так волновала его сердце и душу.
Увидев, что Чжэн Чжуси проходит неподалеку, а за ней следует ее младший соученик в черном боевом костюме, Фэн Чжэннин затаил дыхание.
Он тайно привел в движение нечисть внутри себя и приготовился к прыжку. В ожидании удобного мгновения, демон мысленно язвил на Дин Сунъяня:
«Ничтожество! Даже Ступени Великого Развития не достиг, а уже корчит из себя мастера меча, заложив левую руку с ножнами за спину!»
В краткий миг Фэн Чжэннин узрел свой шанс. Его тело пружиной пришло в движение, готовое метнуться вперед.
И в это же мгновение он увидел длинный кристально-прозрачный меч. Внутри клинка полыхало алое пламя.
Оружие – сначала медленно, а затем молниеносно – устремилось прямо в него.
«Нет, это не он стал быстрее... это я стал медленнее...» — едва эта мысль мелькнула в голове Фэн Чжэннина, как он почувствовал себя словно скованным льдом.
Длинный меч лишь коснулся его горла и тут же вернулся обратно. Клинок беззвучно и бесследно вошел в ножны, которые мечник держал за спиной.
Из горла Фэн Чжэннина потоком хлынула кровь. Издать хоть звук он был уже не в силах. Зрение стремительно заволокло тьмой.
Последнее, что он увидел: убивший его человек, все так же держа левую руку за спиной, неторопливо шагал дальше. Даже не обернувшись.
Демон медленно оседал наземь. Сквозь звон в ушах он смутно расслышал ленивый голос:
— Э-э, старшая соученица. Кажется, я только что убил какую-то нечисть.
Спустя мгновение ошеломленная, сбитая с толку бестелесная сущность Фэн Чжэннина снова увидела этот силуэт.
Но на этот раз остаток его души безумно дрожал, не в силах совладать с собой.
Холодные шарики-юаньцзы со снегом и сахаром (冰雪糖圓子)
