Earl Sweatshirt - Some Rap Songs: Cамый тихий крик Эрла
«Imprecise words» стала не только той фразой, с которой альбом Some Rap Songs совершает свой первый вздох, но и своеобразной формой выразительности, с помощью которой Эрл Свитшот пытается рассказать нам о том, что произошло в его жизни с момента сожжения мостов с коллективом Odd Future, жизни в отшельничестве и затяжной депрессии. Альбом никак не ощущается цельным высказыванием, но проносит сквозь свой хронометраж столько смыслов и символизма, что неведомым образом становится им. Хотя Some Rap Songs — это прежде всего звуковой эксперимент, его сердцевина — поэзия. Эрл Свитшот — самый настоящий современный поэт, причём, несомненно, выдающийся. Чтобы понять альбом, не стоит воспринимать поэзию Тэбе как просто абстрактный речитатив поверх ломаных лоу-фай-инструменталов. На Some Rap Songs он бросает вызов ожиданиям: альбом, название которого звучит будто бы обесценивающе, оказался беспримерным сборником звуковых коллажей и признаний. Здесь он занимает позицию архивара и философа, который разбирает себя на запчасти. Лирическую составляющую этого альбома следует ставить в один ряд с творениями других, уже признанных поэтов-классиков.
Может и не классиком, но одним из таких выдающихся поэтов был отец Эрла — Кеорапеце Кгосициле. Он был одним из главных поэтов Южной Африки, участвовал в антиапартеидном движении и эмигрировал в США в 1960-х, где получил степень магистра в Колумбийском университете. В их поэзии столько же сходств, сколько и различий, так же как и в эпохах и поколениях, неразрывно связанных с тем, как творили они оба. Мать Эрла, Черил Харрис, — мощная активистка. В своё время она была профессором школы права UCLA и стала одной из авторов критической теории расы. Её карьера начиналась в Чикаго, где она помогала разрабатывать законодательство о санкциях против режима апартеида и участвовала в реформировании городской администрации после избрания первого чёрного мэра. Эта интеллектуальная строгость и социальная чувствительность формируют вторую половину «ДНК» Тэбе. Пожалуй, такой союз двух амбициозных личностей не мог создать нормиса.
Тема семьи и взаимоотношений с родителями — чуть ли не главная на альбоме, ведь история сына неотделима от истории отца и матери. Переплетение отцовского политического наследия и материнского юридического активизма объясняет, почему в музыке Эрла столь сильны темы справедливости и личной ответственности. Но на этой пластинке Эрл пытается глубоко погрузиться в наследие своих родителей и распутать семейные узы. Тэбе не успел поговорить с отцом о своём детстве, что оставило ему нелёгкую задачу — «разобраться со всем самому». Накануне релиза он признался, что отношения были далеки от идеальных, но альбом стал попыткой прощения и примирения.
В музыке и поэзии Эрла много символизма и абстрактной образности. Так, одним из мощнейших символов на этом альбоме выступает «кровь», которая здесь может символизировать и собственные корни, и поиск себя через родословную, и нечто негативное и мучительное, связанное со страданием. В треке «Red Water», рассуждая об отношениях с отцом, Эрл использует кровь как символ родства, пытаясь переосмыслить роль папы в своей жизни: «Blood in the water, I was walkin' in my sleep / Blood on my father, I forgot another dream», будто бы упрекая во второй строчке отца в том, что он отсутствовал, обусловив очередную причину депрессии Тэбе. На этом треке всего восемь строк, которые Эрл повторяет четыре раза, закольцовывая эту интроспективную мантру прямиком с улиц Нью-Йорка. В композициях «Ontheway!» и «The Mint» Эрл продолжает линию крови, накладывая её метафору на болезненно пережитый опыт с депрессией и самобичеванием: мать предупреждает его «не играть с зажившими ранами», но он не может так просто расквитаться с прошлым, не перелистывая тяжесть этих воспоминаний.
Одной из самых любопытных композиций на альбоме является «Nowhere2go». Здесь Эрл с «прыгающей» и отсылающей к трэп-музыке подачей растворяется в таком же скачущем и неказистом, начинённом вызывающими тревогу вокальными сэмплами инструментале. Под плавающие в круговороте рифм и сэмплов перкуссии Эрл читает: «I need a city to hold down, You niggas gave me a coast, You went and gave me a cape, But that never gave me no hope». Ещё со времён Odd Future Эрл Свитшот заручился огромной поддержкой хип-хоп-комьюнити, впоследствии став культовой фигурой в андеграунде и героем-иконой для детей, выросших в поколении тамблера. Но вся эта поддержка впоследствии стала тесной и душащей: аудитория стала требовать от Эрла всё больше и больше. Противоречивый характер нигилиста Тэбе дал о себе знать — и рэпер намеренно отстранился, не выдержав груз маниакальной любви от фанбазы.
Большинство треков на этом альбоме едва ли заходят за хронометраж двух минут, звучат неказисто и даже неуютно. Будто бы нарочно криво нарезанные сэмплы, рваные структуры в композициях и попросту отсутствие единого нарратива создают ощущение того, что ты действительно слушаешь «некоторые рэп-песни», а вкрапления в виде голосовых вставок и в целом довольно лоу-файный звук альбома вкупе с лирикой образуют атмосферу тревожности и порой даже страха. Здесь форма уступает место настроению, и Эрл со своей интроспекцией растворяется во всём этом внутреннем хаосе пластинки. С помощью всех этих фишек Эрл Свитшот хорошо передаёт вайб того состояния, в котором он находился, а пиковым моментом, на котором можно действительно проникнуться ментальным состоянием Эрла на момент написания альбома, является трек «Peanut», на котором Тэбе оплакивает смерть своего отца и погружается в глубокие рассуждения о своей депрессии. То, что мы слышим, вообще сложно назвать музыкальной композицией в привычном понимании: здесь Эрл не читает рэп, а скорее рифмует параноидальные мысли, которые достаёт из чертогов своего уставшего разума. Инструментал подобающий: расстроенные клавиши и внезапно появляющийся голосовой сэмпл, который перебивает и без того поникшего Тэбе, звучат ужасающе — это и есть депрессия в музыкальном флаконе.
Вообще, звук этого альбома создан под большим влиянием нью-йоркской андеграундной тусовки, ярчайшими представителями которой Эрл окружил себя в период написания Some Rap Songs. «Press, King, Navy, Med, MIKE on the bench», — читает он в треке «Azucar», говоря о них как о подрастающем поколении рэперов, сформировавших новый, диковинный на тот момент для хип-хопа звук. Источники вдохновения для молодой крови очевидны: здесь и Madlib с его фирменными техниками сэмплирования, и MF DOOM со своей нестандартной рифмовкой. Ни для кого не секрет, что этот дуэт сформировал абстрактный рэп как жанр, но музыка на Some Rap Songs родилась благодаря как раз симбиозу Эрла и всей новой вышеперечисленной сцены артистов. На многих треках он действительно звучит как MIKE, будто бы подражая его расслабленной и невнятной подаче, да и сам Эрл, в свою очередь, признавался, что вдохновлялся его проектом May God Bless Your Hustle. Но одновременно с этим Тэбе и сам оказал большое влияние на философию и идеи жанра, став негласным лидером сцены.
Архитектура звука, сконструированная самим Эрлом, Navy Blue, Black Noi$e и другими известными на улицах творцами, — это неровности, шероховатость и несовершенность. На альбоме много элементов джаза: от сэмплов композиций до той самой «свободы плывущих нот», которой Эрл смог достичь как раз с помощью дезориентирующих перкуссий, неритмичных ударных и треска винила. Благодаря всем этим приёмам на альбоме создаётся то самое сложно описываемое, но бесспорно уловимое чувство свободы, присущее джазу.
В заключительной части альбома эти методы достигают кульминации. «Playing Possum» полностью состоит из речи матери Эрла, которая прерывается стихами отца, в конечном итоге обрушиваясь аплодисментами публики. Этот сшитый воедино дуэт является цифровым воссоединением семьи и данью уважения своим родителям. Финальный трек «Riot!», к которому Эрл, упоминая дядю Хью, подводил в конце «Peanut», — единственный оптимистичный момент: Тэбе сэмплирует композицию своего дяди, джаз-исполнителя Хью Маскела, словно поднимая глаза к наследию семьи.
Выходя из этой тёмной комнаты, ты остаёшься с ощущением, что стал свидетелем чьего-то преображения. Эрл не просто поделился болезненными воспоминаниями — он создал звуковую экосистему, где прошлое и настоящее неделимы и существуют одновременно. Через сэмплы, голос матери, стихи отца и интерполяцию композиции своего дяди он собрал воедино разбросанную родословную. Some Rap Songs — не саундтрек к вечеринке, но послание о том, что даже самые мутные воды могут отразить свет. И если внимательно прислушаться к скрежету винила, можно услышать, как поэт, юристка и их сын наконец разговаривают друг с другом.
«Mama said she used to see my father in me, said I was not offended»
Комментарии дизайнера dofa о визуализации альбома:
В этой серии визуализаций я сознательно отказался от прямых образов. Потому что "Some Rap Songs" - это альбом, который ощущается не как рассказ, а больше как состояние: обрывочное, зацикленное, тревожное. Поэтому визуальный язык здесь строится на фрагментах, следах и повреждённой фактуре.
Грязные текстуры, ксерокс-эффекты, смазы и архивные мотивы отражают то, как темы депрессии, утраты и изоляции проявляются очень нативно, а не напрямую. Город здесь давит и растворяет человека, семейные образы существуют как обрывки и следы, а финальные кадры лишены чёткого центра. Как и сам альбом, который будто избегает привычной структуры.