Череповецкая любовь.

Я влюблен в монтсруозную красоту этого дикого города. Его заводам не хватает силуэтов морлоков. Плюющиеся в небо гарью и огнем гигантские трубы. Они будто плод изделий фантастической и странной субкультуры. Любителей металлургии, влюбленных в раскаленные струи железной руды. Там залиты шлаком и мазутом, древние болота и пруды.

Этим трубом нет конца - толстым и тонким. Ты будто слышишь их голоса звонкие. Точнее не голоса, а змеиное шипение. Будто наговаривают на тебя от сего мира отрешение. И вот я смотрю на это мракобесие из вагона состава. В купе я один, нет орущих детей оравы. Меня тошнит, и вспоминая творчество Балабанова, я еду на станцию «Череповец два», освещаемый нашивкой в виде флага Бакланова.

И вот я вышел, закурил, и напитал никотином тревогу. Еще паршивее мне стало, будто я уж слишком недотрога. Кинув окурок на рельсы, вернулся в душное жерло вагона. Лег на полку, и тот тут же тронулся с длинного и грязного перрона. Вечерело, и инфраструктура города стала еще загадочней и мрачней. Я видел причудливое переплетение железнодорожных, и трамвайных путей.

Увидел еще десятки плюющих в небо огнем, раскаленных труб. В сгущающейся темноте преобладал дымный запах - это металлический труп. И вот поезд откатился от этого чудного града, многим он кажется частичкой того самого кипящего ада. Но в этом аду, все таки удалось к свету пробиться одному прекрасному цветку… Точнее даже двум росткам. Горя не знавшим, хапавшим по вершкам.

Под мостом у реки, стояли влюбленные…Практически в полной темноте… И им наверняка казалось что сейчас они одни, на этой дикой земле… Они одни, и мой поезд вдалеке. Из которого я, пускаю длинный взгляд на них, и вниз, вниз по реке… Даже сейчас, этот момент вспоминая, понимаю какая же убогая у меня жизнь, хоть я и житель Ленинграда…

Ох как бы я хотел, той ночью махнуться телами с тем парнем. Чтобы почувствовать, что горя я и не знаю… Но это невозможно. Я отделен от счастья двойным стеклопакетом вагона. И не могу я стоять у той реки, будучи по уши влюбленным. Даже сейчас, когда с того момента прошло уж больше года, также постоять с той самой у речушки, мне мысль не дает покоя…