
О где же ты, моей мечты подруга…? Та валькирия, что излечит окончательно от коварного недуга? Где она, та, что ласково пригреет ладонью? Она, которая оградит от ежедневных свиданий с хтонью? Придет и одиночества тлен взмахом тонкой руки спугнет. Кровавый уроборос самобичевания в миг разомкнет.

Как прекрасны пейзажи Кали-Юги. Города в феврале мучают долгие и мутные вьюги. В панельных пятиэтажках греется русский народ. Это те, чьи судьбы до сих пор гложет постсоветский водоворот. Не получилось из панелей построить вавилонскую башню, и каждый, говоря на своем языке, пошел полоть свою личную пашню.

Люди, больные чем либо, меня поймут прекрасно. Болеть чем-то неизлечимым, это реально страшно. Когда лекарства не вылечивают, а только сбивают симптомы. Не подберут тебе ни чудотворной таблетки, ни оживляющего укола. И остаешься ты лицом к лицу с проблемой со своей. А мог бы быть в волшебном лесу, под светом благодатных огней.

Что такое быть под колесами, вы, здоровые, задумывались? Когда одна мечта - ремиссия… И какие только планы не продумывались. Что такое быть придавленным препаратами, я попытаюсь вам донести. Как пытаюсь каждый день осколки психического здоровья от стен отскрести. Таблеточки, в первую очередь, держат тебя на относительных ногах, за это им скажем спасибо. Но они, увы, не дадут обставить жизнь красиво.

Я влюблен в монтсруозную красоту этого дикого города. Его заводам не хватает силуэтов морлоков. Плюющиеся в небо гарью и огнем гигантские трубы. Они будто плод изделий фантастической и странной субкультуры. Любителей металлургии, влюбленных в раскаленные струи железной руды. Там залиты шлаком и мазутом, древние болота и пруды.

Мечтаю так прокачать свой речитатив, чтобы рифмы захлестывали так, как во время шторма, Финский залив. И пусть не хватает пока словарного запаса, я уже показал своей речью кадры, красивее чем с телескопов НАСА. Писал про домик в горах, и рисовалась в ваших умах красивейшая картина. Будто силуэт девушки, красивее в миллион раз чем Мальвина.

Новая серебристая пуля летела к Азовскому морю. Внутри вся семья слушает диск с лучшими треками Виктора Цоя. Я восторженным взглядом смотрел на зеленые холмы, играл Бошетунмай. Недавно кончился тот цветущий и поющий, яркий май. И мы внимали вместе, красоте тех пшеничных краснодарских полей. И подсолнухам, что до горизонта сплошь, маячили весь день.

Огонёк надежды, еле заметный вдали, ведет меня вперед. Я ползу за ним, молясь на то, что он не погаснет в этой тьме, не умрет. Без него, буду полностью обречен. В вечном огне, будто чай в стакане, заживо вскипячён. Земля, струясь гейзерами, утопает в горячих потоках. Из них огонь струится, с гулом похожим на человеческие вопли. Вокруг котлы с раскаленной лавой; дьявольская металлургия. Вой вокруг такой, будто в храме сатаны идет литургия.

Помню одно лето… Лето давно забытых счастливых времен. Со страниц энциклопедии насекомых, смотрел на меня красавец Махаон… Всех бабочек с тех страниц я уже переловил. Гостили у меня в большой банке, и ни одной я не убил. Любовался красотой и легкостью крыльев напудренных. Их малюсенькми глазами, и хоботочком закрученным…