❝ Пригород ❞ ‹
• 0.00 ⸝⸝ КАРТА ДЕРЕВНИ
• 1.00 ⸝⸝ ОЗЕРО ПРОФОН
• 2.00 ⸝⸝ ТРОПА
• 3.00 ⸝⸝ ДОМА ДЕРЕВНИ
Если покинуть город и позволить дороге увести себя дальше, туда, где мостовая постепенно сменяется утоптанной землёй, вы окажетесь в Луантэне. Деревня открывается не сразу: сначала появляются отдельные крыши, затем дым из труб, затем человеческие голоса. Она будто вырастает из земли, как и всё здесь.
Луантэн живёт тихо. По утрам здесь слышно, как хлопают ставни, как женщины выносят воду в медных кувшинах, как мужчины переговариваются у заборов, обсуждая урожай и погоду. Маленькие фермы расположились по краям: козы трутся боками о деревянные столбы, куры рассыпают пыль, лениво мычит скот. Всё кажется размеренным, привычным и безопасным. И всё же в этой привычности есть трещина.
Иногда в деревне пропадают люди. Чаще жертвами становятся дети и подростки. Сначала жители шептались, потом всё чаще показывали тревожные взгляды, а после — тишина, слишком тяжёлая для такого маленького места. Имя исчезнувшего стараются произносить реже, будто само слово может разбудить что-то недоброе. Может быть, потому жители так часто ходят к озеру Профон.
Оно лежит севернее, окружённое деревьями, словно спрятанное, но при этом необходимое. Это единственный источник воды. К нему ведёт тропа, протоптанная тысячами шагов. По ней идут женщины с вёдрами, мужчины с бочками, а дети — просто ради прохлады. Профон — озеро глубокое, его вода тёмная даже в ясный день. Лесной пляж тянется узкой полосой песка, перемешанного с листьями. Корни старых дубов врезаются в берег, будто держат его, чтобы он не осыпался в воду. Старая пристань уходит вперёд — несколько досок, потемневших от времени и сырости. Молодёжь собирается здесь ближе к вечеру. Смех, смелость и радость, когда они прыгают с края, разрезая гладь воды. Иногда всплывают сразу — с криком и брызгами. Иногда — не всплывают вовсе. И тогда озеро остаётся спокойным, слишком спокойным. Поверхность гладкая, как стекло, отражает небо и деревья, будто ничего не произошло. От берега Профона начинается лес Шувальди.
Жители Луантэна знают правило: не сходить с тропы. Тропа — единственная нитка, связывающая деревню с безопасностью. Она ведёт аккуратно, изгибаясь между деревьями, избегая низин и тёмных провалов. Сойти с неё — значит позволить лесу принять вас. Шувальди сначала кажется обычным. Стволы бука, мягкий мох под ногами, свет, пробивающийся сквозь листву. Ветер играет в кронах, и если не думать о пропавших, можно поверить, что это просто лес, ни больше, ни меньше. Но чем дальше, тем плотнее становится воздух. Здесь встречаются провалы в земле — входы в старые каменоломни. Когда-то Луантэн жил добычей камня. Люди спускались под землю, вырубали блоки, строили дома, укрепляли дороги. Теперь шахты заброшены. Их тёмные зевы скрыты травой и корнями. Иногда из них тянет прохладой — сырой, каменной. Если подойти ближе, можно услышать, как капает вода где-то в глубине. Эхо там живёт своей жизнью.
Деревня больше не добывает камень. Но лес помнит. И если двигаться вдоль опушки, не углубляясь слишком сильно, можно заметить аккуратные домики, стоящие немного в стороне, словно они не принадлежат ни деревне, ни лесу. Их построил господин Этьен Морваль, человек с деньгами и вкусом к уединению. Светлый камень стен, тёмные крыши, большие окна. Домики выглядят так, будто их вырезали из журнала о спокойной загородной жизни. Их снимают на несколько дней, чтобы отдохнуть от города, чтобы «уединиться с природой». Иногда приезжают супруги, иногда не совсем супруги… По вечерам в окнах мягко горит свет, слышится тихая музыка, звон бокалов. Смех разносится по опушке и тонет в деревьях. Днём же здесь тихо. Слишком тихо.
Из окон виден лес Шувальди, чуть дальше — блеск озера Профон. Гости любят прогуливаться к воде, стоять на пристани, вдыхать запах хвои. Им рассказывают о запрете сходить с тропы как о местной причуде. Некоторые смеются, но лес не смеётся в ответ. Иногда кто-то из гостей возвращается в город раньше срока. Иногда остаётся дольше, чем планировал.
И тогда Луантэн становится чуть тише, озеро — чуть темнее, а тропа в лес ещё более настойчиво напоминает о себе, изгибаясь среди деревьев, как предупреждение, которое всё равно однажды кто-то нарушит.