Откровения Филипа К. Дика

Душа марионетки: небольшое исследование человеческой свободы

Трудно подобрать более яркое описания гностического видения, чем это:

Пройдя череду переживаний, в которых он, как казалось, получал доступ к иному порядку вещей, Дик обнаружил, что чувствует себя одновременно и освобожденным и угнетенным. Он осознал, что эти, казалось бы, паранормальные переживания могут быть объяснены личными факторами, включая многолетнее употребление наркотиков, и не отрицал, что они подразумевали отход от общепринятых норм понятия здравомыслия. Тем не менее, он оставался убежденным, что ему был дарован проблеск знания из другого мира, из которого он, как и все остальные люди, был изгнан с незапамятных времен:

Блестящий и оригинальный писатель-фантаст, использовавший свой жанр, чтобы задаваться такими вопросами как «что значит быть человеком», Филип К. Дик так и не смог смириться с тем личным потрясением, которое он пережил в феврале-марте 1974 года. Он буквально боролся с этим опытом всю оставшуюся жизнь.

Если обстоятельства его жизни привели его к этому опыту, то они также и гарантировали, что он останется мучительно непостижимым. Родившийся преждевременно вместе со своей сестрой-близнецом Джейн в декабре 1928 года, Дик с ранних лет страдал от состояний, которые кажутся метафизическим ужасом. Джейн умерла через шесть недель после ее рождения, и это событие беспокоило Фила на протяжении всей его жизни. Он был в ужасе, когда его отец надел противогаз, чтобы проиллюстрировать истории на войне своего времени: «Его лицо исчезло. Это был уже не мой отец. Это был вообще не человек». В 1963 году у Фила было видение, которое возвращало его к этому раннему ужасу: «Я посмотрел на небо и увидел лицо. Я на самом деле не видел его, но лицо было там, и это было не человеческое лицо; это был огромный лик совершенного зла… Он был огромным; он заполнял четверть неба. У него были пустые прорези для глаз — он был металлическим и жестоким, и, что хуже всего, это был Бог».

Подобные эпизоды позже воплощались в его художественных произведениях — например, металлическое лицо в небе впоследствии стало Палмером Элдричем. Они также подтолкнули Дика к увлечению гностицизмом. Как комментирует его биограф, для Дика «гностическое представление о том, что наш мир — это иллюзорная реальность, созданная злым, меньшим божеством (Демиургом), было совершенно убедительным. Оно могло объяснить страдания человечества, а также поразительные явления, такие как видение «абсолютного зла» (истинного облика гностического бога!) в небе». Это гностическое видение глубоко резонировало с некоторыми аспектами личности Дика, в то время как другие его части были столь же глубоко отвергнуты им.

Дик всегда имел склонность к параноидальным страхам, однако далеко не всегда безосновательным. В конце 1953 года его и его тогдашнюю девушку посетили агенты ФБР, которые показали им фотографии с камер наблюдения и, по-видимому, предложили им бесплатные места в Мексиканском университете, если они согласятся шпионить за своими сокурсниками. Такие предложения были обычным делом в то время. Находясь в тени холодной войны и маккартизма, Америка начала пятидесятых была временем взаимной подозрительности. Много лет спустя Дик узнал с помощью запроса о свободе информации, что письмо, которое он написал советским ученым в 1958 году, было перехвачено ЦРУ. Слежка такого рода была обычным делом в те годы, но маловероятно, что американские спецслужбы проявляли какой-либо особый интерес к Дику. У него не было доступа к конфиденциальной информации, а расходы на регулярную слежку за ним были бы непомерно высокими. Тем не менее, всю оставшуюся жизнь Дик считал, что за ним следят — если не ФБР, то КГБ или (что возможно хуже всего) Налоговая служба.

В конце 1971 года его дом был ограблен, а его черновики украдены — взлом он приписал федеральным агентам типа Уотергейта или, возможно, религиозным фундаменталистам, среди прочих. Ни одно из объяснений не было полностью фантастическим — это было время Никсона, и Дик участвовал в конце шестидесятых с Джеймсом А. Пайком, епископом Епископальной церкви Калифорнии, в спиритических сеансах, на которых епископ пытался вступить в контакт со своим покойным сыном, который ранее покончил с собой. В то же время, ни одно из объяснений не было реалистично правдоподобным. (Некоторые из друзей Дика подозревали, что он мог сам инсценировать взлом, возможно, чтобы сорвать ожидаемую налоговую проверку IRS.) После своего ментального потрясения в начале 1974 года он считал, что его личность была принудительно захвачена разведкой армии США. Он позвонил в местную полицию, чтобы сказать им: «Я машина!», и написал в ФБР, пытаясь развеять любые сомнения относительно его лояльности. Такие эпизоды указывают на полномасштабную паранойю.

После своего ментального потрясения Дик пытался лечить себя наркотиками, алкоголем и различными витаминами, консультируясь с рядом терапевтов. Однако он не мог избавиться от оставшегося чувства ограниченности, навязанного ему тем откровением, которое он ранее испытал. Вместо того чтобы подняться в ту сферу, где он был бы свободен от опасности, он напротив видел себя окруженным злыми силами. Фантазии о заговоре — политическом или космическом — доминировали в мировоззрении Дика вплоть до его смерти.

Склонность Дика к паранойе усугублялась и его образом жизни — не в последнюю очередь и его порой чрезмерным употреблением амфетаминов. Но его паранойя была особого вида, она вбирала в себя целое мировосприятие — весьма своеобразная версия гностицизма. В его видении мира, управляемого злым демиургом, гностицизм, по сути, является паранойей метафизического масштаба. Параноидальный бред часто является реакцией на незначительность — чувство, часто вполне обоснованное, что он ничего не значит в мире. Паранойя Дика была подобного рода. Стремясь обрести чувство значимости, он познакомился с темной стороной мира, где все было лишено смысла.

Достижения Дика как писателя заключались в отделении жанра научной фантастики от сомнительных футуристических фантазий и связывании его с извечными вопросами о природе вещей и о том, что по настоящему может быть познано. Во многих своих романах и рассказах он исследовал головокружительную возможность того, что вселенная — это бесконечно многослойный сон, в котором каждый опыт просветления оказывается еще одним ложным пробуждением. Это было темой таких романов, как «Человек в высоком замке» (1962), романа альтернативной истории, в котором силы «Оси» воображаются победителями Второй мировой войны, а главный герой в конце концов остается не уверен, какая же история произошла на самом деле; «Три стигмата Палмера Элдрича» (1965), где злой предприниматель продает инопланетный галлюциноген, который уничтожает способность отличать реальное от нереального; «Валис» (1981), в котором, по-видимому, центральному персонажу помогает раскрыть правду вещей инопланетный космический разум; и «Трансмиграция Тимоти Арчера» (1982), посмертно опубликованный том, посвященный борьбе епископа-ренегата за понимание недавно обнаруженных гностических текстов.

Эти романы отражали и иногда предвосхищали состояния, в которых автор не мог определить, что было реальным, а что нет. Порой жизнь и писательство накладывались друг на друга: Тимоти Арчер, например, был аватаром епископа Джеймса Пайка. Переплетались не только реальность и иллюзия. Так же переплетались факт и вымысел. Дик не мог смириться с тем, что его жизнь была сформирована чередой случайных событий — смертью сестры-близнеца, рутинным визитом ФБР, обычным взломом и кражей. Он искал замысел во всем, что с ним происходило — прежде всего в своем психическом расстройстве. Опасаясь, что не сможет осмыслить пережитый опыт, он документировал его в своих дневниках, впоследствии будучи опубликованных в виде книги.

Книга называлась «Экзегеза», это массивная рукопись из более чем восьми тысяч страниц и около двух миллионов слов, в основном рукописная и не предназначенная для публикации, в которой он пытался понять то, что он пережил. Редакторы опубликованной позднее версии книги, которая появилась в 2011 году, описывают ее так:

Ссылаясь на ранние христианские учения и ряд эзотерических традиций, особенно гностицизм, Дик изо всех сил пытался убедить себя, что то, что он пережил, было подлинным откровением. Будучи оторванным от реальности большую часть своей жизни, он хотел верить, что теперь он на пути к тому, чтобы быть по-настоящему здравомыслящим.

Хотя это несомненно было маркировано его собственными травмами, Дик шел по пути, которым следовали до него многие. Как и люди в любую эпоху, он хотел верить, что события его жизни были частью некого шаблона (архетипа). Поэтому он создал историю, в которой его жизнь была сформирована секретными агентствами, некоторые из которых находились за пределами человеческого мира. Но мир, в котором ничего не происходит случайно, по сути является замкнутым пространством, которое, как вскоре оказывается, сводит с ума. Дик обнаружил, что застрял именно в таком месте — не в сияющем, наполненном смыслом Космосе, который он искал, а в темной железной тюрьме. На стенах которой были нацарапаны сообщения, часть из которых позже появится на страницах его книг.

«Экзегеза» — бессвязна, фрагментарна и порой просто дико спекулятивна. Синтез личного опыта писателя с герметической традицией, над которым он долгое время трудился, так и не был достигнут. Тем не менее, ему удалось объединить некоторые гностические темы, которые, оставаясь незамеченными или подавленными, формируют большую часть современного человеческого мышления.

Дик подытожил, к каким выводам привел его опыт:

В этой космогонии видимый мир — это результат работы «ограниченной сущности, называемой «артефактом». «Артефакт», или Демиург, может быть невежественным или и вовсе (как иногда предполагал Дик) безумным. Но он не злонамерен, а просто делает все возможное, чтобы освободить людей от заблуждения. Это взгляд, который имеет нечто общее с Каббалой, как признает Дик:

В основе игры этих двух компонентов игры лежит Бог, который ни то, ни другое, и в то же время и то и другое. Эффект игры в том, что оба игрока по итогу очищаются. Таким был древний еврейский монотеизм, столь превосходящий наши сегодняшние взгляды.

Взаимодействие между добром и злом, в котором одно необходимо другому для собственного существования, лежит в основе многих мистических традиций. Если бы он придерживался этой точки зрения, то Дик, возможно, изгнал бы тех демонов, которые им владели. Но ему было важно не сомневаться в том что устройство вещей в мире было позитивным. В 1975 году он написал: «Это не злой мир, как предполагал Мани. Под злом находится и хороший мир. Зло каким-то образом накладывается на него (майю), и когда его снимают, то становится видно первозданное сияющее творение».

Идея о том, что зло — это завеса, покрывающая добро, стара. Но она оставляет нерешенными некоторые вопросы, например почему и откуда появилась эта завеса? Если она возникла в некоем божественном разуме, то мир должен был быть создан Творцом, который сам по себе отчасти является злым. Этот создатель может быть всего лишь меньшим богом, одним из многих. Но как мог появиться этот неоднозначный полубог, если истинный Бог — всеблагой? И почему люди должны тратить всю свою жизнь на борьбу с этой иллюзией?

На эти вопросы Дик не мог ответить. В гностицизме зло и невежество — это одно и то же; когда достигается гнозис, зло исчезает — по крайней мере, для самого адепта. В этом типе просветления не может быть никакой неопределенности. Однако опыт Дика был совсем не таким. Просветление, которое он испытал, стало пусковым механизмом для процесса психологического распада. Не было никакого способа, которым полученное им откровение можно было рассматривать как конец его поиска. Возможно, именно поэтому он включил идею эволюции в ту систему идей, которую он пытался собрать воедино. Использование процесса эволюционных изменений, чуждому традиционной гностической мысли, Дик считал, что происходит некая трансформация, которая охватывает обширные участки человеческой истории и космического времени. Веря в то, что человеческий разум постепенно становится все более просвещенным, он применял почти универсальную современную метафизическую гипотезу. Во многих отношениях будучи антиномической фигурой, он также был продуктом своего времени.

Вера во временной прогресс человека почти что встроена в современное мировоззрение. Для Платона, гностиков и ранних христиан не могло быть и речи о том, что теневой мир времени движется к какому-то лучшему состоянию. Либо время буквально закончится — как, по-видимому, считал Иисус, апокалиптический еврейский пророк, которого стали считать основателем христианства, — либо время и вечность будут сосуществовать вечно, как думали Платон и гностики. В любом случае не было никаких ожиданий того, что в ходе истории могут произойти какие-либо фундаментальные изменения в человеческом восприятии. Принимавшийся как должное в древнем мире, подобный взгляд на вещи в настоящее время кажется многим неубедительным.

Современный мир наследует христианское мировосприятие, в котором миф о спасении разыгрывается прямо во временной истории. В христианском мифе человеческие события следуют определенному замыслу, известному только Богу; история человечества — это долгое время продолжающаяся история искупления. Это идея, которая пронизывает практически всю западную мысль — в том числе и тогда когда она враждебна традиционной религии. Начиная с христианства, спасение человека будет пониматься (по крайней мере, на Западе) как включающее в себя движение во времени. Все современные философии, в которых история рассматривается как процесс освобождения человека — будь то посредством революционных изменений или постепенного улучшения — являются искаженными версиями этого христианского мифа, который в свою очередь является искаженной версией первоначального послания Иисуса.

Дик колебался между принятием того, что историей правит случай, и верой в то, что она подчиняется некому тайному замыслу. В 1980 году он задумался о написании романа об альтернативном мире «Деяний Павла», который исследовал бы радикальную случайность истории. В «Деяниях Павла» христианство — вера, которая больше, чем какая-либо другая, утверждает, что история имеет смысл — рассматривается всего лишь побочным продуктом случайных событий. К сожалению, роман так и не был дописан.

Вера в то, что эволюция движется к некоему желаемому завершению, распространена повсеместно, и Дик не мог не попасть под ее оптимистическое влияние. Прежде всего, его привлекала идея эволюции, потому что она обещала, что его прозрения когда-нибудь обретут смысл. Если разум эволюционировал со временем, его путаница не обязательно должна длиться вечно. Дик писал: «Произошло то, что… я проснулся к реальности. Но на ней есть эти поддельные аккреционные слои. Наше чувство времени – течения времени – является результатом нашего длительного сканирования изменений внешнего вида… Я просто перешел от бессознательных посланий к сознательным…»

За несколько месяцев до своей смерти Дик написал письмо, в которое было вложено одностраничное «заключительное заявление» «Экзегезы». Под руководством «гиперструктуры» развивался новый вид с более высоким уровнем осознания, чем у людей. Он настаивал, что это не «просто вера». Но для него это должно было быть правдой. Он не мог жить без веры в то, что его дезориентирующий опыт был фазами в продолжающемся процессе просветления. Отчаянно нуждаясь в каком-либо смысле, Дик нуждался в фантазии об эволюции, чтобы не остаться наедине с непостижимой тайной.

Источники

GRAY, John. “The Revelation of Philip K. Dick”, The Soul of the Marionette: A Short Inquiry into Human Freedom. New York/London: Penguin, 2015.