«Москва слезам не верит»
«Москва слезам не верит» — смотрит героиня большого города на афишу очередной постановки от неизвестного театра, а может, и известного, только к своим годам не успела она в них разобраться: какой известный, какой подвальный. Ее волнует: «Москва не верит слезам или всё-таки верит?»
Вагон метро точно не верит. Иначе на работу бы она ехала на такси, а не среди таких же, не верящих слезам.
— Но почему не верящих?! — задается наша героиня вопросом. — Может, они только притворяются. Может, застыли, чтобы наверняка никто из прохожих не попросил уступить место, или ни один из представителей мужского пола не одарил излишним вниманием, а может, они не чувствуют?
Вагон метро и правда беспощаден и понятия не имеет, из чего состоит человек, раз побуждает такую толпу сносить с ног на центральных станциях. А наша героиня не успела выйти на нужной станции, потому что всё тот же вагон закрылся перед ее носом, как только основная часть сносящей толпы вылезала из узких дверей.
Добравшись до офиса, девушка прошла к своему рабочему месту и стала раскладывать: ноутбуки, телефоны, пару листов и ручку. Выкладывая все эти вещи, она с готовностью ожидала увидеть несколько пропущенных звонков по объявлениям, которым позже необходимо обзвонить, сообщения от руководителя по очередной задаче вне регламента — и еще один день, которому нельзя задавать вопрос «для чего?».
Последние две недели в перерывах на обед она уходит в туалет, захватив с собой телефоны, которые могут вдруг позвонить по объявлениям. Туалеты в офисе главных высоток Москвы красивые. Черный стильный кафель. Картины. Зеркала обрамлены теплой подсветкой — словно сам Лебедев заходил в женский туалет и дал пару советов управляющим этажа, как сделать уборную приятнее. Они постарались, нечего сказать.
Девушка вздрагивает от неожиданного звонка телефона, который лежит на специальной подставке около туалета, пока она сидит на унитазе. Отклоняет. Не понимает. Встает и смотрит в хорошо освещенное лицо, размышляя, задавать этот вопрос или нет.
Решившись, она застревает в кабинке.
Время тянется. Давит ответственностью: разрывающийся телефон, ожидающие очереди в туалет, внешний вид перед руководством.
Красивое зеркало не отражает ужасно заплаканного лица, оно по-прежнему красивое: макияж мужественно поддерживают салфетки… одна за другой — впитывая ручей слез.
«Что происходит?»
«Зачем мне это?»
«Ради чего?»
«Так и должно быть?»
После обеда прийти в себя помогает третья чашечка американо.
Красивые кружки, к ним блюдечки. Дорогая кофемашина перемалывает зерна, а в нос бьет самое живое со всего этажа: аромат по-настоящему настоящего.
— Колумбия, Бразилия, Мексика? — она бессмысленно перечисляет страны, откуда мог прибыть этот чудесный напиток, пожалуй, единственное, что она выбирает добровольно и обоюдно со всем своим существом во всем этом офисе.
— Вьетнам? — последнее слово отозвалось в груди, как воспоминание из юности — свое первое путешествие за границу.
Она вспомнила простых мужчин на огромных зеленых бугристых плантациях. Они были в просторных штанах и длинных легких туниках. Она вспомнила, как помогала одной из семей собирать кофейные ягоды, после чего они пригласили разделить с ней свой ужин.
То была спонтанная поездка на деньги со дня рождения, которая подарила ей понимание о простых вещах, о счастье: оно не обязательно должно быть видимым и признанным.
Источник счастья — в чувстве принадлежности к чему-то за пределами собственной ограниченной жизни.
«Выйти из ограниченности. Выйти из ограниченности. Выйти из ограниченности» — словно мантру, вторила девушка, отвечая на всё новые и новые звонки разрывающихся телефонов. В соседнем кабинете заедает принтер, через стол начальник шутит с подчиненным, на пороге прошли звонкие туфли, менеджер ругается с клиентом, а в лицо смотрит экран с очередным письмом от руководителя с пометкой «важно».
Офисный гул в мгновение превратился в бессвязный поток, который перестал касаться единственного человека со всего этажа.
Важность своей персоны — была переоценена. Важность четвертого этажа главной высотки страны — тоже. Важность начальника и тем более амбиции в очередном из тысяч агентств недвижимости?
Гонка за Московской мечтой – о известности, признании, богатом муже и ты не хуже. О вашей двухяруской квартире в модном квартале – в миг потеряли смысл.
За что ты хочешь быть известна? В чем признана? Богатый муж нужен, если ты болеешь и лекарства привозит не он, а курьер? Эта огромная квартира в элитном районе имеет смысл, когда твои гости — твои соседи, которые, как и ты, в гонке за элитными соседями?
Вьетнам забылся надолго и вспомнился, когда всю разговорную массу о «важном» разбил яркий аромат кофе.
Телефоны перестали звонить. Коллеги — говорить. Сообщения — приходить.
Всё осталось в том офисе выцветших надежд, где мысли путались, а люди терялись.