ᅠ ᅠТРЕЙД-ЗАРИСОВКА
«Летний фестиваль, как всегда, шумел и гремел задолго до наступления темноты. Горящие гирлянды тянулись над головами, палатки с едой и безделушками выстраивались рядами вдоль пешеходных улиц, и в воздухе стоял сладкий запах жареного теста, карамели и дыма от гриля. Толпа гудела, смех, голоса, звонкий лай собак, музыка из разных колонок смешивались в один живой, пульсирующий ритм. Было около восьми вечера, и жара, наконец, спала, уступив место теплому бризу, гуляющему по раскалённому асфальту.
Компания из пятерых друзей неспешно шла по центральной аллее, оставляя за собой огромную и заполненную парковку. Таки шёл впереди, без особой цели, просто скользил взглядом по прилавкам, поглядывал на людей, изредка кивая знакомым. Фиона шагала рядом, руки в карманах джинсовки, волосы, рыжие, растрепанные, сбивались на лицо. Позади плелись Наоми, болтая без умолку с Кацухисой о его любовной жизни с однокурсницей, а Ринтаро шагал в стороне, раслабленно разглядывая цены на такояки и явно прикидывая, сколько еды можно купить на оставшиеся йены.
– Да тут..очереди как на запуск в космос, – проворчал Рин, засунув руки в карманы. – Проще было бы купить еды заранее, как и предлагали.
– Так тогда не было бы атмосферы, – ухмыльнулся зеленоголовый, заглянув на ребят через плечо. – Всё веселье как раз в этом, толкаться, искать вкусняшки, тратить деньги на ерунду и жалеть об этом потом.
– У тебя странное понятие веселья, старик, – буркнул Рин, но с небольшой насмешкой, поматывая легонько головой.
– Давайте встретимся у большого дерева перед началом фейерверков, – предложила Наоми, щёлкнув пару фотографий витрин. – Там открытое место, видно будет лучше всего.
– Разбредаемся получается? – уточнила Фиона, окидывая взглядом, слегка позевывая.
– Пять минут свободы, – кивнул Таки. – Главное не теряйтесь, как в прошлый раз, когда Рин ушёл за лапшой и вернулся через сорок минут.
– Это была очередь, я не терялся, – промямлил Ринтаро со слабым закатыванием глаз.
– Ну да, конечно, – протянула Наоми, уже отдаляясь к ряду с напитками, начиная отбегать от ребят. – Встретимся у дерева!
Разошлись. Кто-то пошёл к еде, кто-то к напиткам, кто-то к сувенирам и игрушкам. Таки остался рядом с Фионой. Не то чтобы он специально держался рядом, просто пошёл по инерции, а она не возражала. Решили свернуть за угол, и взгляд рыженькой сразу же притянул к себе прилавок с мелкими украшениями и безделушками. Таких было несколько. Где-то украшения повторялись собой, но разнились в ценах. А где-то были и уникальные экземпляры. Прилавок стоял между палаткой с фонариками и лотком с бамбуковыми веерами, неяркий, не бросающийся в глаза. Хозяйка прилавка - пожилая женщина с серыми, аккуратно заколотыми волосами, сидела на табуретке и что-то шила тонкой иглой, возможно простая вышивка на ткани для удовольствия. Вокруг неё, на чёрной бархатной ткани, рассыпались кольца, подвески, заколки, браслеты, всё разной степени старомодности, но встречались и что-то из современной классики. Некоторые выглядели винтажно, другие, как детские игрушки, но были и вещи, цепляющие взгляд. Как раз таки была одна такая.
Хори подошла ближе и остановилась, склонившись над прилавком. Её взгляд, блуждающий по поверхности с украшениями, зацепился за тонкую подвеску с пентаграммой; грубоватая форма, тусклый металл, но в центре был вставлен искусственный камень, мерцающий в огнях фонарей.
– Оу-у, а это уже выглядит подозрительно, – усмехнулся крашенный попугай, заглядывая ей через плечо. – Когда свою секту будешь открывать?
– Придурок, – не оборачиваясь, отозвалась Фиона себе под нос. – Это просто стиль. Готика. Мистика. Ты бы ничего не понял.
– Ага, мистическая Фиона, верховная жрица парковочной зоны.
Рыжая лишь фыркнула, но хоть и голосе звучало веселье, она не стала ему что либо отвечать, просто повернулась к женщине за прилавком, – Можно эту, пожалуйста?
Та уже потянулась за маленьким мешочком из ткани, как Фиона внезапно замерла. Хлопнула ладонью по карману джинсовки, потом по другому, нахмурилась, порылась в задних.
– Да ты шутишь что ли… – пробормотала голубоглазая и взглянула на Таки с мрачным видом с выраженным тихим раздражением. – Кошелёк в машине Рина. На парковке. Чёрт.
Таки, наблюдая за этим с ехидной улыбкой, покачал головой, – Неудивительно. Ты бы и голову забыла, если б её не прикрутили к шее.
– Я сейчас сбегаю, тут не так далеко, – промямлила та себе под нос, но Такамура уже достал кошелёк и протянул женщине нужную сумму
– Считай подарком, – произнёс сердцеед, как его прозвали парочка фанатов, и вложил упакованную подвеску ей в руку, выдавая вместе с этим свое "очаровательное" подмигивание, – В честь твоего старческого маразма. Надо запомнить эту дату.
– Мы с тобой ровесники, идиот, – буркнула Фиона, но уже не пыталась вернуть упаковку, лишь аккуратно сжала в ладошке. Было небольшое недовольство и бунт внутри, что за неё заплатили и даже не дали шанса заплатить за себя за такую безделушку.
– Можно было просто сказать спасибо, знаешь ли!
– Иди к чёрту, – с небольшим бубнежем, но всё-таки Фи взяла пакетик и развязала шнурок, доставая подвеску и повертев в руках. Дешёвый металл сиял в свете фонарей, переливаясь странным светом, почти фиолетовым. Пентаграмма лилового оттенка прелестно сверкала на теплом уличном свету. Подвеска казалась чем-то совсем не от мира сего на фоне всей этой глупой суеты фестиваля. Фиона неуверенно повесила её на шею и поправила свою косу на плече.
– Подходит, – после небольшой паузы в диалоге прозвучал тихий комплимент, владелец которого не смог словно бы отвести своего мягкого взгляда с девицы, – Мистика тебе к лицу, полагаю.
Дама повернулась к нему и сощурилась, словно бы с подозрением того, что ещё какие-то острые фразы полетят из этого рта.
– Ну-ну, – усмехнулся Таки, заметив на своем лбу невидимую красную точку снайпера, – Успокойся, не будет никаких шуток! – "расскаялся" злоумышленник дамских сердец поднимая руки вверх, ожидая когда голубые глаза спустят с него их прицел, – ...Лучше заколдуй меня до ближайшей лавки с якитори, умираю от голода так-то.
Хори на секунду уже поверила, что обладатель раздражающей щетины сдался и не станет с ней шутит, но вновь оно, острая шутка в её сторону насчёт её любви к готическим украшениям. Уставший и раздраженный стон последовал после удара девушки в плечо бездельника. — Боги, ты невыносим! Так и знала, что скажешь что-то такое!
– Ауч! Аккуратнее там, поцарапаешь ещё это очаровательное лицо! Тебя мои фанаты не простят, – очередная вкинутая фраза Такамуры и Фиона была готова треснуть его по голове, но вместо этого из их губ сбежал небольшой смех от собственного же дурачья. Напряжение словно сдулось с ситуации, пока их диалог заливался остатками хихиканья и колких фраз.
– Нашли что-то интересное? – спросила розоволосая, подходя к ним с маленькой препрыжкой в своем шаге, смахивая пот со лба и оглядываясь, ища взглядом других двух парней.
– Только эзотерику, – ответил Китару, кивнув на Фиону, пряча ладони в карманы джинсы.
— Прелесть, подарочек или сама купила? – радостно удивилась Йокаяма, рассматривая теперь дешёвое украшение, делая шаг вперёд и аккуратно подушечками пальцев проводя по изделию.
Рыжая бросила взгляд на парня, что в свою очередь довольный собой смотрел на картину перед собой, затем пожала плечами на вопрос Бубльгум, – Подарок...Наверное.
– Да мелочь, а не подарок. Я бы этим глазкам весь мир скупил, вот честно! – самодовольно продолжал Китару, ощущая себя романтиком за одну только эту фразу, не заметив по началу косой взгляд девушек, что видимо посчитали это очередной его шуткой или подкатом из мира вне. Хотя почему только видимо, так и было на самом деле, две подружки лишь сдавленно просмеялись про себя и пошли к месту встречи, где возможно уже стояли Рин и Кацу.
У дерева, которое обозначили как точку встречи, было открытое пространство рядом с небольшим прудом давало отличный обзор на вечернее небо. Время близилось к десяти. Люди уже рассаживались на траву, кто-то стоял, кто-то устроился на пледах, готовя свои камеры и рты для закуски. Фиона села, подогнув ноги, и начала пить холодный зелёный чай из стакана с трубочкой.
Наоми купила себе сладкой газировки и несколько штучек моти, делясь с Фионой. Китару, Кацухиса и Ринтаро закупились якитори - куриные кусочки на шпажках, раскладывая эти самые кусочки по пластиковым тарелкам. Запах жареного мяса, дым и огни складывались в идеально летнюю картинку.
– Первый залп сейчас будет, обожаю снимать первые залпы, – сказала Наоми, наводя новенькую камеру в небо, фиксируя свое сидячее положение.
В тот же момент тишину прорезал свист, и в ночное небо взлетела первая ракета, оставив за собой след серебристого дыма. Через секунду он расцвёл огромным синим шаром, который рассыпался звёздами, осыпающимися вниз. Толпа ахнула. Рядом дети захлопали в ладоши, кто-то вскрикнул от радости и восхищения с детским испугом. За первым фейерверком последовал второй, третий, жёлтые, красные, зелёные искры рассыпались по небу.
Хори не отрывала глаз от огней, пока уголки губ поднялись чуть ли не в самую нежную улыбку, которую мир только мог увидеть. Огни с того места действительно выглядели так волшебно, словно можно было протянуть руку и поймать летящие вниз искры. В один момент рыжая голова почувствовала, как Таки повернул голову и его взгляд упал на её шею. Подвеска сверкала в такт фейерверкам, отражая каждый свет, что мог только появится на небе. Металл поблёскивал так, будто был отполирован до зеркального блеска.
Такамура тихо усмехнулся и отвёл свой взгляд обратно на огни в небе, – ...Всё-таки..тебе к лицу, – пробормотал он, почти неслышно, кусая слабо зубами кончик большого пальца, как бы сдержать свою радость внутри себя, но...Хори уже заметила нотки положительных и бушующих чувств у зеленоволосого, наблюдая за его мимикой и искрой в таких же голубых глазах. Прищурилась легонько, но не стала ничего говорить...пока что.
Наоми же снимала видео, одновременно комментируя каждый красочный взрыв. Ринтаро жевал молча, будто фейерверки были просто неплохим фоном для еды. Кацухиса развалился на траве, закинув руки за голову, и просто смотрел в небо, улыбаясь слабо, иногда попадая в кадр Наоми кидая какие-то жесты руками, или высунуть язык, как и делала сама розоволосая. Фейерверки же длились не так долго, как сама подготовка к ним, минут двадцать, а может и тридцать. Последние залпы оказались особенно громкими и яркими, как апофеоз всего вечера. В небе расцвели два десятка огненных шаров одновременно, и от толпы донеслись восторженные крики и аплодисменты, особенно от двух детей, что сидели на пледе рядом с родителями, недалеко от пледа ребят.
– Вот это было круто! – воскликнула Мисс Сахарная Вата, пролистывая кучу фотографий и видео на своей камере, что не говоря уже о камере телефона, где было кучу фотографий с разными эффектами и масками, – Сняла почти всё! Потом смонтирую и скину в чат.
– А я проголодалась снова, – пробормотала ведьма восточных краев и встала, стряхивая траву с колен и зада. – Кто со мной? Что тут вообще ещё продают?
Китару тут же поднялся, не отрывая радостного взгляда с рыжей, пока встряхивался, – Слушаюсь, жрица пентаграммы. С Вами хоть куда.
– Эй, а других спросить? Платить то кто будет? – завозмущался Кацухиса с недовольным лицом, хоть и не прилагал никаких усилий, чтобы встать и пойти с ними на охоту за закуской.
– Ты не хочешь, – промямлил Таки, взглянув на сидящего шатена, слабо толкнув ногой, по-дружески, хоть и слабая хмурина с этой ухмылкой говорила, что зеленоволосый хотел бы побыть наедине с Фионой.
– О, ну, я не против перекусить чего-то, – проговорила Наоми, вызываясь неосознанно на роль третьего колеса. Розоволосая быстро встала, пока на ее висела камера, а на плече небольшая сумка для необходимых мелких вещей. Фиона была только рада, больше времени провести с Наоми - это то, чего ей не хватало последние недели.
Девчонки, обернув руки по-дамски, пошли обратно к палаткам, теряясь в толпе и начиная девичью болтовню о всяком новом. Фейерверки остались позади, но свет фонарей и звуки праздника не утихали. Подвеска на шее Хори продолжала сиять, как будто впитала в себя весь свет этого вечера, и ещё немного очарованные взгляды прохожих.
– Чёрт, – Такамура тяжеловато вздохнул, но поспешил за дамами, чтобы не потерять в толпе и может быть попробовать заплатить за девушек последними купюрами из кошелька.
Недалеко была милая лавка двух подрабатывающих подростков, там ребята и купили по порции маленьких пирожков с кремом, завернутых в горячее, мягкое тесто. Таки жевал, молча, прищурившись, глядя, как медленно расходится толпа. Две дамы же уселись на скамейку у фонаря, слегка уставшие, но довольные, болтая ни о чем.
– Ну что, – сказал Кацухиса, закидывая в рот последний кусочек пирожка, потянувшись, стараясь сдержаться, чтобы не зевнуть, – Думаю, вечер удался. По домам бы, мне завтра с утра на работу.
– Ой, мне тоже. Пора бы нам уже, – пробубнела Йокаяма, смотря на время на часах, затем устало кладя голову на плечо рыжей подруги, высасывая из пирожка немного крема, что так и таял на языке.
Вокруг начинали собирать палатки, свет в некоторых местах гас, но народ ещё долго не собирался расходиться, разгудивая раслабленно по тропинкам и наслаждаясь выходным. Дети крутили светящиеся палочки, смеялись, взрослые ждали в очередях за сладкой ватой, обсуждая салют или бытовые вещи в их жизнях.
– Поехали? – спросил Рин, перекинув рюкзак на одно плечо, – Я всех могу подбросить до дома. Не в тягу.
– Ага, – кивнул Кацухиса, ещё немного потягиваясь, после пересобирая небольшой хвост потуже.
– Меня тоже, ноги уже отваливаются, только меня к Дженне, я адрес напишу, – сказала Йокаяма, доставая телефон, печатая смски, но отрываясь чтобы взглянуть на "парочку". – Фи, Таки, вы как? С нами?
Фиона глянула на Таки, словно бы ища ответа от него, чтобы самой ответить, тот же неопределённо пожал плечами, потом махнул рукой, – Вы езжайте. Мы ещё немного пройдёмся.
— Ага, по следам ведьминого ритуала, — ухмыльнулся Кацухиса себе под нос, кулаком скрывая злорадскую улыбку на губах. Эти двое никогда не ладили так хорошо, как с остальными. Ну...Кацухиса ещё мог повздорить с Китару из-за долгов.
Фиона со вздохом закатила глаза на шатена, пытаясь дотянуться, чтобы пнуть его в коленку, – Ну конечно. Пойду выберу жертву для жертвоприношения. Но ты первый в списке, мелкотня.
– Я знал, что так и будет, – протянул Рин, вертя в руках ключи от машины. – Ладно, тогда до связи. Не затеряйтесь в кустах, пожалуйста.
– Не обещаю, – бросил Такамура и, запихнув в рот последний кусочек обонияки, поднялся со скамейки.
Через мгновение они остались вдвоём, когда остальные скрылись за поворотом дороги, ведущей к стоянке. Только он и она. Фонари всё ещё светили, но стало ощутимо тише. Ветер доносил обрывки разговоров, смех, музыку из дальнего уголка фестиваля. Приятная прохлада обнимала плечи, и Хори лишь легонько поёжилась, не то от ветра, не то от ощущений. Было какое-то странное послевкусие у этого вечера, как у сахара после мяты.
– И куда ты собрался прогуливаться?
– Никуда. Просто иду.
Фиона услышав эту простую фразу слегка прищурилась, словно бы ища какой-то подвох в его словах, шагах, действиях. Словно всё это не просто так. Вся эта прогулка. Но, оставалось ждать, когда тот сам расколится. Шагали по уже опустевшей аллее, лишь звук мычания парня было слышно, напевал какую-то мелодию. Мимо прошли двое подростков с огромными плюшевыми игрушками, купленными в лотереях. Один нес огромного розового кита, другой синего пса с глазами на половину лица. За ними тянулся сладкий запах кукурузы и карамели. Рыжеволосая шла молча, поправляя волосы с лица, чтобы не мешались. Подвеска на шее слегка постукивала о костяшки под кожей.
— Ты правда считаешь, что это всё чепуха? Ну, эзотерика, допустим. — вдруг спросила Фиона, повернув голову в сторону Таки, пока тот пытался сделать вид, что не смотрел за ней боковым зрением.
Ответа сразу не послышалось, лишь усмехнулся тихо и почти сонно, пряча ладони в карманы джинсы, разглядывая небо над головой, – Думаю, у всего есть значение. Даже у чепухи. Просто оно…не всегда глубокое. Или мистическое. Каждому своё.
– А у подвески?
– У неё есть история. Теперь. Ты забыла кошелёк, я заплатил, ты меня послала. Всё как надо.
– Это романтика по-твоему? – рассмеялась Фи, уже не боясь, что в поздний час они кого-то разбудят или потревожат, словно..это не было важным сейчас.
Голубые глаза Китару будто бы заблестели в ночи от одного лишь звука её смеха. Никак не смог сдержаться в этот раз, засмущался легонько, протирая тыльную часть шеи с застенчивой улыбкой, – Ну…это... Какая ещё может быть?
В этот раз она задумалась, и как раз, пока думала, свернули с главной улицы, прошли мимо темнеющей игровой зоны, где уже почти не было людей. Пустые стенды, выцветшие игрушки, выжженная лампами трава под ногами. Фонарей стало меньше, но зато лучше было видно небо, усыпанное крошечными звёздами, почти стёртыми городским светом.
– Я не люблю яркие украшения, – сказала Хори вдруг, словно бы неловкое откровение, что было бы редкостью услышать. – Но в этой штуке что-то есть. Как будто не пытается быть чем-то особенным. Просто...странная. Такая, как мне нравится. Ну и блестит.
– Ну..и отлично? Значит, ты её не выбросишь, когда мы поцапаемся в следующий раз.
– О, я, может, специально оставлю, чтобы она напоминала, насколько ты бываешь занозой в чужой заднице.
– Надеюсь только в твоей.
Таки рассмеялся слегка сдавлено, так что голова слегка упала вниз. Подняв голову и вздыхая с облегчением, то мог заметить на себе снова этот взгляд голубых глаз девы, что смотрели на его растрепанные соломы. Пауза затянулась, но была лёгкой, не неловкой. Просто шли рядом, в одном темпе, не заглушая вечернюю тишину. В этот момент, зеленоволосый казался чуть старше в тени, в этой темноте, почти зрело, несмотря на шило в одном месте. Остановились у небольшой смотровой площадки. С неё открывался вид на реку, на другую сторону города. Там огни отражались в воде, как будто всё вокруг утонуло в светлячках.
– У тебя есть такое место?
– Какое?
– Куда уходишь, когда не хочешь ни с кем говорить.
– Есть.
– И не скажешь, где?
– Тогда оно перестанет быть моим.
– Эгоист, – легонько рыжая ударила того по плечу.
Мимо прошёл пожилой мужчина с собакой, и Таки уступил ему дорожку. Они пошли дальше, медленно, словно стараясь не нарушить ту зыбкую гармонию, что вдруг установилась. Уже далеко позади остались шум, музыка, фонари. Остался только вечер и шаги по щебню.
– У тебя дома.
– Хм? – Фиона повернула голову к Таки, не совсем понимая о чем он после этой паузы.
– Ну, место, куда идешь, когда..не зочешь ни с кем говорить. Это у тебя дома.
– Почему...у меня? – спросила Фи легонько, вдруг, касаясь пальцами подвески. Однако, точного ответа не дождалась, увидела лишь то, как Такамура пожал плечами, неотрывая взгляда от неё самой. Его взгляд не бегал по всему её телу или лицу, он остановился, на её глазах. Над их головами пролетела птица, черной тенью скользнув по небу, заставляя заметить окружающую среду и вспомнить в целом про ребят.
– Думаешь, они уже доехали домой? – спросила Фиона, с небольшим зевком, стараясь не потирать кулачками глаза.
– Наверное. Рин, как обычно, на полпути нудел о пробках. Кац вырубился на заднем сидении, а Наоми по дороге пересматривает свои видео или переписывается с Дженной.
– Да, звучит как правда. И..кстати, что за Дженна?
– Оу, Дженна. Да так, барменша из ночного бара и старая знакомая Наоми, давно общаемся. Прикольная.
– А..ясно.
Вроде не было ничего такого в его ответе. Очередная общая подруга. Хотя, может не это было чем-то, что зацепило в голубоглазой, от чего та остановилась и повернулась к нему. Свет от дальнего фонаря слегка освещал её лицо. Подвеска на шее снова блеснула. – ..Спасибо
– За что?
– За подвеску. За вечер.
Таки чувствовал, как его сердце начинает стучать быстрее, будто подыгрывая ритму музыки, что он любил писать ночами. И сейчас, лишь бубнеж мог выдавить из себя, – ..Это было уж слишком рандомно, Фи, хах..
Сама Фиона лишь усмехнулась, и ветер растрепал ей волосы. Китару вдруг наклонился и поправил одну прядь, убирая её за ухо. Она не отпрянула, только хмыкнула. Они стояли, переглянувшись, потом одновременно засмеялись, даже не ясно почему и от чего, просто засмеялись . Где-то вдалеке снова хлопнул одинокий фейерверк, запоздалый, случайный, будто финальная точка. Оба посмотрели вверх, но небо уже было тёмным, звёздным, без огней.
Фиона вздохнула, слегка покрываясь дрожью от прохладного ветра, – Пошли. Холодно уже. – посмотрев по карте куда стоило идти, они пошли, не спеша, лишь иногда пытаясь поставить друг другу подножки. Двое в тени уходящего лета. С подвеской, сверкающей в ночи, как точка отсчёта чего-то нового из пепла старого.»