
Зима ещё не отпустила город. Снаружи тянулся густой морозный воздух, и даже сквозь стены академии чувствовалась холодная свежесть утра. Солнце ещё не поднялось, только бледное свечение из-за горизонта давало миру намёк на скорое пробуждение. В длинных коридорах, где лампы не горели, царил полумрак, и от этого тишина казалась плотнее, глубже. Школа выглядела чужой и пустой, будто не здание для уроков, а замерший в снежной спячке организм.

«Библиотека была заполнена тишиной, но не той, что хрупкая и острая, а густой, как мёд, липкой и тягучей, тишиной, в которой каждый звук будто отдалялся во времени. За окнами уже сгущался сумрак, и дневной свет в окнах утратил своё золото, став более пепельным. Сквозняк лёгким движением колыхал тонкие листы на чужих столах, а лампы над головой горели жёлто-белым, тёплым, почти сонным светом.

«Хори ворвалась в зал с жаром летнего ветра, вплетённого в дыхание, будто за ней шёл сам знойный день: тяжёлый, пыльный, оглушённый гулом транспорта и часовыми стрелками. Плечи дрожали от спешки, сердце стучало в ритме городского рока, а рыжие волосы, распущенные и спутанные, как языки пламени, касались разгорячённой шеи, слипались на затылке, липли к ключицам и лежали чуть лохмато на спине. Она сорвала рюкзак с плеча, бросила его у стены, не глядя, и опустилась на корточки, будто сбросить с себя груз, но жар остался внутри, расползаясь по телу липкой сладостью усталости.

«7 июня. День выдался на удивление жарким. Летний зной будто решил отпраздновать день рождения Амэцуки вместе с остальными, припечатывая солнечные зайчики к окнам и заставляя воздух дрожать над асфальтом. Девушка стояла в школьном дворе, окружённая шумными одноклассниками, которые казались чересчур оживлёнными. Смех, пожелания, даже шарики кто-то принёс. Киришима устроил ей неуклюжее караоке прямо у здания, а Яойорозу и Сато испекли домашний, но большой торт со свечами, заботливо уложенный в коробку с лентами. Даже Токоями пришёл, мрачно, по-своему, но пришёл.

«Летний фестиваль, как всегда, шумел и гремел задолго до наступления темноты. Горящие гирлянды тянулись над головами, палатки с едой и безделушками выстраивались рядами вдоль пешеходных улиц, и в воздухе стоял сладкий запах жареного теста, карамели и дыма от гриля. Толпа гудела, смех, голоса, звонкий лай собак, музыка из разных колонок смешивались в один живой, пульсирующий ритм. Было около восьми вечера, и жара, наконец, спала, уступив место теплому бризу, гуляющему по раскалённому асфальту.

«Ранняя весна в парке была полна обещаний. Ещё прохладная, с тонкой пеленой тумана у земли, она как будто шептала: "Почти". Почти тепло, почти зелено, почти лето. Ветки деревьев всё ещё голые, только на некоторых начали проклёвываться крошечные почки, стыдливо прячущиеся в бурой коре. Асфальт ещё влажный после недавнего дождя, лужицы отражают небо, которое наконец стало голубым, а не серым. Всё вокруг дышит ожиданием, а в воздухе влажный аромат земли, чайных лепестков и чего-то..нового.