ᅠ ᅠМИНИ-ЗАРИСОВКА

«Хори ворвалась в зал с жаром летнего ветра, вплетённого в дыхание, будто за ней шёл сам знойный день: тяжёлый, пыльный, оглушённый гулом транспорта и часовыми стрелками. Плечи дрожали от спешки, сердце стучало в ритме городского рока, а рыжие волосы, распущенные и спутанные, как языки пламени, касались разгорячённой шеи, слипались на затылке, липли к ключицам и лежали чуть лохмато на спине. Она сорвала рюкзак с плеча, бросила его у стены, не глядя, и опустилась на корточки, будто сбросить с себя груз, но жар остался внутри, расползаясь по телу липкой сладостью усталости.

С другого конца зала крашеный уже наблюдал. Его голубоглазый взгляд скользил по ней, не требуя слов, он видел всё: полуоткрытый рот, ловящий воздух, сбившееся дыхание, то, как она попыталась пригладить волосы, на автомате, как человек, помнящий, что должен выглядеть "нормально", но не имеющий на это ни одной лишней секунды. Рыжие пряди казались живыми, буйными, невоздержанными, как и непривычно ей было, стоя перед людьми, без своего привычного образа или косы.

– Через ураган пробиралась, ха? – тихо усмехнулся Таки в привычном тоне, но не в укор, а словно медленно принимал её такую, неотёсанную, растрёпанную, дрожащую от бега и спешки.

Хори фыркнула, с усталой улыбкой, легонько закатывая глаза. – Дурень. Не успела просто собраться, да и ветер долбанный, — пробормотала, стягивая худи с плеч. Под ней была тонкая майка, почти полупрозрачная от жары и пота, прилегавшая к телу, как влажная ткань на глиняной статуе. – Хотела чуть позже заплести, но не вышло. Итак опаздывала.

Голубоглазый поднялся, не торопясь, и подошёл ближе. Тело двигалось с уверенностью, словно бы хищника, но не торопливо, будто каждое движение имело смысл. Уселся рядом, но не впритык. Рука скользнула вдоль её плеча, будто невзначай, но ощутимо тёплая, плотная, надёжная.

– Это не дело, – выдохнул парень, и в голосе прозвучала не строгость, а почти нежность, завуалированная в привычной полушточном тоне. – Такую огненную гриву нельзя отпускать на самотёк. Дай-ка я просто..

Фиона уселась рядом, и он мягко подтянул её к себе, направляя, будто приглашающий жест, без давления на первый взгляд. Спина её оказалась у его груди, а его колени, удобной опорой, как будто так и должно было быть. Она почти беззвучно выдохнула, позволив себе на мгновение расслабиться в его руках.

Пальцы коснулись её волос, тёплые, широкие, мягкие. Он просто стал собирать пряди, как цветочки из клумбы в ту пьяную ночь. Каждое прикосновение было бережным, неторопливым. Распутывал узлы, разглаживал спутанное, словно отматывал назад беспокойный день, возвращая ей покой, которого она не просила, но остро нуждалась в секрете.

Пряди шуршали под его руками, шелестели, как сухая трава под вечерним ветром. Волосы были влажными у корней и сухими на концах, тёплыми, как солнечные лучи, впитавшиеся за день. Видимо она приняла душ ещё вчера и не всё успело обсохнуть как надо к утру. Такамура водил по ним пальцами, разделяя их, перебирая, словно перебирал что-то хрупкое, аккуратно, чтобы не сломать, не порвать, не испортить.

— Ты чертовски красивая с этой лохматой гривой, знала? — указала жаба в образе парня тихо, наклоняясь ближе, чтобы взглянуть на выражение лица рыжей, с этими хитрыми глазенками, почти как у непослушного и озорного кота.

Рыжая лишь усмехнулась легонько под нос, не открывая глаз с Наоми, что стояла перед ними, хихикала и снимала на видео для инстаграма. – Ты просто любишь возиться с моими волосами. Признайся уже.

Брюнет с крашенными концами не ответил, только чуть крепче взял прядь у основания, и начал плести. Пальцы двигались медленно, уверенно: правая прядь в влево, левая в вправо, перекрёстия, натяжения. Косичка складывалась, словно заклинание. Вплетывал в неё ритм, которым она дышала, когда пела. Он знал его. Наизусть.

Её дыхание выровнялось. Плечи опустились. Она уже не держала осанку, не следила за собой, просто позволяла ему делать, что он делает. Потому что он делал это не для внешнего вида, не из причудливой заботы, а потому что знал, что с нормальным видом ей было бы спокойней репетировать.

Он дотянулся до её груди, чтобы перекинуть косу через плечо, чтобы поправить окончательно её внешний вид, и она слабо вздрогнула от неожиданной близости, но не отстранилась. Он медленно, очень мягко пропустил пальцы по длине косы, как будто хотел выгладить каждую эмоцию, оставшуюся в ней за день. Пальцы аккуратно подергивали аккуратно за сплетенные пряди, чтобы сделать пышней, привлекательней для кадра. Снимая резинку, чтобы вновь завязать конец.

Щёлк резинки прозвучал почти интимно. Она скользнула взгляд от розоволосой и посмотрела на кончик косы, аккуратный, чуть тугой, но не слишком. Потом, на него. В её взгляде было что-то тёплое, спокойное, как тлеющий уголёк в ночи, который не пылает, но согревает. Но и что-то неуверенное, как бы не зная как реагировать или какие слова стоило бы сказать.

– Теперь ты снова собрана, – выдохнул он и дотронулся до её талии, пальцами, обнимая не как друг, а как тот, кто знает, где у неё центр тяжести. Где та точка, на которую можно опереться, если всё вокруг трещит. Почти как ухажер, что и заставляло Наоми пикнуть и уйти к остальным ребятам, чтобы не мешать теплому моменту "дружеской" близости. – Красавица, правда, хм?

Фиона прикрыла глаза, уронив голову вперёд, склоняясь, чтобы ускользнуть из его крепкой хватки. Рука пыталась нащупать одну из декоративных подушек.

— Ты идеален, когда молчишь, — прошептала Фиона, не открывая глаз, прощупав подушку и ударив назад, попав почти на лицу Таки, что лишь усмехнулся и дальше притягивал её к себе, в свои объятия.

– Ты, когда не споришь, тоже неплоха, – ответил Китару тихо, почти язвительно, и специально касаясь губами макушки её головы. Точнее пытаясь, пока она отбивалась от его неожиданных нежностей.

Так и начался день музыкальной группы, с опоздавшей вокалисткой и дурачьем клавишника в сторону любимой, уже не секрет, девушки. По крайней мере, не секретом для остальной части группы.»