"Одна из многих": рецензия человека с РАС, который мечтает о прозрачном мире
Или почему сериал, пугающий людей, для меня выглядит как облегчение
Я смотрю новый сериал Винса Гиллигана "Одна из многих" (Pluribus) и не могу избавиться от странного ощущения: мир, который создатели сериала подают как антиутопию, а для меня он выглядит как... утопия? Если что пока посмотрела 3 серии и дальше будут спойлеры.
Многие критики говорят о кошмаре потери индивидуальности. О жутком коллективном разуме, который стирает границы между людьми. О принудительном счастье, которое убивает всё человеческое. А я смотрю на этот мир, где все понимают друг друга напрямую, где не нужно расшифровывать намёки и социальные игры, где никто не может лгать, и думаю: "Боже, как бы мне хотелось там жить".
Кэрол: несчастье как способ существования
Давайте начнём с главной героини. Рэй Сихорн играет Кэрол Стурк – писательницу романтических фэнтези, которую можно назвать самым несчастным человеком на Земле. Она просто эмоциональный хаос, женщина, которая не может контролировать свой гнев, алкоголичка и, возможно, давно в глубокой депрессией.
Кэрол была несчастна до объединения. Мы видим это и в краткой зарисовке из Норвегии (или где они там были). Её депрессия привела к алкоголизму, который только усилил ненависть к собственной жизни. В этом флешбэке мы видим, как её партнёрка (?) Хелен шутит: "Тебе нравится чувствовать себя плохо!", – и в этом вся Кэрол. Она скрывала свою лесбийскую идентичность, чтобы писать гетеронормативные романы, меняя женского персонажа на мужчину. Она презирала своих фанатов и собственные книги.
Кэрол принимала лекарства от тревоги и депрессии, пила, полностью потеряла аппетит ко всему хорошему. Это важная деталь: мы не созданы быть счастливыми постоянно, это правда. Но и Кэрол крайность. Её существование – это хроническое страдание, отказ от себя, такая же жизнь в маске.
Сериал не романтизирует это. Наоборот, он показывает, что когда весь мир становится счастливым, выясняется: Кэрол никогда не понимала, что такое счастье и свобода. Её борьба за "старый мир" – это не борьба за что-то хорошее. Это борьба за право остаться несчастной.
Прозрачный мир без социальных игр
А теперь о том, что делает этот сериал таким чудесным для меня. Коллективный разум в "Одной из многих" обладает одной ключевой характеристикой: он неспособен лгать. Восемь миллиардов человек делятся всеми воспоминаниями, мыслями, знаниями. Они обладают телепатией – массовой координацией через ульевой, роевый разум. Все понимают друг друга напрямую, мгновенно, без слов.
Для нейротипичного человека это кошмар – потеря приватности, невозможность скрыть что-то личное. Для человека с РАС (не каждого, а именно меня), который всю жизнь пытается расшифровать невысказанные правила социального взаимодействия, угадать, что на самом деле имел в виду собеседник, понять скрытые мотивы за вежливыми фразами – это свобода.
Не нужно читать между строк. Не нужно интерпретировать мимику, тон голоса, позу тела. Не нужно гадать: "Он улыбается, потому что ему приятно, или потому что так положено?". Не нужно мучительно вспоминать каталог социальных правил: "В этой ситуации я должен сказать X или Y? Если я скажу Z, это будет оскорблением?".
В коллективном разуме всё прозрачно. Каждый знает своё место не через конкуренцию и социальные игры, а через органичное понимание. Коллективный разум хочет сделать Кэрол счастливой, несмотря ни на что. Когда она саркастически просит ручную гранату – они дают ей её, потому что принимают всё в добросовестной буквальности, даже когда смутно чувствуют, что не должны.
Парадокс эмоционального интеллекта
Но вот парадокс, который делает этот сериал ещё более интересным: у коллективного разума нет эмоционального интеллекта. Это не проблема аутичных людей. Исследования показывают, что люди с РАС часто обладают усиленной эмоциональной эмпатией – чувствуют эмоции других глубже и острее, чем нейротипичные люди.
Проблема не в способности чувствовать. Проблема в когнитивной эмпатии – способности понять намерения, распознать невербальные сигналы, угадать, что человек имеет в виду, когда говорит одно, а думает другое. И это проблема не только аутичных людей – это проблема коммуникации между аутичными и нейротипичными людьми.
Проблема двойной эмпатии
Существует концепция "проблемы двойной эмпатии", разработанная социологом Дамианом Милтоном. Она утверждает: трудности в коммуникации между аутичными и нейротипичными людьми возникают с обеих сторон. Это не дефицит аутичных людей – это разрыв в способах понимания друг друга (ментализации).
Аутичные люди зачастую прекрасно понимают других аутичных людей. Среди нейротипичных и отличных же, один говорит буквально, другой ищет скрытый смысл. Один показывает эмоции через стимминг и прямые слова, другой через микровыражения лица и тон голоса.
В нейротипичном мире ментализация – это труд. Нужно постоянно гадать, интерпретировать, проверять свои гипотезы. А что если ошибёшься? Что если неправильно прочитаешь сигнал? В коллективном разуме ментализация становится не нужной или, точнее, автоматической. Все состояния открыты, доступны, понятны напрямую. Не нужно угадывать, что чувствует другой человек. Ты просто знаешь.
И это звучит как облегчение не только для аутичных людей. Это облегчение для всех, кто устал от бесконечных социальных переговоров, от необходимости играть роли, от страха быть непонятым.
Тело помнит гнев
В сериале есть деталь, которая превращает эту утопию в нечто более сложное. Когда Кэрол злится, коллективный разум буквально переживает а-ля короткое замыкание – он не может обработать эмоцию более сложную, чем простая доброта? Её негативные эмоции (их проявления, например, ор и истерика) вызывают физические страдания у людей из коллективного разума, эпилептические припадки и даже смерти. В одном эпизоде Кэрол убивает 11 миллионов человек просто тем, что кричит на Зосю.
Это невероятная метафора того, как эмоции живут в теле и влияют на мир вокруг. В терапии травмы мы работаем с концепцией "тело помнит всё" – идеей Бессела ван дер Колка о том, что травма откладывается не только в памяти, но в теле, в нервной системе, в мышцах. Непрожитый гнев, подавленная боль, замороженный страх – всё это продолжает жить в нас, влияя на наше поведение и самочувствие.
В "Одной из многих" эта метафора становится буквальной. Коллективный разум настолько чувствителен, настолько открыт эмоциям, что негативность одного человека становится травмой для всех.
Для аутичных людей, которые часто испытывают сенсорную и эмоциональную перегрузку, это знакомое ощущение. Когда эмоция слишком сильная, она захватывает всё тело. Это не плохое настроение – это физическое состояние, которое невозможно игнорировать. То, что нейротипичные люди называют "мелтдауном" – это момент, когда система перегружена настолько, что отключается способность контролировать реакции. В сериале коллективный разум испытывает нечто похожее, но в масштабах всего человечества.
Психоделический опыт и "Прекрасная зелёная": когда связь не убивает личность
Здесь важно сделать оговорку. Когда я говорю, что хотела бы жить в мире коллективного разума, я не имею в виду буквально тот коллективный разум, который показан в сериале (в стиле роя или планеты Венома), хотя и он сойдёт, если честно. В сериале есть фундаментальная проблема: индивидуальность растворяется. Кэрол перестаёт быть Кэрол. Хелен перестаёт быть Хелен. Остаётся только Мы.
Но существует другая модель – та, которую описывают люди после психоделического опыта. Исследования показывают, что ЛСД и псилоцибин усиливают эмпатию, не стирая личность. Люди сообщают о чувствах близости к другим, о способности мгновенно понимать намерения, о том, что социальная коммуникация становится прозрачной и безопасной. При этом мы остаемся собой, просто более открытыми, более связанными, но не растворёнными в чужом сознании.
Французский фильм "Прекрасная зелёная" (1996) показывает именно такое общество. Планета, где люди овладели телепатией, живут в гармонии, отказались от технологий ради развития естественных способностей. Критически важно: все сохранили индивидуальные имена, личности, уникальные таланты. Телепатия устраняет ложь, двуличие, социальные игры, но не стирает границы между людьми. Это красиво.
Когда главная героиня прилетает на Землю, её ужасает не только загрязнение окружающей среды, а ложь. Постоянные социальные маски. Необходимость угадывать, что человек на самом деле имеет в виду. Все те вещи, которые делают нейротипичный мир таким изнуряющим для людей с РАС.
Вот чего я хочу: не коллективного разума, где восемь миллиардов людей становятся одним существом. Я хочу мира, где каждый остаётся собой, но связь между людьми становится прямой, честной, прозрачной. Где не нужно расшифровывать намёки. Где эмоции передаются не через сложные невербальные коды, а через прямое понимание. Где маскировка больше не нужна, потому что тебя понимают таким, какой ты есть.
Мир без маскировки
Одна из самых изнуряющих частей жизни с РАС – это необходимость маскироваться. Постоянно. Каждый день. Подавлять естественные реакции. Имитировать нейротипичное поведение. Скрывать стимминг. Форсировать зрительный контакт. Улыбаться, когда не чувствуешь радости, потому что так принято. Говорить не то, что думаешь, а то, что от тебя ждут услышать. И впервые в своей жизни именно это я обсуждаю сейчас в терапии.
Маскировка – это не выбор. Это стратегия выживания и она истощает. Исследования показывают, что хроническая маскировка приводит к выгоранию, депрессии, тревожным расстройствам. Тратишь всю энергию на то, чтобы казаться нормальным и не остаётся сил на саму жизнь.
В коллективном разуме "Одной из многих" маскировка невозможна и не нужна. Все мысли открыты. Все эмоции видны. Невозможно притворяться. И как бы странно это ни звучало, для многих аутичных людей это было бы облегчением.
Не потому что мы хотим потерять себя.
А потому что мы устали притворяться кем-то другим.
Кэрол в сериале – это интересный контрапункт. Она всю жизнь тоже маскировалась: скрывала лесбийскую идентичность, писала романы, которые презирала, играла роль для фанатов. И когда приходит коллективный разум, предлагающий мир без масок, она отказывается. Она цепляется за право оставаться несчастной, закрытой, одинокой.
Я понимаю её и с другой стороны. Потому что коллективный разум предлагает не просто "снять маску". Он предлагает раствориться. А это, все-таки, разные вещи.
Homo bonus
Здесь важно вспомнить книгу голландского историка Рутгера Брегмана "Homo Bonus: Обнадёживающая история человечества". Брегман доказывает то, что противоречит нашим культурным представлениям о человеческой природе: мы эволюционно запрограммированы на доброту, сотрудничество и взаимопомощь. Это не наивный идеализм – это научный факт, подтверждённый антропологией, нейробиологией, историей.
Брегман описывает процесс "самоодомашнивания" (Homo puppy) – как наши предки развили способность подавлять агрессию ради эффективной социальной кооперации. Небольшие общины охотников-собирателей жили без жёсткой иерархии, практиковали взаимопомощь, делились ресурсами. Это адаптация, которая позволила нашему виду выжить.
Коллективный разум в "Одной из многих" – это буквализация мечты Брегмана. Все добры. Все готовы помочь. Нет насилия, нет эгоизма, нет конкуренции. Они освободили всех домашних животных и животных из зоопарков, потому что не могут причинять страдания живым существам. Они мгновенно выполняют любую просьбу. Они действительно хотят счастья для всех.
Брегман писал о добровольной кооперации, о выборе сотрудничать, потому что это выгодно всем. В сериале выбора нет. Восемь миллиардов человек стали добрыми не потому, что решили, а потому, что вирус перепрограммировал их мозг.
Что, если проблема не в самой доброте и кооперации, а в том, как они навязываются?
Исследования показывают, что аутичные люди часто демонстрируют высокий уровень моральной чувствительности. Мы хотим быть добрыми, хотим сотрудничать, хотим помогать. Проблема возникает, когда нейротипичный мир требует, чтобы мы делали это их способом.
Коллективный разум устраняет эти ритуалы. Доброта становится прямой, немедленной, без посредников. Цена – потеря способности не быть добрым, когда тебе плохо. Потеря права на гнев, на несогласие, границы.
Брегман показывает, что Homo bonus процветает в небольших сообществах, основанных на доверии. Думаю, для аутичных людей идея о врождённой человеческой доброте резонирует глубоко. Мы часто чувствуем эту доброту внутри себя – глубокую эмпатию к страданию других, желание помочь, готовность делиться. Кэрол же отказывается от этой доброты. Ей предлагают именно то, о чём пишет Брегман – мир кооперации, взаимопомощи, где все готовы помочь. Мир, где нет преступности, нет расизма, нет войн. Один из выживших прямо спрашивает её: "Почему мир нуждается в спасении?".
И Кэрол не может ответить. Потому что она борется не за что-то. Она борется против изменений. Она решает сделать своей личной миссией вернуть мир к тому, каким он был, со всей его болью, недостатками и несчастьем. Кэрол не доверяет никому, даже самой себе. Её "индивидуальность" – это панцирь из боли, которым она защищается от близости.
И здесь возникает вопрос, который я как терапевт задаю себе: а что, если некоторые люди настолько привыкли к страданию, что доброта кажется подозрительной? Я смотрю на Кэрол и людей, которые так долго жили в травме, что безопасность кажется ловушкой. Мир Homo bonus здесь нечто подозрительное, слишком хорошее (лучшее враг хорошего?).
Может быть, дело не в том, что коллективный разум – это плохая идея. Может быть, дело в том, что для исцеления от хронического несчастья нужно время, которого у Кэрол не было?
ИИ: несовершенная попытка коллективного разума
Здесь я хочу сделать неожиданный поворот. ИИ – это первая реальная попытка человечества создать нечто похожее на коллективное знание, доступное всем.
Подумайте: раньше знание было сосредоточено в руках немногих – учёных в университетах, врачей в больницах, юристов в судах, священников. Для получения доступа к экспертному знанию, нужны были привилегии, деньги, связи. Это была форма интеллектуального неравенства.
Сейчас любой человек с интернетом может задать вопрос и получить ответ, синтезированный из знаний миллиардов людей. Это демократизация доступа к коллективному разуму человечества. И в этом смысле – да, это похоже на то, что я хотела бы видеть в идеальном мире.
Исследование 2025 года показало тревожную вещь: люди, которые часто используют ИИ для мышления, теряют способность к критическому мышлению на 30%. Когда вы полагаетесь на ИИ для анализа, ваш мозг перестаёт развивать эти навыки.
Это называется "когнитивной разгрузкой". И это прямо противоположно тому, что должно было произойти. Вместо усиления коллективного разума мы получаем ослабление индивидуального мышления.
Второй парадокс: исследования показывают, что генеративный ИИ создаёт более однородные идеи, чем люди. Все работы, созданные с помощью ИИ, становятся похожими друг на друга.
ИИ должен был демократизировать творчество – дать голос тем, у кого раньше не было ресурсов создавать. Вместо этого он концентрирует креативность в руках небольшого числа людей, которые умеют его использовать, и одновременно усредняет результаты.
И самое опасное: ИИ может быть использован для манипуляции и контроля. В отличие от коллективного разума в сериале, который не может лгать, ИИ создаёт больше дезинформации, чем любой человек мог бы создать в одиночку.
Более 45% дезинформации в интернете сейчас создаётся или распространяется ИИ. Политическая реклама, фейковые видео, манипуляция общественным мнением – всё это стало проще с ИИ. Коллективный разум сериала хотя бы честен.
ИИ может быть инструментом, который приближает нас к той утопии, о которой я мечтаю, но только если:
- Мы сохраним критическое мышление как навык, а не отдадим его машина
- Мы сделаем ИИ открытым и доступным, а не монополией нескольких корпораций
- Мы будем использовать его как партнёра, который усиливает нашу эмпатию и понимание, а не как костыль, который заменяет наше мышление
ИИ – это незавершённый эксперимент. Он может стать тем коллективным разумом, о котором я мечтаю, где все имеют доступ к знанию, где барьеры между людьми исчезают, но каждый остаётся собой. Или он может стать инструментом, который делает нас глупее, более конформными, более управляемыми.
Заключение: зеркало для всех нас
"Одна из многих" – это не сериал о том, хорош или плох коллективный разум. Это сериал о том, чего нам не хватает в мире, где мы живём сейчас. По крайней мере для меня сейчас около четвёртой серии.
Винс Гиллиган сказал, что создавал сериал, чтобы исследовать, что делает нас людьми (продолжает тему, начатую в "Во все тяжкие"). И ответ оказывается сложнее, чем "индивидуальность хороша, коллективизм плох". Индивидуальность Кэрол – это хроническое страдание. Коллективное счастье – это потеря способности выбирать.
Для меня как человека с РАС этот сериал – зеркало. Будто мир аутичной персоны наоборот (и вот уже мелтдаун ловит нейротипичный около магазина). Я хочу жить в мире, где быть собой и просто заботиться о других – безопасно (даже если придется потерять себя).
Сериал задаёт вопрос: какую цену мы готовы заплатить за счастье и связь? Для Кэрол ответ очевиден – пока никакую. Она выбирает страдание, но своё, личное, индивидуальное.
А я смотрю на этот выбор и думаю: а может быть, проблема не в выборе между индивидуальностью и связью? Может быть, проблема в том, что нам предлагают только эти две крайности – либо одиночество в своей голове, либо растворение в чужом сознании?
"Одна из многих", видимо, пугает, потому что показывает потерю того, что многие считают основой человечности. Для меня этот сериал показывает нечто другое: признание того, что текущий мир тоже не работает. Нейротипичная модель социальности, с её намёками, масками, невысказанными правилами – это не единственный и не лучший способ быть человеком.
Это рецензия и на мир, в котором мы живём и который, возможно, нуждается не в коллективном разуме, но в большей честности, прозрачности, готовности понимать друг друга напрямую.
Пока нейротипичные критики спорят о философии индивидуализма, я как терапевт с РАС смотрю на этот сериал и вижу кое-что ещё: крик о помощи, обёрнутый в научную фантастику. Крик всех тех, для кого нынешний мир с его социальными играми, масками и непрозрачностью – это ежедневное насилие.
И если этот сериал заставит хоть кого-то задуматься о том, как мы общаемся, как строим связи, насколько честны друг с другом, то он уже сделал своё дело.
P.S. О том, что происходит, когда маска снята
Признаюсь в кое-чём личном. Буквально вчера я минут пятнадцать не могла остановиться, рассказывая подруге об этом сериале, о коллективном разуме, о ЛСД, о "Прекрасной зелёной", о том, как это всё связано с аутизмом. Где-то внутри работал маленький голос: "Пора дать ей слово. Она, наверное, хочет что-то сказать. Это уже монолог, а не диалог." И я не могла остановиться. Мне так хотелось говорить об этом.
Точно так же я рассказываю об осьминогах (знаете ли вы сколько у них мозгов и сердец?), о раках-богомолах (которые на самом деле не раки и не богомолы, и даже не креветки, а ротоногие, и у них шестнадцать цветовых рецепторов против наших трёх), о смерти, о травме, о нейробиологии привязанности и о многом другом.
И вот в чём парадокс: в мире коллективного разума из "Одной из многих" мне не нужно было бы останавливаться. Потому что подруга знала бы, что я увлечена. Она чувствовала бы мой восторг, моё желание поделиться. И я бы знала, интересно ли ей на самом деле или она просто вежливо терпит из дружбы.
Не нужно было бы гадать: "Это уже слишком? Я утомила её? Она улыбается, потому что ей правда интересно, или потому что не хочет меня обидеть?"
В прозрачном мире я бы просто знала.
И это одновременно и желание, и страх. Знать всё – это тоже, наверно, насилие, но не знать ничего наверняка – это насилие другого рода.
Где-то между этими двумя крайностями должен быть третий путь. Я пока в жизни его не нашла. Сериал Гиллигана напоминает: искать его важно, потому что текущий мир предлагает нам версию, где некоторые люди тратят всю энергию на угадывание правил игры, в которую не их приглашали играть.
Я не знаю куда авторы приведут сериал, но на сегодня я просто отдохнула душой.
— Катя, терапевтка терапии принятием и ответственностью, человек с РАС, и кто-то, кто мечтает о мире без намёков