Гонка к водопаду
Гонка к водопаду
Маркиз Гезайль просил дать ему время, чтобы изучить старинные архивы Почты и ратуши, но не уточнил сколько. Дни тянулись как капля киселя по стенке бокала. Коловрат штудировал практикум юного чародея, пробовал заклинания, которые показал отец. Люцена упорно учила руны с младшими братом и сестрой, те возмущались, капризничали и срывали занятия. Обатур не мог ни на чем сосредоточиться и слонялся по дому, саду и прилегающим полям.
В один из таких солнечных безрадостных дней Обатур сидел на мостках и баламутил воду случайной палкой. Со спины подошел Карп. На одном из лианских диалектов имя означало «плод», но в современно мире звучало как название рыбы. Обатур с братьями и сестрами втайне посмеивались над кузеном.
– Ты явно не знаешь, чем заняться. – Карп произнес это слишком громко для того расстояния, которое отделяло его от Обатура.
– Почему бы тебе не заняться магией, как твои братья и сестры?
– Не хочу, – буркнул Обатур и нахмурился.
– Понимаю. Мне магия тоже не сильно дается. – Обатур понял, что кузен не издевается над ним, и посмотрел уже с интересом. – Я неплохо общаюсь с драконами, но я не могу наколдовать даже приличного факела. У отца тоже не много магических способностей. Но я вообще даун в этом. Так что, может, развлечемся как-нибудь по-другому?
– Как? – Глаза Обатура загорелись любопытством.
– Не знаю. Что у вас тут есть? Можно на животных покататься.
– Нет. За лошадей отец нам головы открутит. Или еще что похуже. Тут одни поля и кочки, они копыта переломают.
Кузены уныло подперли щеки и уставились на реку. Солнечные блики скакали на волнах, как ополумевшие, и время от времени сверкающее месево разрывал рыбий плавник. или расходящиеся центрические круги.
– Может, лодка? – догадался Карп.
Кузены уныло подперли щеки и уставились на реку. Солнечные блики скакали на волнах, как ополумевшие, и время от времени сверкающее месево разрывал рыбий плавник. или расходящиеся центрические круги.
– Может, лодка? – догадался Карп.
– Наперегонки! – поддержал Обатур.
– Может, лодка? – догадался Карп.
– Наперегонки! – поддержал Обатур.
Несговариваясь, они вскочили и побежали вверх по течению, к лодочному амбару. Рыбалка давно закончилась, и лодки торчали на берегу, пузатыми брюхами вверх. Неподалеку деревенские чинили сети или дремали в теньке. На подростка и герцогского сына мало кто обратил внимание. Один старик спросил: «Покататься желаете?” «Да, – с виртуозным спокойствием ответил Обатур. – Мы знаем как грести. Одолжим у вас две лодки? Через пару часов вернем». Старик засомневался, но подросток выглядел разумным, а второй сын герцога и подавно был известен своей рассудительностью. Рыбак отдал две лодки, свою и сына, и дал в пусть жестяную рыбку.
– А это зачем? – удивился Обатур.
– Там ближе к концу водопад и пороги. Так рыбка заранее напомнит, что надо поворачивать к берегу. Возьмите, мне спокойнее будет.
Обатур вспомнил карту острова и их с отцом верховые прогулки. Река, на которой они сейчас стояли, текла по дуге, сливалась с Западной рекой, прорезала лес, холмы, небольшую долину, а потом обрушивалась в море трехярусным каскадом. Упасть с такой кручи – верная смерть, и отец никогда не разрешал плыть на лодке дальше, чем тянутся стены замка.
– Струсил? – вполголоса подначил Карп.
– Вот еще. Но чур до первых порогов. Лодки, знаешь, тоже не бесплатные.
– Ты считаешь деньги, как какой-то барыга, – фыркнул Карп. – Ты же аристократ.
– Богатым аристократом быть приятнее, чем нищим, – отозвался Обатур. – Пошли!
Юноши столкнули лодки в воду, запрыгнули и налегли на весла. Река была спокойной, но узкой, берега заросли камышом и рогозом. Дважды Карпу удалось вытолкнуть Обатура на мелководье, но потом эльфиец брал реванш. Оба взмокли от брызг и напряжения, то и дело кричали друг другу проклятья, но несерьезные. Обе лодки набирали скорость, солнце поднялось в зенит, а кузены не могли решить, кто победитель, и все гнали и гнали свои посудины. Руки Обатура затекли, он их уже не чувствовал, спина горела через рубашку, но он отказывался уступать. Карп был старше и сильнее, но и он начинал выдыхаться.
Вдруг лес расступился, будто отдернули кулисы в кукольном театре, холмы сурово подняли свои макушки над юнцами. Обатур спохватился:
Они снова легкли на весла. Рыбка в кармане Обатура затрепетала, забила хвостом, но было поздно – река уже несла лодки, и уставшие кузены не могли вырваться из быстрого течения. Рыбка выскочила из кармана, брызнули магические искры, и амулет помчался к лесу. Юноши боролись с рекой, правили к берегу. Всё было без толку. Карп изловчился и прыгнул к Обатуру:
Их осыпали брызги, весла ударялись о камни. Стоило немного приблизиться к берегу, волна сбивала их в стремнину и волокла к обрыву. Лодка вскидвалась на корму, юноши хватались за борта и нажимали всем телом, чтобы суденышко не перевернулось. На очередном пороге весло Карпа врезалось в камень и с яростным треском разлетелось. Кузены испуганно переглянулись. Мокрые, уставшие, потерявшие связь с собственной магией. Они упрямо мотнули головой и приготовились прыгать в реку.
Лодка вздыбилась последний раз и рухнула в бездну водопада. Обатур и Карп закричали от ужаса. Первая каменная терраса выбила лодку из-под них, второй каскад должен прикончить наглых юнцов. Но там, внизу, закипело море, вверх поднялось что-то огромное и темное. Обатур подумал, что теряет сознание – в следующую секунду его подбросило вверх – он снова упал, но не на камни, а на что-то гладкое и пологое – покатился кубарем и врезался в Карпа. Тот хохотал как идиот, заикаясь, захлебываясь, дергаясь, как марионетка в неумелых руках.
– Дракон! – Обатур обнял кузена и рассмеялся, так же глупо, заикаясь, захлебываясь, дергаясь.
Ящер поднялся выше, под солнце, с наслаждением фыркнул. Дым снесло, и кузены закашлялись, это привело их в чувство, они успокоились и огляделись. Дракон закончил подъем и шел на круг. Его дым был условным сигналом наезднику-драканию: все получилось.
– Это.. Наверное, рыбка им передала, что нам кранты.
– Теперь нам точно уши оторвут, – вытер нос Карп.
– Да, – согласился Обатур. – Пусть. Зато мы живы.
Кузены посмотрели друг на друга, и их чумазые лица озарила счастливая улыбка.