/ГОНЗООТКАТ#4 ТОНИ СТАРК/
Пожираемые абстинентным синдромом, треморной горячкой и паранойей, мы втроём, уже битый час как торчали около «Кубы», и всё безуспешно, кажется, по душу нашего торговца пришла полиция. Жук неохотно произнёс:
- Ну не уличное же говно решать? А видимо придётся.
- Но есть же Фан. – промолвил Джесус. – Я бы не сказал, что у Фана уличное говно.
Фан был одним из лучших варщиков, вот уж точно, герой, как сын Диониса. В мире, где нет супергероев, и где никто не носит чёртовы костюмы, Фан, как глава Старк Индастриз, был тем, кто если и не создавал боевые костюмы, то уж точно мог наделить тебя временной суперсилой.
- Чувак, ну так звони ему, я, чёрт побери, хочу порошка! Я хочу хорошего порошка.
Пока Джесус искал номер Фана, а затем слушал гудки, я потешалась над Жучком.
-Помнишь сказку про горшочек? Тебе бы такой, которой бы порошок варил.
- Горшочек, вари порошочек! – как больной, завизжал Жук, хватаясь за бока и заливаясь смехом. – Вот это жесть! А ты разве такой горшочек не хочешь?
- Ну знаешь, я конечно не откажусь, но только вот я не нюхаю зеркала и пустые пакеты.
В это время Джесус договорился с другом, и оканчивая вызов, изрёк:
Фан варил с душой, это знали все, кто хоть раз испытал на себе его «репульсоры». Варил, как для себя, собственно, так оно и было. Человек, посвятивший себя скейту и музыке, считал ниже своего достоинства заниматься сбытом. А ему предлагали, и не раз, но он всегда отшучивался, и если уж и брался для кого-то варить, то исключительно за расходники, как домашний портачник. Вот только его продукт был далеко не портачного качества и свойства. О нём ходили легенды. Фан варил по фану. Фан горел. Ярко, как факел. Взрывной и немного аскетичный, этого человека я встречала лишь раз, когда мы кого-то ожидали на площади, столкнувшись с ним и его компанией по скейтборду. О нём я знала лишь из рассказов.
Мы идём в ближайшую аптеку, где барыжат таблетками с эфедрином, с трясущимися руками, все в предвкушении. Надвигающиеся тучи и близкий вечер не мешают нам скрывать глаза за крутыми очками. Отхода диктуют свои правила. Да и смотреть в глаза никому не хочется, когда ты немного на паранойе, немного на треморе, а зрачки скачут как при трясучке.
Торговец, которого мы ждали у «Кубы» – легендарного места, Мекки всех городских торчков, несколько дней назад буквально вынес нам мозг, создавалось чёткое ощущение того, что этот человек давно и всерьёз прокайфовал мозги, ибо та чушь, которую он нёс, не укладывалась даже в рамки банальной логики, по сути, он просто пиздел.
Всё началось с дизайнерского порошка под названием «Амнезия». От него встряхивало и вскручивало так, что сперва вовсе не находилось слов, а затем их поток превращался в тонны говна, которое набивалось в уши, вытекая оттуда кровавой струёй передоза, при чём как у тебя самого, так и у твоего собеседника. А параноило так, что буквально каждый, обращённый к тебе взгляд, превращался в шизофренический контекст – казалось, будто посмотревший не просто осуждает, а ещё и чётко знает, о чём ты сейчас думаешь, словно все твои мысли выведены на лоб, как на дисплей. У Джесуса же было что-то вроде внутренней шкалы палева, прямо как в «Хитмане», когда ты идёшь, а вокруг тебя сгущаются краски, сродни хождению по лезвию бритвы – ещё чуть-чуть и тебя запалят, убьют, поставят под угрозу выполнение мисси. У каждого из нас эта амнезийная паранойя, ставшая в последствии мемом, именем нарицательным, выражалась по своему. Но уж точно никому она не была в радость.
Торговец, о котором шла речь, пригласил нас на пробы. Мы с Жуком уже убили на двоих пакет, прямо около вокзала, где встретив меня, сходу, ничего не объясняя, поставили перед фактом ускорения. Конечно же, я согласилась, на свою бренную голову. И Жук потащил нас на квартирник Моржа. Именно там моя паранойя достигла пика, вплоть до того, что все, собравшиеся в зале, включая собственно, музыкантов, массово разразились осуждающими эпитетами, от каждого исходил укоризненно-презрительный фон плотно сгустившейся ауры, а в тело, как назло, словно ввинтили негнущиеся шарниры. Пребывание на данном мероприятии было для меня сродни пытке, но мы мужественно выдержали до самого конца, и как только началась автопати, мы, как ужаленные сорвались с мест и быстро пошли прочь, разве что пятками не сверкали. Как раз в это самое время Жучок обнаружил пропущенный вызов от нашего «кубинца». Выяснилось, что тот хотел предложить затестить свежую партию «Амнезии», но ему был нужен хоть и опытный, в этих делах, но абсолютно «чистый» тестер, мы же с Жучком таковыми не являлись, а так как Джесус с нами не нюхал, подходящая кандидатура тут же нашлась.
Мы направились к дому торговца. Прямо с порога он вручил Джесусу весьма внушительную понюшку. Дальше прихожей он нас не пригласил, поэтому мы так и остались стоять на пороге. Но я не ожидала, что это затянется так надолго, поэтому то, что он нас не пригласил, не казалось странным. Он так же заправился «Амнезией», после чего рот у него больше не затыкался. Меня же крепко сцепило, буквально заклинило, что я почти до рассвета простояла там в одной позе, с плотно сжатыми зубами. Но моя окаменелость вовсе не мешала мне анализировать происходящее. Я начала замечать, что рассказы торговца сильно расходятся с действительностью. Сперва он утверждал, будто не пьёт, а затем достал из стоящего в прихожей, холодильника советского образца, банку пива, после ещё одну, и ещё, при этом периодически вставлял, что нет, нет, он не пьёт. Затем поведал, что объездил почти пол мира, и все эти вывески на магазинах, все бигборды – исключительно его заслуга, в ремонтах и монтажных работах он спец высшего класса, его хотят американцы и немцы, но ему хорошо здесь, на родине. При этом, прихожая, в которой мы стояли, выглядела весьма запущено, ремонтом здесь не пахло наверное с начала 90-х. Ну и апогеем всего стало хвастовство своей крутой техники, при этом глядя на его холодильник и кнопочный телефон, который он периодически проверял, звучало это весьма сомнительно. Чтобы не быть совсем голословным, он отлучился в ближайшую комнату, при открытии дверей которой, я успела заметить, что там были голые синие стены с кусками оборванных обоев, и какой-то древний шкаф. Торговец вернулся с зеркалкой Никон, говоря, что сейчас он покажет фотки с заграницы, и спустя несколько минут, обречённо изрёк, что его невеста всё удалила. Глаза у него при этом так и бегали в разные стороны. Даже если его рассказы и содержали какой-то минимальный процент правды, то и он был гиперболизирован до слоновьих масштабов.
Когда мы наконец-то покинули злосчастную квартиру, Жучок принялся восторгаться и верещать, ах, какой мол этот торговец красавец и молодец. С трудом шевеля челюстью и языком, будто они пробуждались от наркоза, я промямлила:
- Мы только что стали свидетелями не очень грамотно поставленного спектакля. Логику-то хоть включи, чувак.
- Завидую чему? Лапшевому начёсу на уши? Ну-ну.
А на следующий день мы случайно встретили какого-то Жучковского товарища, который, как вдруг оказалось – сосед торговца, и он, услышав, как Жучок им восторгается, рассмеялся и поведал горькую правду – торговец – самый обычный торч, который работает вовсе не на себя, что было и так очевидно, и никакие пол мира он не объездил, а всю жизнь просидел здесь, и вроде как всегда занимался барыжничеством, и что мол хорохорится он до поры до времени, а соседство с ним весьма нелицеприятно, ибо он постоянно скандалит со своей сожительницей, и зачастую ведёт себя довольно агрессивно и грубо. Когда же этот человек попрощался с нами и пошёл по своим делам, я многозначительно глянула на Жучка, мол – ну и кто оказался прав, а он даже не знал что ответить, будто язык в жопу засунул.
Пока Джесус совершал рейд на аптеку, мы с Жуком стояли снаружи, чтобы не привлекать к своей компании лишнее внимание. Джесус вышел из аптеки с довольным видом, натягивая очки. Вопросы были излишни, мы и так поняли, что рейд оказался удачным. Успешно стартанув, мы начали выполнение мисси под названием «Ускорение по Фану» . Нам необходимо было добраться до его дачи, которая находилась в пешей доступности, но достаточно далеко, чтобы поход стал напоминать пытку. Общественный транспорт туда не ездил, а такси мы брать не стали, в силу ограниченных финансов и здравого смысла. Его дача находилась почти на границе с лесом, в самой глуши, но ещё не за чертой города, скорее где-то в его сердце. Идя по пыльной, просёлочной дроге, мы практически не встречали ни путников, ни автомобилей, начинало темнеть и пахнуть близким дождём. А в силу отходняка, такое положение вещей ещё больше лишало комфорта, но мы были достаточно молоды и пофигистичны, чтобы не акцентировать на этом своё внимание.
Мы добрались к даче варщика, когда уже совсем стемнело, и начинало нешуточно так греметь.
Хозяин выкатился к нам, будучи в игривом расположении духа, слегка растрепанный и домашний, в расстегнутой клетчатой рубахе и узковатых джинсовых шортах.
- Ну что, принесли? – первое, что он спросил, увидев нас.
- А то, чел! Думаешь, какого хрена мы бы сюда пёрлись? – затараторил Жучок, уже ломясь в дом.
- Это Ди. – представил меня Джесус. – Тоже наш боевой товарищ.
- Ди, прям как охотник на вампиров, да? – совсем незлобно сыронизировал варщик.
- Типа того. – уклончиво ответила я,- скоростник-полукровка.
- Ничего, сегодня вольёшься полноценно. Станешь, как матьего, Тони Старк!
Обменявшись любезностями, мы вошли в дом. Это был действительно небольшой дачный домик, с предбранником, где в углу одиноко стояло ведро, а далее – вытянутая вдоль, летняя кухонька, где и происходило алхимическое таинство, и ещё одна большая, практически пустая, просторная комната, с диваном, столом и несколькими стульями, но самым главным здесь было не это. Прямо при входе в глаза бросалась барабанная установка, находящаяся в самом центре комнаты. Неподалёку, привалившись к стене, стояли две внушительные электрогитары. Напротив входа, скорее всего, в хозяйскую спальню, стоял стол с видавшей виды, печатной машинкой, при виде которой, я чуть не присвистнула.
- Вот это да! Слушай – я повернулась к хозяину, - а можно будет потом воспользоваться вот этим чудо-раритетом?
- Конечно, что за вопросы! Но сперва – дело.
- Вижу, ты мою берложеньку заценила.
- Ещё бы, чувак! Тут целая декорация к арт-хаус фильму.
- Ещё скажи, ты бы тут жить осталась. – съязвил Жучок.
- А ты не лезь, - осекла я его. – будто бы тебе тут не нравится.
- Да я на этой хате столько всего пережил, что возникший в твоём воображении, фильм детским лепетом будет.
- На этой хате много кто чего пережил, и ещё переживёт, ребята. – Охладил нас Фан. – Но дело стоит, так что харе обсуждать и восхищаться моей хатой и пошли уже варить.
Джесус, молчавший всё это время, и наблюдавший за нами, как за несносными детьми, наконец-то оживился, и мы все вместе проследовали на кухню. Кухней это помещение можно было именовать дважды. Как прямое назначение этой комнаты, и как сленговое. Алхимическая кухня Фана, на деле же, не представляла из себя ничего сверхестественного. Два стола, заставленных какими-то банками, посудой, лампами, коробками и другими неизвестными принадлежностями, небольшая газовая плита и несколько стульев. Освободив один стол и достав из ящика спичечные коробки, Фан заставил всех нас добывать красный фосфор, его необходимо было путём химической реакции отмывать из чирок, Фан командовал, а мы послушно исполняли. Все уже были в предвкушении, ибо закинуться мы собирались ещё днём, а сейчас был уже вечер.
Спустя примерно пару часов после начала процесса добычи скоростного зелья, мы наконец-то наблюдали плоды своих трудов. Для меня же участие в таком было в новинку, и уже не терпелось попробовать, ибо жидкую скорость я собиралась принять впервые. Все мои попытки склонить Фана к экстракции кристаллов, оказались тщетны, он был непоколебим.
- Да не ссы ты, - тараторил Жук, - это даже вкусно, вот увидишь, а то, что ты боишься прожечь пищевод – это сущая чушь, никто же ещё не прожёг.
- Я не ссу, успокойся, раз я уже здесь, то в любом случае, это выпью.
Фан остался доволен моим ответом, и попросил Жука не приставать ко мне. Он разлил по маленьким крышечкам наши метражи и раздав каждому, торжественно поднял, как бокал.
- Погнали! – подтвердил Джесус. И мы все дружно завинтились.
Вкус у этой желтоватой жидкости действительно оказался приятным, как у зелёного яблока. Хотя зелёное яблоко – это мой самый нелюбимый вкус в любых продуктах, будь то леденцы или химические газированные напитки. Но тем не менее, уж лучше зелёное яблоко, чем вкус какого-нибудь лекарства или другой, более жуткой химии, которая использовалась при экстракции. Действие началось не сразу, но так как все мы были голодны и на взводе, то гораздо быстрее, чем должно было быть. А учитывая мой довольно быстрый метаболизм, я наверное ощутила эффект одной из первых. И меня начало подрывать к печатной машинке.
Но именно в это время к Фану пожаловали ещё гости. В самый разгар моего прихода, наполненного весьма внушительной эйфорией, которой от «Амнезии» не было и в помине, в комнату ввалился Жменя Апоссум, прославившийся тем, что там, где бы он не появлялся, начинался хаос и дестрой. Не зная, как на это реагировать, я продолжала ловить приход, одновременно понимая, что с «Амнезией» это вещество имеет мало чего общего, хотя оба принадлежали к классу стимуляторов ЦНС. Характерной для «Амнезии», паранойи, как не бывало, напротив, из груди будто вырывался фаербол, и окутал меня мягким, каким-то аптечным, ватным теплом, химически-крепким, но лёгким, будто я сейчас взлечу, понимая теперь, отчего ускорение Фана называют «репульсорами». Хотелось присесть кому-то на уши, к ногам привинтились турбины, так что стоять на месте было довольно сложно, при этом я ощущала уверенность и сопричастность. Совершенный контраст.
Приседать на уши я всё же не стала, вместо этого, уловив удачный момент, я попросила Фана занять место у печатной машинки, на что он любезно махнул рукой, сказав, что чистую бумагу можно взять у него в спальне. Он объяснил мне, как пользоваться этим чудом техники, ибо я честно призналась, что ранее видела печатную машинку такого плана лишь в кино и на фото, а единственное моё воспоминание о чём-то подобном было из глубокого детства, когда в 90-х мать вступила в какую-то партию, притащив домой грубую, чёрную машинку, пахнущую чернилами и смазкой, чтобы набирать на ней партийные тексты в нескольких экземплярах, для этого нужно было использовать копировальные листы. Так же я запомнила картриджи с чернилами, от которых у матери в кляксах были все пальцы. Но та машинка была совсем другой, какой-то заводской, громоздкой, эта же была как будто из Страха и отвращений в Лас-Вегасе. И подобно Хантеру Томпсону, после довольно подробных инструкций Фана, я включилась в творческий процесс, забыв обо всём на свете на этот час. Моя космическая Леново имела титановое покрытие - прекрасная работа – хромированный, чёрный корпус, мягкая клавиатура – всё для комфорта в условиях невесомости, будто бы ничего особенного, но я чувствовала ту станцию, космос, когда за неё садилась. Эта же машинка отсылала меня к IBM Selectric typewriter Рауля Дюка.
В это же время к винтовым метражам Фана причастились Жменя. И уже спустя пол часа сосредоточиться было весьма сложно, ибо он начал что-то громко рассказывать, бегая по дому и снося всё на своём пути.
- Чувак, поаккуратней со своей аурой дестроя, а то ты мне всё тут разнесёшь нахер! – кричал Фан, залипая в гитару, пока Жук с Джесусом оккупировали спальню, где кроме кровати и плазмы, с тумбой и шкафом со всяким хозяйским барахлом, почётное место занимала Sony PlayStation 1. А что Джесус, что Жук, были в какой-то степени, заядлыми геймерами, и это сыграло мне на руку, поток мыслей тёк рекой, и даже Фаново бренчание на гитаре и его барабанные партии меня уже почти не отвлекали. Только один Жменя подбегал то к одним то к другим, приставая с какими-то дикими загонами.
На вечеринку это было мало похоже, скорее на палату в сумасшедшем доме, где психами были сплошь творческие личности. Каждый нашёл себе занятие по душе, и так в него вклинился, что никто не заметил, как время перевалило глубоко заполночь. Под скоростью время обычно и так протекает слишком быстро, кажется, я буквально ощущала сам его ход, ускользание, и от этого досаду, что оно так быстро ссыпается сквозь пальцы подобно песку Хроноса. В этом ощущении одновременно сосредоточилось и желание остановить его и самому в нём остановиться. Хотелось катастрофически заполнить каждую ускользающую минуту чем-то значимым. Воистину, стимуляторы дают не только чувство времени, но и возможность ощутить, как оно ускользает. Внутри - горячка, а внешне будто спокоен, но именно сквозь эту горячку, как через временной фильтр внутренней беготни, я ощущала время и мир. Это было что-то новое для меня.
Джесус снова отправился на кухню, сперва я думала, что он хочет догнаться, но он пошёл создавать ритуальное оружие. На вторые сутки безумного марафона, Джесус вручил мне осколки, сказав, что это – космическая шрапнель.
- Чёрт побери, как соколки в сердце Тони Старка?
- Тогда ими я буду наказывать неугодных.
Сперва Джесус создал в горниле жизнь, а затем в гневе её разрушил. Жизнь стала смертью, камнями бесконечности сломанного абстракта, что были похожи на потрёпанные жизнью, личности. Моё же оружие выглядело, как осколки древнего бога, они казались хрупкими, но в них была скрыта великая сила, коснувшись их, можно было обжечься - сотворённые из солей, щелочей, отходов, разбавленные водной стихией, приготовленные на огне, я держала их в своих ладонях, как милость и гнев творца - пурпур, перламутр, слоновая кость – кровь, кости, фаллос. Каждое напечатанное мной, слово было словно осколок, упавший в мир, они падали смертью, гневом, страхом. Внутри меня боролись две сущности - я и архонт, Бэтмен и Джокер, как бы я не убеждала его, что более нет разницы между мной и тобой, ибо мы единое. Наблюдая за нашими странными манипуляциями, Жучок предложил разогнать действие «репульсоров» ещё и спайсом. Какое-то время я колебалась, а затем спросила:
- Иисус бы дунул. – ответил Джесус. - Меньше вопросов – забивай, и вари.
И мы полетели. Как Тони Старк в костюме. Мы и есть костюм. Мы – Тони Старк с космической шрапнелью в сердце. Как же, чёрт побери, круто! Привязанные друг к другу химией, связанные, расщепляющиеся во взрыве - перед ним я была вся раскрыта, беспощадно и бесповоротно, мы – одна нить, нас сплела одна мать и имя ей – смерть.
Я не сплю уже 72 часа, у меня сонная депривация, во мне плещется порох, во мне сгорает нефть, химия, солнце. Я – ядерный реактор. Если мы взорвёмся – весь мир взлетит на воздух. Как камикадзе, подрывающие себя взрывчаткой, мы совершим массовый суицид, забрав с собой как можно больше грешников. Мы будем нестись без тормозов, если нас не остановить.
Ну что ж, будем стараться выйти сухими из воды, как гуси, и при этом, попытаться ещё не войти в сами гуси. Наверное, все, кто хоть раз в жизни принимал стимулятор, знают, что такие спидовые гуси. То ещё удовольствие. От «Амнезии» они были полны безумия, паранойи, скованности, неуверенности и слезливой апатии. Здесь же, уже на подходе к 4 дню, все системы внутри сигналили тревогу. Каждый шаг вызывал опасность, донимали голосовые галлюцинации. Именно в это время стартовала премьера «Войны бесконечности», и влив в себя новую порцию «репульсоров», не смотря на внутреннюю панику, мы отправились в кино. Пока мы шли к кинотеатру, наши тела покрывались то испариной, то дрожью, на фоне непрекращающегося тремора, казалось, словно внутри что-то периодически замыкает, нас обоих настиг послетриповый крэш.
- У меня там и впрямь как будто поломка в костюме. Все системы жизнеобеспечения сбоят и мигают красным.
- Да мы просто ебанутые. Зачем мы снова ускорились?
- Потому что иначе смотреть кино будет не так интересно.
Разодетые, как на светский приём, скрывшие глаза тёмными очками, в траурном чёрном, подчёркивающем нашу осунутость и бледность, мы медленно шагали в сторону кинотеатра, так, словно каждый шаг мог оказаться последним, словно мы шли по минному полю, вот только мины были у нас внутри, и мы боялись, как бы они не взорвались. Марафон загнал нас в тупик. Нас больше не пёрло, а состояние опасности лишь усугублялось.
Эта весна стала для Фана последней, как и киновселенная Марвел для Тони Старка после заключительной части. Вскоре мы узнали, что будучи а одиночестве и на гусях, Фан повесился у себя на даче. После своей внезапной смерти, в одном из моих видений, он показал мне спичку, намереваясь ею чиркнуть, а затем просто сказал «Не спеши сгорать».
Ссылки на другие ресурсы и книги автора:
Основной канал телеграм DEКАDАРИЙ:
Тарья Трест /Арья Амат контакт телеграм - https://t.me/decadentpnk
https://www.lulu.com/shop/tarya-trest/knigi-khaosa/paperback/product-24410888.html?ppn=1&page=1&pageSize=4
Заказать со скидкой электронный вариант - писать в телеграм.
Дилер Нелегальных Мыслей https://www.lulu.com/shop/tarya-trest/diler-nelegalnyh-mysley/paperback/product-21958325.html?page=1&pageSize=4
Боготульпство (совместно с Семёном Петриковым) https://castalia.ru/product/bogotulpstvo
Публикации в альманахах Lømechuzzza http://apokrif93.com/spisok-regionalnyx-predstavitelstv/lomechuzzza/
Публикации на портале Лалангамена http://lalanga.ru/%D0%B0%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D1%8B/%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%8C%D1%8F-%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82/
vk: https://vk.com/id4311146411
Паблик ВельVeтовый Бунker в vk: https://vk.com/public38613822
Паблик Боготульпство АртХаоса vk: https://vk.com/bogotulp