Предпринимательство и нарциссизм

Как-то один известный предприниматель познакомил меня с предпринимателем, только набирающим известность. Мы встретились в Сан-Франциско на полчаса, чтобы познакомиться, и в эти 30 минут я превратился буквально в сцену, на которой развернулась демонстрация подлинного величия с суммами, цифрами, именами и кругами общения. Не аккуратные пробросы, как делают более тонкие люди, и которые тоже могут вызывать вопрошание в зрелых кругах, а целый спектакль крутости.

Я сразу решил не продолжать общение, хотя человек произвел впечатление того, что может быть полезен. Но такая польза обычно идет с издержками в виде обесценивающих проекций, которые на тебя активно накидывают. И крепко подумал о том, что невроз Кремниевой долины, наложенный на личностный, может давать опасную смесь.

Чем дольше соприкасаюсь с предпринимательской средой: в медиа, общении, проектах, да и в своей собственной предпринимательской роли, которая для меня не ощущается как основная, но тем менее присутствует. Тем сильнее замечаю в ней не только энергию создания, но и довольно высокий риск личностной деформации.

Меня периодически отталкивает не сам бизнес и не амбиция как таковая, а то количество открытого или теневого нарциссизма, высокомерия и плохо скрытой грандиозности, которое в этой среде нормализовано. И мне кажется важным об этом говорить не только как о моральной претензии к отдельным людям, но и как о психологическом риске этой среды. Создавать себе самому напоминание и возможность проживать чуть более здоровую и счастливую жизнь, чем жизнь, с годами все больше растворенную в неврозе.

Курица, яйцо и курица

Предпринимательство не «производит» нарциссизм с нуля. Скорее, это среда, которая по своей природе [возможность заработать капитал и влияние] притягивает людей с более выраженными нарциссическими чертами, вознаграждает часть этих черт и при длительном пребывании или успешности способная их усиливать.

Систематический обзор исследований по теме показывает именно такую картину: нарциссизм связан с более высокими предпринимательскими намерениями и большей готовностью к риску.

Есть и обратное влияние. Проявленные в предпринимательстве нарциссические черты создают искаженный культурный флер - спорное представление, что именно так и выглядит путь к успеху. Общаясь с тем предпринимателем, я бы мог подумать, что и мне надо раздувать свою грандиозность. Так часто и происходит, порождая круги нарциссической спирали.

Однако, в реальности грандиозность не причина успех - это скорее именно баяс. Исследования показывают, что нарциссические черты затрудняют распознавание возможностей, получение ресурсов и обучение на неудачах. Связь с результативностью при этом оказывается не прямой, а сложной и нелинейной. Часть этих качеств помогает зайти в игру, а часть со временем начинает все портить.

Современная психология различает по крайней мере 2 линии или проявления нарциссизма

Условно более «светлую» часть — связанную с самоуверенностью, самопрезентацией, стремлением производить впечатление и ощущением собственной особенности. И более «темную» часть — связанную действиями из защитной позиции, враждебностью, конкуренцией, обесцениванием и борьбой за превосходство.

Такая модель давно описана в психологии личности, а исследования именно в предпринимательском контексте показывают, что эти 2 линии дают разные эффекты: «светлая» иногда помогает с привлечением внимания и ресурсов, тогда как «тёмная» чаще ухудшает качество отношений, обучения и долгосрочного функционирования.


Инфляция роли

Привлекая в среду людей с яркой темной стороной нарциссизма, предпринимательство как будто требует от человека постоянно усиливать сигнал собственной значимости. Ты продаёшь не только продукт, но и команду. Не только решение, но и уверенность. Не только компанию, но и самого себя как носителя особой ясности, энергии и права вести других за собой. Инвесторский питч, B2B-продажа, B2C-коммуникация, личный бренд, публичные выступления — всё это снова и снова как будто просит тебя чуть-чуть выкрутить громкость своей исключительности. Подобные роли не остаются лишь внешней игрой, которая часто называется fake it untill you make it.

Психология самовосприятия давно предполагает, что люди частично понимают, кто они, наблюдая за собственным поведением, особенно когда внутренние основания не до конца устойчивы.

Наши ежедневные действия со временем влияют на черты характера и усиливают психологические паттерны. Классическая работа Дайан Тис показала, что публичная самопрезентация сильнее меняет само-концепт, чем аналогичное поведение в приватном режиме: то, что человек регулярно делает на глазах у других, с большей вероятностью будет им интернализировано - усвоено как некоторая правда о себе. Если перевести это на язык предпринимательства, получается довольно простой и тревожный вывод: когда ты годами публично репетируешь образ человека, который должен быть особенно убедительным, визионерским и почти неизбежно правым, есть риск, что эта роль начнет цементировать личность.

Тогда профессиональная необходимость или то, что ей кажется, постепенно превращается в яркие черты: линзы, через которые человек смотрит на мир, его стиль взаимодействия и поступки.

«Я должен продавать» вдруг превращается в «я действительно особенный». Уверенность перестает быть инструментом и становится наркотиком.

Увы, вижу много кейсов и даже часто весьма успешных, когда человек уже не просто продвигает продукт, а бессознательно обслуживает через него собственную потребность в подтверждении значимости.

Именно поэтому мне кажется слишком наивной культура, в которой предпринимательская грандиозность романтизируется как почти синоним лидерства. Да, определённая доля здорового нарциссизма здесь действительно нужна. Человеку полезно иметь амбицию, чувство собственного достоинства, способность выдерживать видимость, отказ, конкуренцию, неопределённость и давление. Без этого предпринимательство часто просто невозможно. Но здоровый нарциссизм и грандиозная защита — не одно и то же. Первый даёт опору и помогает создавать. Второй искажает восприятие и заставляет использовать бизнес как способ психологического самоспасения.

Успех обычно усугубляет эту динамику

Предпринимательская среда не только требует активной самопрезентации, но ещё и награждает её. Ты звучишь увереннее — и тебе чаще дают слово. Увереннее говоришь о своём масштабе — и тебя чаще воспринимают как сильного. Поднимаешь крупный раунд или резко растёшь в выручке — и часто вокруг становится всё меньше людей, готовых честно сказать, что ты несёшь токсичную чушь. Статус начинает работать как экран, закрывающий человека от корректирующей и возвращающей в реальность обратной связи.

Исследования власти в социальной психологии показывают, что переживание власти в среднем связано со снижением спонтанной способности учитывать чужую точку зрения. Классическая серия экспериментов Галлински и коллег показала, что люди в позиции власти чаще опираются на собственную перспективу и хуже считывают эмоции других. А когда это сочетается с низким уровнем обратной связи и культом исключительности, возрастает риск сред, в которых начинают нормализоваться античеловечные, токсичные и интеллектуально недобросовестные идеи.

Илон Маск 5 лет назад на подкасте у консервативного Джо Рогана назвал эмпатию главным врагом западной цивилизации. Даже если читать это как полемическое преувеличение, сама риторика показательна: чувствительность к другому здесь подаётся не как естественный и здоровый ограничитель жестокости, а как проблема, уязвимость системы.

Такое мировоззрение, распространяется как вирус, и порождает культуры дегуманизации, в которой люди вокруг начинают восприниматься прежде всего как функции - носители прибыли для основателя.

Фаундер крайне успешного финтеха Revolut Николай Сторонский много раз публично связывал рост компании с необходимостью испытывать боль и говорил, что сотрудники работают по 12–13 часов в день, а многие — и по выходным.

Такие кейсы не являются прямым доказательством, что жёсткость автоматически ведёт к успеху. Наука скорее подтверждает обратное - давно известные и уже классические данные Эми Эдмондсон из MIT по 51 рабочей команде показывают, что психологическая безопасность связана с самообучением и результативностью команды, тогда как без неё люди гораздо хуже выносят на поверхность ошибки, сомнения и вопросы.

Предпринимательский цинизм, холодность и неэмпатичность – это не фича, ведущая к успеху, а баг среды, личного невроза и отсуствия механизмов самокоррекции.
И он по-настоящему грустный.

Грусть здесь вызвана тем, как нарциссически слабая чувствительность к человеческим ограничениям может оформляться в организационную норму. И той ролью, которая в ней приготовлена сотрудникам, клиентам и публичной аудитории — не подлинных партнеров, а обслуживающих чужой невроз источников ресурса.

Пока Сторонский публично провозглашал боль и жестокость, как нечто здоровое и добивался финансового успеха, журнал WIRED публиковал материал с жалобами бывших сотрудников Revolut на неоплачиваемый труд, недостижимые цели и высокую текучку. И ментальные проблемы после работы в Revolut.

Не меньшую тоску вызывает и ощущение глубокой отчужденности и далекой потери контакта с собственными эмоциональными потребностями и уязвимостью, которая кругами по воде словно расходится от таких предпринимателей. Которая отзывается пугающим внутренним неблагополучием, при всем внешнем лоске. И, кажется, тоже отвечает на вопрос почему предпринимательская среда часто оставляет неприятное послевкусие.

Все меняет мотивация и способность сохранить ее долгосрочно

Тем не менее, предпринимательство не обречено. Как и не обречены все предприниматели неизбежно усиливать в себе тёмный нарциссизм.

Очень многое меняет не только уровень интеллекта, но и качество мотивации, намерения, внутренней направленности. Способность формировать конструктивные, выводящие за пределы самопоглощённости намерения в деятельности. Возвращаться к ним со временем, перепроверять в разных обстоятельствах и замечать, когда дело, которое ты строишь, начинает незаметно обслуживать уже не ценность, а твою защиту.

Одна и та же деятельность — даже если в ней действительно приходится уверенно продавать, убеждать, доказывать состоятельность продукта, команды и собственного видения — может осуществляться из очень разных внутренних мест.

Можно строить проект как защитную конструкцию против слабости и страха. Как каменный замок, призванный уберечь от стыда, бессилия, внутренней пустоты и хронической неуверенности в собственной ценности. Тогда дело постепенно становится не способом создавать, а способом психологически поддерживать себя. Реальность всё больше подчиняется задаче самоутверждения, а отношения с людьми начинают незаметно становиться экстрактивными.

А можно строить проект вокруг ценности, которую ты действительно хочешь принести в мир. Вокруг реальной пользы для клиентов и интереса к людям.

Снаружи это не всегда сразу различимо, но изнутри и в результате разница огромна. Во втором случае сама деятельность становится не только полем риска, но и практикой развития: она требует всё время возвращаться к реальности, к другим, к последствиям, к тому, что выходит за пределы собственного эго.

И здесь психология неожиданно сходится с созерцательными традициями. Самопоглощённость действительно часто связана со страданием — ментальным и даже телесным. А направленность на других и способность выходить за пределы бесконечной фиксации на себе связаны с большим благополучием, устойчивостью и более глубоким переживанием смысла.

Есть профессии, которые усиливают лучшие качества человека.
И есть профессии, которые усиливают его защиты. Предпринимательство легко может делать и то и другое!

Оно не только помогает людям создавать новое и увеличивать общее благополучие. Предпринимательство может выращивать смелость, зрелость, субъектность и реальную способность приносить миру ценность. А может — высокомерие, нечувствительность, эксплуатацию других и утрату контакта с реальностью.

Если мы входим в игру, которая системно усиливает наши невротические защиты, то, дело, которое мы строим, начинает строить нас — но не в лучшую сторону.

Внимательность к себе тут становится не роскошью, а условием не превратиться в неприятного и несчастного человека. Несчастье которого тем драматичнее, чем больше его как будто не должно быть из-за наличия всех материальных благ.

В предпринимательстве, да и во многих других профессиях, нужна не только стратегия движения к успеху, но и стратегия размагничивания собственного эго.

Нужны пространства, где предприниматель не слит со своей ролью, и где статус не защищает от правды.
Нужны люди, которые не покупают нашу грандиозность только потому, что мы уже чего-то добились.
Нужны практики, возвращающие внимание с образа себя на реальность, связанность с другими и на последствия для общества.

А всем остальным как будто важно поддерживать публичное дискурс об устойчивой успешности. Препарировать и внимательно исследовать тот угловатый образ успеха, который беззастенчиво транслируется многими известными бизнесменами и фаундерами. Ты построил известный финтех стартап, но сотни людей собирают обратно в кучку годами свои личности после работы с тобой - это точно успех или настоящий провал?

Такая психогигиена и сознательный общественный дискрус становятся условиями, помогающими не отдалиться от себя, от других и от той живой части реальности, ради которой всё это вообще начиналось.

___

Макс Родин, основатель deep mind.
Подпишитесь на deep mind в TG