Эхо искры | Глава 1
Пробуждение Сэма было тяжелым. Будто находясь под толщей воды, он слышал голоса: громкие, возбужденные, обеспокоенные. Звуки сменялись один за другим, пока не стих, оставив его в умиротворяющей пустоте. Словно он надел наушники, ограждаясь от всего мира. Только теперь тишина была абсолютной, всепоглощающей. Сэм снова погрузился в крепкий сон. Без сновидений.
В следующий раз его разбудил голос, звучавший совсем рядом, обволакивающий, словно темный бархат. Низкий тембр, в котором слышалась скрытая сила. Сэм мог поспорить, что обладатель голоса — прирожденный лидер. Тот, кто знал, как повелевать, чьи приказы могли разрезать воздух.
《Пора просыпаться, детеныш. Твои тело и схемы достаточно сформировались.》
Сэм нахмурился. Ему совершенно не хотелось просыпаться. Он давно не чувствовал такого покоя, как здесь, в объятиях темноты. Желание задержаться в этом забытьи было почти непреодолимым.
《Не слушаешься?》— странно, но в вопросе не слышалась злоба. Скорее добрая насмешка. Как родитель, который журит ребенка за неповиновение.
《Если продолжишь перезаряжаться, то впадешь в глубокий стазис. Иди на мой голос, на мою искру.》
Сэм не знал, что именно заставило его зашевелиться. То ли проникновенный голос, который объяснял нечто важное, но пока непостижимое для него. То ли огонек, привлекший его внимание. Большой шар, парящий впереди — прямо перед глазами, — пульсировал глубоким фиолетовым светом. Если присмотреться, внутри него потрескивали искры синевы.
Сэм попытался схватить маячащий перед глазами шар, но тот, словно зная, что так будет, быстро отступил. Он попытался снова, но результат был тот же — пальцы ловили лишь пустоту. Так продолжалось до тех пор, пока Сэм не достиг невидимой грани. Что-то внутри него сжалось, чуждое и неестественное; то, что он прежде не испытывал.
《Чего ты ждешь, детеныш? Здесь нечего бояться. Ступай.》
Вновь появившийся голос, раздавшийся над ухом, вселил в него уверенность, что все будет хорошо. Собравшись с духом, он переступил незримую черту, наконец, осторожно коснувшись кончиками пальцев фиолетовой сферы.
И в тот же миг тьма отступила. Словно по щелчку пальцев, мир взорвался красками, стал осязаем, обрушивая на Сэма лавину незнакомых запахов.
〖Запускается проверка всех систем… 〗
Пространство перед ним светлело. Голова Сэма заполнилась разными голографическими схемами, непонятными кодами, которые он впервые видел.
— Его оптика засветилась! Засветилась!
Незнакомый язык проносился также быстро, как молния, заполняя его разум. Но каким-то образом он все понимал.
〖Мозговой модуль, система нейроконтактов, голосовой модуль, вентиляционная система, камера искры полностью сформированы. Все работает исправно.〗
— Прошло столько ворн, как я в последний раз видел новорожденную искру. Со времен Темного века искорок стало появляться все меньше.
— О-ох, прекрати бубнить, Брейкдаун, — с легким раздражением сказал незнакомый голос и тут же переключился: — Эй-эй, кибермалыш, ты же слышишь нас? Все понимаешь?
Сэм, находясь в прострации, не мог ничего ответить. До него доходило все очень медленно. Почему над ним склонились два сомнительного вида трансформера? И почему… они сюсюкались с ним, словно с младенцем?
Кажется, он лежал, подключенный к какому-то устройству. Сэм не знал почему, но ему это не нравилось.
Сиреневого цвета оптика с бешеной скоростью задвигалась, ища чего-то. Паника, до этого момента молчавшая, взметнулась. В левом нижнем углу зрения вспыхнул красный восклицательный знак, еще больше напугав Сэма. Тихое гудение собственной вентиляционной системы охлаждения заставило его вздрогнуть. В поле его зрения снова возник трансформер, чей корпус был кричащего красного цвета.
— Эй-эй-эй, не паникуй, мелкий. Ищешь своего Покровителя? Если да, то не переживай. Он сейчас на подзарядке, потому что твою искру было трудно стабилизировать.
— Кт… кто ты? — с трудом выговаривая слова, спросил Сэм. Заговорив, он понял, что это был не его голос. Какой-то слишком механический, хриплый, незнакомый. Словно ржавые несмазанные шестерни провернулись внутри, запуская давно забытый механизм речи. Он будто заново учился говорить.
— Я — лучший врач на Кибертроне, а ты на данный момент мой пациент. И мой тебе совет: поменьше напрягай голосовой модуль. Он еще не до конца развился. А сейчас я помогу тебе подняться.
Кто-то, стоящий немного поодаль от них, загоготал. Сэм перевел оптику на него и увидел громадного десептикона. Его массивный корпус был впечатляющим и одновременно пугающим. Сэму чудилось, что в броне его гигантских рук прятались всевозможные оружия, которые было даже тяжело представить.
— Нокаут, иногда ты и правда говоришь как врач. Но у тебя получается больше калечить, чем лечить, — поделился мыслями десептикон. Видимо, его как раз-таки звали Брейкдауном.
— Тебя никто не спрашивал! Можешь уже проваливать, только кибермалыша испугаешь своей страшной мордой! — тут же вспылил Нокаут, когда его профессиональные способности поставили под сомнение. — И вообще, насколько помню, тебя вызывал Старскрим.
Демонстративно больше не смотря на Брейкдауна, Нокаут с хмурым видом начал отсоединять провода и кабели разной толщины от Сэма. Брейкдауна ничуть не задело такое поведение доктора. Его специфическая личность давно стала привычной, как и непомерное самолюбование.
Двери с тихим шипением закрылись за ушедшим десептиконом, оставляя дока и новорожденную искру вдвоем. Нокаут помог Сэму принять сидячее положение и направил на него сканирующий луч. Пока он сканировал его тело, собирая данные о состоянии, сам Сэм лихорадочно пытался понять что происходит.
Итак. Без лишней паники. Чистые факты.
Его зовут Сэмюэл Джеймс Уитвики, девятнадцати лет от роду, он живет на планете Земля в Транквилити, штат Невада. Обычный парень, у которого были обычные проблемы и которому в семнадцать лет не повезло купить машину-трансформера. После чего жизнь изрядно побросала его из одной мясорубки в другую. Но в итоге он начал встречаться с девушкой своей мечты, потом из-за него же убили его друга-автобота, Оптимуса Прайма. И чтобы его спасти, Сэм умер сам. В итоге его воскресили Боги Кибертрона, после чего он, заслужив Матрицу Лидерства, зажег искру Оптимуса. Ничего не забыл? Да вроде нет. Вполне сносная история его жизни в кратком содержании.
Тогда может кто-нибудь ответить, почему вместо кожи и плоти, он видел провода и металл?
Скрипя шестеренками, Сэм пришел к двум выводам: первый — с натяжкой правдоподобный, второй — настолько безумен, что доходит до абсурдности.
Первый заключался в том, что все происходящее чрезвычайно реалистичный сон. Ведь перед тем, как заснуть, он размышлял о том, каково это — быть автоботом. Но тогда непонятно, почему он в итоге находился на базе десептиконов.
Второй вывод… сумасшедший, нелогичный и до нелепости невероятный. Потому что он утверждал, что Сэмюэл Джеймс Уитвики, самый заурядный подросток, каким-то непостижимым образом пересек космическое пространство, достиг планеты Кибертрон и… стал трансформером.
“Пожалуйста, пусть это окажется кошмаром, — лихорадочно возносил молитвы всем известным и неизвестным Богам Сэм, пытаясь двинуть правой рукой, что у него получалось не очень. — Умоляю”.
— Все отлично. Ты полностью здоров, — громогласно сказал Нокаут, что-то радостно насвистывая себе под нос. — Как только твой корпус окрепнет, я научу тебя ходить и разговаривать.
Сэм вскинул голову, непонимающе взирая на десептикона. Только сейчас почувствовав себя слишком маленьким перед Нокаутом.
Разве он уже не должен уметь ходить и говорить? Все его прежние представления рассыпались в прах. Неужели трансформеры не рождаются совершенными? Он никогда не слышал от автоботов, чтобы те чему-то учились. Сэм всегда думал, что трансформеры уже появлялись на свет со всеми умениями и знаниями.
Красная оптика столкнулась с сиреневой в безмолвной схватке. Сэм искренне не понимал, почему лицевая пластина Нокаута становилась все мрачнее и мрачнее. Наконец, тот отвел взгляд первым, пробормотав невнятное: “Хм, не ожидал, что он поставит такую защиту”. Нокаут подошел к столу, заваленному всякими приборами, и порылся. Через пару минут он вытащил предмет, похожий на аналог земного планшета. Единственное различие было в том, что вместо экрана был голографический интерфейс.
Нокаут протянул ему устройство со словами:
— Мне нужно пойти в свою лабораторию, а ты пока займись саморазвитием. Ты же знаешь, как этим пользоваться?
Сэм безотрывно рассматривал планшет, прежде чем неуверенно кивнул. Хоть и выглядит иначе, но способ использования должен быть одинаковым, так? Он осторожно протянул руки, забирая планшет от Нокаута. Ему потребовалось больше минуты, чтобы разобраться.
Думая, что доктор уже ушел, Сэм с головой погрузился в кибертронские игры. К его удивлению, они оказались поразительно похожи на земные, но в то же время гораздо сложнее и запутаннее.
Двигать сервоприводами и пальцами оказалось непросто, тело ощущалось чужим и непослушным. Отложив планшет в сторону, он подвигал кистью и попробовал сжать пальцы в кулак. Сгибая и разгибая суставы, Сэм был поражен сложностью конструкции, тем, как кропотливо были собраны мельчайшие детали. Он восхитился. Пальцы хоть и маленькие, но невероятно тонкие и подвижные. Словно ребенок, впервые увидевший собственные руки, Сэм принялся изучать их, двигая и ощупывая каждый сустав.
Когда он общался с автоботами, то не особо уделял внимание тому, как устроены их тела. Ему хватало, что они были инопланетянами, состоящими из металла. Ну и, конечно, их колоссальный размер всегда вызывал волнение и трепет…
Сиреневая оптика ярко засветилась, словно лампочка загорелась.
Сэм резко вскинул голову, чтобы увидеть, как Нокаут, прислонившись к стенке, смотрел на него. На мгновение ему показалось, что его раскрыли. Тревожный сигнал разразился в его голове. И тут же с удвоенным рвением вернулся к изучению планшета. Пока Сэм делал вид, что совсем не подозрительный, он случайно что-то нажал. Пальцы его не слушались, поэтому быстро закрыть вылезшее окно не получилось. Перед его оптикой всплыло видео, где два трансформера тесно прижались друг к другу.
— О-о, — вырвался растерянный звук из его голосового модуля, а затем попытался прочитать название видео. — Сли-я-ни-е? Это. Драа-ка?
Нокауту, подпиравшему стену, хватило мгновения, чтобы пересечь медицинский отсек и выхватить планшет у новорожденной искры.
— Черт, черт, черт! Великий Праймус! Как оно здесь оказалось?! — с несвойственной ему нервозностью разразился ругательствами врач. — Я же точно был уверен, что поставил блок везде, где возможно!
Сэм почувствовал себя застигнутым за подглядыванием чего-то запретного. Вдруг на ум пришло неуместное воспоминание. Однажды к маме пришли подруги с детьми, за которыми Сэму поручили присматривать, пока те не разбомбили любимый родительский сад. И вот один парнишка, самый наглый, пробрался в его комнату и нашел тайник с порножурналами и дисками.
Реакция Нокаута очень напоминала то, что испытал сам Сэм, когда он застал мальчугана за просмотром определенно не детского контента. Почему родители научили этого сорванца вставлять диск в дисковод, но забыли объяснить, что входить в чужую комнату запрещено?
Нокаут, еще раз проверив настройки планшета и установив “детский режим”, вернул его обратно. Стараясь избегать взгляда новорожденной искры, десептикон отвернулся. Словно сбегая, он поспешил к выходу, не забывая говорить:
— Я закачал еще несколько игр. Не скучай, кибермалыш, скоро буду, — напоследок обернувшись, дверь за Нокаутом закрылась.
Сэм моргнул. Это было самое быстрое отступление, которое он когда-либо видел.
Посидев некоторое время без движения, он опустил оптику на планшет. Осторожно он смахнул значки с играми, убирая их с голографического экрана. Сейчас ему нужна была информация, и чем больше, тем лучше. Понять, реальность это или галлюцинация, вызванная многочисленными потрясениями в его жизни.
Если все реально, если он каким-то образом попал на Кибертрон и действительно стал трансформером, то он должен во что бы то ни стало найти способ вернуться домой..
Если же это всего лишь галлюцинация, сон или же кошмар, то все может оказаться куда проще. Останется только найти способ очнуться.
“Информация про Кибертрон была бы сейчас очень кстати”, — вздохнул про себя Сэм. И, будто отвечая на его мысленный посыл, на планшет загрузилась вся история Кибертрона: от момента его создания и до сегодняшних дней.
Вздрогнув от неожиданности (умели ли в принципе трансформеры вздрагивать?), Сэма расширил от удивления оптику. Что это — мысленное управление? Но если это так, то эта штука может читать его мысли?!
Новая волна паники захлестнула Сэма.
С напряжением он ждал, что появится что-то еще. Однако, по истечении десяти минут, когда на голографическом экране отображалась все та же история Кибертрона, он немного успокоился.
Стоило ему расслабиться, как Сэм сразу выхватил слова “гражданская война”, “новые фракции”, “квинтессоны”, “Восходящий Прайм”. Все говорило о идущем полным ходом противостоянии. Кое-что Оптимус рассказывал Сэму. Например о том, что гражданская война вспыхнула из-за Высшего совета и Сената, которые разделили всех кибертронцев на сословия; одних они возвышали, а других втаптывали в грязь, не давая подняться. За пределами крупных городов трансформеры едва сводили концы с концами, им не хватало жизненной энергии. Тех, кому совсем не повезло, использовали как рабов: выставляли на аукционах, кидали в шахты на “заработки”, ставили эксперименты и ради собственного развлечения возводили Колизеи с гладиаторами.
Итак… трансформеры разделились на три фракции: “хороших” (автоботов), “плохих” (десептиконов) и “нейтралов” (тех, кто не принял ничью сторону).
Гражданская война длилась так долго, что запасы энергона, который поддерживал жизнь кибертронцев, иссяк. А также культура и технология, славившаяся своей развитостью, ушла в упадок. Казалось, что уже не за что было сражаться. Кибертрон медленно, но верно разрушался из-за собственного народа. Но для автоботов это был дом, который они не хотели покидать, а для десептиконов — стартовая площадка для установления нового, жесткого порядка, чтобы искоренить прогнившую власть.
Последнее, что могло привести к окончательной победе одной из фракций, Оллспарк, древний артефакт, оставшийся от Праймуса. Источник неиссякаемой энергии, сама суть Кибертрона.
И вот теперь, если верить всему написанному, Сэм попал во времена, когда “гражданская война шла полным ходом”, но до момента “Кибертрон начал разрушаться”. Эта информация внушала немного спокойствия.
Следующее, что заинтересовало Сэма, была статья “Восхождение Прайма”. Конечно, он уже догадывался, о ком была речь. Он знал только одного кибертронца с именем Прайм. Но ему нужно было удостовериться. И какое же облегчение испытал Сэм, увидев изображение Оптимуса в боевой маске. Фото было в движении, поэтому казалось, что он отдавал приказы. А на заднем плане маячил до боли знакомый желтый силуэт автобота. Сэм, не в силах сдержать порыв, ткнул в него пальцем.
Внутри неприятно сжалось. И Сэм знал, что это было чувство тоски. С момента инцидента в Египте их дороги разошлись, и больше они не виделись. Сэм скучал по Бамблби, который стоял в гараже и в любой момент мог поговорить с ним. Он также скучал по ворчанию Рэтчета, по грозному Айронхайду, занудному Сайдсвайпу... можно бы было перечислять до бесконечности. Однако Сэм никому не признался бы в этой щемящей привязанности, в том, что как будто обрел вторую семью для себя.
Автоботы… стали частью его, сильнейшими союзниками, с которыми он прошел сквозь огонь и воду.
Сэм закрыл статью, отгоняя воспоминания, и открыл новую. Учеба всегда была единственным спасением, тихой гаванью, чтобы окончательно не сойти с ума в вечном хаосе его беспокойной жизни. Она давалась ему легко, особенно когда дело касалось сухой теории. И сейчас это ему было нужно, как глоток свежего воздуха.
Как там говорилось? Предупрежден, значит, вооружен?
Чем дальше Сэм углублялся в чтение, тем больше понимал, что уже не читал, а обрабатывал и анализировал информацию через обычный просмотр. Словно все, что он видел до этого, записывалось и вовремя всплывало в памяти. Даже незнакомые слова, которые ему попадались, он инстинктивно понимал, как будто знал всю жизнь.
Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Сэм погрузился в бездонный колодец информации, извлекая все, что только мог. Когда он, наконец, закончил, его процессор пылал, словно объятый пламенем. Даже система охлаждения не поспевала выполнять свою функцию. Состояние напоминало моральное истощение и в то же время лихорадку.
В медицинском отсеке он все так же был один.
Сэм, думая, что так ему станет легче, прилег на ледяную платформу. Приняв позу эмбриона, он закрыл оптику. Мир погрузился во тьму, но облегчение это не принесло. Сэм не знал, сколько он так пролежал, корчась от неприятных ощущений, когда, наконец, почувствовал чье-то присутствие. Сначала едва уловимое, словно кто-то слегка коснулся его. Но даже этого хватило, чтобы унять жгучую боль в мозговом модуле.
В груди, где обитала искра, стало тепло. Не лихорадочный жар, а умиротворяющее чувство, подобное тому, как прохладный ветерок в знойный день касался разгоряченной кожи.
Присутствие, которое изначально было почти неощутимым, усилилось. Оно словно укрыло его целиком, давая чувство полной безопасности и покоя.
Знакомый голос зазвучал в сознании Сэма:
《Не торопись познавать мир, детеныш. У тебя будет еще много времени, чтобы соприкоснуться со всеми аспектами жизни.》— такой же глубокий и покровительствующий, как раньше.
Растворяясь между сном и явью, Сэм продолжал слушать.
《Скоро мы встретимся, а пока…》
Он больше ничего не слышал, провалившись в глубокий сон.
Когда Сэм проснулся на следующий день, перед ним уже была привычная картина. Нокаут и Брейкдаун снова нависали над ним. Но на этот раз у доктора была очень недовольная лицевая пластина, как будто он смотрел на предателя. А Брейкдаун, наоборот, был чем-то очень доволен.
Первое, что подумал Сэм: “Это не кошмар, а чертова реальность”. Второе было: “Хочу есть”.
На этот раз он решил пойти на контакт первым. Моргнув, он неуверенно сказал:
— О, он такая вежливая искорка, — гудящим довольным голосом произнес Брейкдаун, отреагировав первым. — Привет, кибермалыш.
— Это несчастье на мой многострадальный мозговой модуль! Я думал, Мегатрон разберет меня на детали прямо на месте! Что ты такого натворил, что твой Покровитель был недоволен? — тут же встрял Нокаут, буквально оттолкнув Брейкдауна. — Разве ты не знаешь, что нельзя перегружать процессор в твоем нынешнем состоянии?!
Сэм не понимал, что происходит. Но смог выловить два слова. Одно из которых было именем — Мегатрон, а смысл другого он не знал — Покровитель. Второе слово он слышал уже не в первый раз.
Пока Сэм обдумывал услышанное, Брейкдаун вступился за него.
— А разве ты знал о чем-то таком, когда только подключился?
— Конечно! В момент зарождения моей искры я уже считался гением.
Громкий смешок мгновенно привлек внимание троих трансформеров. Нокаут, даже не обернувшись, потерял весь запал и скривился. Брейкдаун же никак не изменился в лице. Кажется, два напарника знали, кто был четвертым в помещении. Опираясь на руки, Сэм сел и вытянул шею. Но прежде чем успел увидеть, кто это был, он уловил звук, похожий на цоканье когтей по полу.
— Какое громкое заявление, — с едва различимым звериным рычанием и насмешкой сказал Рэведж, запрыгнув на платформу, на которой находился Сэм, — для того, кто не смог присмотреть за новорожденной искрой. Тебе повезло, что Мегатрон просто сделал выговор.
Закончив говорить, десептикон в виде пантеры посмотрел красной оптикой на Сэма. Тот, застигнутый врасплох внезапным появлением Рэведжа, замер. Перед его оптикой, как в быстрой съемки, пронеслись воспоминания, где Бамблби голыми руками разорвал Рэведжа пополам. Раньше Сэм об этом не задумывался, но теперь осознал — сцена и впрямь была до жути жестокой. Впрочем, если отвлечься от кровавых деталей, кое-что действительно изменилось. А именно: облик Рэведжа разительно отличался от того, что запечатлелся в его памяти.
Вместо одной оптики — две, на хвосте не было шипов, морда более вытянутая и на корпусе виднелись красный и серый цвет. Нынешняя внешность делала его более похожим на дикого яростного зверя, чем на Земле.
— Я — Рэведж. И с этого дня я твоя няня по приказу хозяина, — представился десептикон. — Могу я узнать твое имя?
Сэм моргнул. Буквально вчера он узнал, что в момент рождения кибертронца ему присваивается серийный номер. И уже немного позже трансформер может сам придумать имя.
Рэведж издал низкий, вибрирующий звук, похожий на работу расстроенного двигателя. Он смеялся.
— Сэм... — повторил Рэведж, словно пытаясь попробовать имя на вкус. Играюче он полоснул когтем по металлической платформе в опасной близости от того места, где сидел Сэм. — Коротко. Странно. Но Саундвейву понравится такая лаконичность.
Нокаут, хранивший оскорбленное молчание, неожиданно демонстративно всплеснул руками.
— Няня? Ты? — он саркастично усмехнулся, возвращая былое высокомерие. — Мегатрон решил, что лучший способ воспитания новорожденной искры — это запереть его в одном отсеке с профессиональным диверсантом и разведчиком? Да и чему ты сможешь его научить? Как перегрызать шлюзы да сервоприводы?
— Я научу его выживать, док, — отрезал Рэведж, не сводя пристального взгляда с Сэма. — В отличие от твоих лекций о полировке, это ему действительно пригодится.
Брейкдаун, желая их остановить, положил руку на плечо напарника.
— Пошли, Нокаут. Нас ждет инвентаризация на складе. А "няне" лучше не мешать, если не хочешь лишиться краски на лицевой пластине.
Когда тяжелые шаги десептиконов стихли за дверью, в медицинском блоке остались только нервничающий Сэм и механическая пантера. Сэм чувствовал, как внутри все сжимается под тяжелым взглядом красной оптики. Воспоминания из пустыни были все еще свежи в его памяти, но этот Рэведж был... иным. Хоть и оставался таким же смертоносно опасным.
— Не бойся, Сэм, — внезапно тихо произнес Рэведж, укладываясь на краю платформы и обвивая хвостом маленького кибертронца. — Пока ты интересен хозяину, ты в безопасности. Но запомни: имя — единственное, что принадлежит лишь тебе. Не стоит говорить его всем подряд.
Сэм, не понимая смысл необычных слов десептикона, все равно медленно кивнул.
Проходили дни, и потихоньку Сэм начал адаптироваться к новым обстоятельствам. Наверное, правду говорят, что человек привыкает ко всему? Вот и он привык просыпаться и видеть десептиконов, которые раньше стремились снять с него кожу живьем, а после — выпотрошить. Это ни в коем случае не забылось, но он посмотрел на них с другой стороны. Не все десептиконы были отъявленными психопатами, больными ублюдками и хладнокровными убийцами.
Например, Рэведж, который находился с Сэмом каждую секунду. Он был очень терпеливым и обучал с профессионализмом учителя. Первым делом он научил его ходить, чувствовать собственное тело, работать руками и правильно говорить. А не короткими словами, как Сэм делал это раньше. Из общения с Рэведжем он узнал, что у всех кибертронцев заложена системой забота о новорожденной искре. До фазы обновления тела искорка мала и уязвима, у нее большая предрасположенность к болезням. Поэтому медицинский отсек стал практически его домом. Ведь он был самым стерильным местом.
Сэм ближе познакомился с Нокаутом и Брейкдауном, часто слушая от них жалобы на других вышестоящих десептиконов. Хотя, конечно, откровенно ябедничать на Мегатрона никто не осмелился.
Со временем Сэм перестал нервничать и паниковать, что его раскроют. Дни протекали более-менее мирно. Он не слышал даже о гражданской войне, которая, по его догадкам, продолжала поглощать планету где-то далеко за горизонтом.
Царило обманчивое затишье. До тех пор, пока Сэм не поддался мучительному любопытству. Целый месяц он томился в ожидании. И всякий раз, когда он собирался задать интересующий его вопрос, он терялся в череде мелких забот.
Рэведж, услышав голос искорки, лениво взглянул в сторону своего подопечного. Каких вопросов тот только не задавал за последний месяц. И, в конце концов, они дошли до этого.
— Помнишь, я тебе рассказывал об узах? Среди них существует самая распространенная — узы между новорожденной искрой и ее Покровителем. Без Покровителя искорка не сможет вырасти самостоятельно, потому что нестабильна и слаба. Другими словами, Покровитель для такой искорки, как ты, это защитник, опекун и наставник.
— Значит, если бы не он, меня бы здесь не было? — подполз поближе к десептикону Сэм.
— Да. С того момента, как ты родился, Сэм, Покровитель защищает тебя от ментального воздействия других кибертронцев. И, если видит, что искра ведет себя неестественно — направляет ее.
Сэм склонил голову набок. Не то чтобы он не понимал, но он не понимал. И хоть так. Его интересовало больше кое-что другое. В предвкушении он подался вперед, чуть не столкнувшись лбами с Рэведжем.
— И кто же мой Покровитель? Ты знаешь?
Рэведж поднял голову от лап, внимательно посмотрев на Сэма.
Десептикон, являясь питомцем Саундвейва, предпочитал быть либо с хозяином, либо в одиночестве. Ничего его так не раздражало, как другие кибертронцы. Они были шумными, наполненными энергией, жаждой победы. Он улавливал даже самое малейшее ментальное и энергетическое поле, когда кибертронцы вели разговор между собой. Поэтому, когда хозяин отдал приказ нянчиться с искоркой, Рэведж был не очень доволен. Однако, проведя какое-то время с ним вместе, он заметил, что Сэм — самая невинная и чистая новорожденная искра. Единственный шум, который он издавал, — выходил из речевого модуля. Но к этому можно было привыкнуть.
Рэведж давно заметил, как реагировал Сэм на имя Верховного Лидера. Он боялся. Боялся того, кого ни разу не видел. Застывал, как будто впадал в стазис. Тогда Рэведж решил не приоткрывать завесу тайны так долго, как мог. Но игнорировать прямого вопроса он не собирался. Не было смысла увертываться или идти на обман. Все равно бы рано или поздно искорка узнал об истинной личности Покровителя.
— Бывший гладиатор, возвысившийся над всеми.
Тяжелые слова вырвались из речевого модуля Рэведжа, в то время как его красная оптика была прикована к лицу Сэма.
— Верховный Лидер десептиконов. Тот, кого мой хозяин уважает и почитает всей искрой.
Сиреневая оптика Сэма в неверии расширилась. Он хотел остановить Рэведжа, который продолжал говорить так же спокойно, как и всегда.