Обязательство (Obligatio)

I. Понятие и историческое развитие

2. Деликтная ответственность: от мести к компенсации

Формирование концепции "obligatio" и развитие обязательственного права стало одним из великих вкладов классической римской юриспруденции в правовую науку. Фриц Шульц называет это "уникальным достижением в истории человеческой цивилизации"[1].
Действительно, концепция "obligatio" представляет собой очень продвинутую и утонченную идею, которая не была частью примитивных мыслительных моделей архаического римского права (не говоря уже о других правовых системах), но которая появилась в результате длительной эволюции[2]. Подобно греческому или германскому праву, римское право на ранних этапах можно в целом рассматривать как право семейных единиц[3], составлявших древнюю сельскую общину. Семейные отношения, наследование и собственность: вот основные сферы, которыми должно было заниматься право - все они как часть широко понимаемого семейного права и под эгидой обширных полномочий того почти абсолютного монарха каждой familia, paterfamilias.

Однако уже на раннем этапе признавалось, что некоторые ситуации не вписываются во внутреннюю структуру власти familia: ситуации, когда, например, лицо из одной familia получало право осуществлять юридическую власть над paterfamilias другой familia. Целью осуществления этой власти было не включение этого другого лица в семейную единицу, а искупление вреда, который мог быть причинен и за который другая сторона была "ответственна". Таким образом, ранние корни ответственности в частном праве лежат в том, что мы сегодня называем деликтом.

В то время, когда государственная власть была еще слишком слаба, чтобы обеспечивать правопорядок, применять уголовные санкции или развивать систему, согласно которой потерпевшая сторона могла бы получить компенсацию, индивид был вынужден брать закон в свои собственные руки. Тот, кто совершил противоправное действие против тела или собственности другого лица, подвергался мести жертвы этого правонарушения. Потерпевшая сторона получала право захвата тела правонарушителя, чтобы осуществить свою месть.

Изначально эта месть принимала максимально жестокую форму, а именно лишение жизни. Очевидно, что для сообщества в целом такое положение дел, при котором его членам разрешалось убивать друг друга, было вряд ли удовлетворительным. Вскоре государство начало вмешиваться. С одной стороны, захват правонарушителя стал связан с формальными процедурами под государственным надзором (manus iniectio); с другой, полномочия жертвы были ограничены. В случае membrum ruptum (повреждения конечности) lex talionis[4] заменила убийство: если правонарушитель повредил конечность жертвы, жертве разрешалось только повредить конечность правонарушителя в ответ - позволить ему нанести более тяжкое повреждение, чем он получил сам, теперь считалось чрезмерным удовлетворением.

Однако талион (даже несмотря на то, что исторически он был введен как средство смягчения) все еще оставался относительно грубым способом решения последствий противоправных действий. Поэтому еще до составления Законов XII таблиц право жертвы на месть стало выкупным: сначала ей разрешалось, затем ожидалось, и, наконец, косвенно принуждалось принять композицию в виде денежной суммы (ранее, вероятно, скота)[5], которую мог предложить либо сам правонарушитель, либо кто-то другой - обычно родственник[6] - чтобы жертва воздержалась от мести. Это было развитие, которое государство пыталось поддержать путем стандартизации размеров композиции за различные деликты.

На этом этапе ответственность за деликт стала рассматриваться все больше в финансовых, а не карательных терминах[7]. Тем не менее, право по-прежнему фокусировалось на аспекте ответственности: у правонарушителя была возможность "откупиться" от права мести, но если он не мог этого сделать и если никто другой не был готов его выкупить, предоставлялась manus iniectio, то есть жертве теперь разрешалось осуществить свое право захвата. В худшем случае правонарушитель мог быть продан в рабство (trans Tiberim) или даже расчленен[8].