Почему ИИ не заменит юристов и можно ли выучить гражданское право самому с нуля
Поводом к написанию этой заметки послужили, во-первых, сохраняющиеся тренды т.н. цифровизации во всех сферах проф. деятельности, в т.ч. в мире юридическом, а, во-вторых, моя самоперезагрузка в области частного права.
Нет-нет да и раздаются голоса в пользу замены юристов искусственным интеллектом. Я скептически отношусь к этим цифровым ветрам и убежден, что ИИ не сможет заменить юристов как класс никогда. Это однако не означает, что количество юристов не будет сокращено ввиду автоматизации многих функций по поиску и анализу информации и составлении тех или иных документов.
Почему же ИИ не победит юриста. По одной причине, лежащей на поверхности. Очень многие , если не все, решения в области права имеют политико-правовую и социальную окраску. Главную формула права - «Ius estars boni et aequi» - завещанную нам римлянами, нельзя уместить в логическую структуру ИИ. Только человек способен оценивать то или иное решения с точки зрения временного контекста, положения сторон и внутреннего убеждения. ИИ же не может должен давать разные результаты при одинаковых входящих, иначе как мы будем верифицировать его решения? Готовы ли мы признать, что ИИ наделен чувством справедливости или тут сработает приславутый эффект "зловещей долины"?
Эффект «зловещей долины». Это гипотеза, выдвинутая японским профессором Масахито Мори в 1970 году. По его мнению, любое антропоморфное создание, вроде роботов, кукол и CGI-персонажей, вызывает у человеческого мозга тревогу и недоверие. Источник страха — не само сходство, а отклонения, которые мы в них замечаем. Именно они посылают нам сигнал о том, что дело неладно и, возможно, перед нами опасность.
Кроме того, ИИ работает только с теми данными, которые ему подгрузили, что создает опасность недогруза важного. Даже если эта задача выполнима, как решать проблему алогичности и противоречивости этих данных? Юристы работают не с точной материей, облекаемой в формулы, теоремы и аксиомы. Всем нам известно выражение: «два юриста-три мнения». Мы все понимаем, что это выражение не случайно и связано с тем, чем мы с вами почти ежедневно занимаемся – с толкованием закона. Конечно можно себе помыслить, что ИИ будет тебе предлагать несколько решений, но выбор все равно останется за человеком. Правда в такой ситуации могут сказать, что останется только судья и законодатель, а заключения будет писать робот с вариативностью решений и указанием рисков. Но сколько таких вариантов сможет предложить ИИ? Их же может быть десятки, учитывая пестроту мнений и судебной практики. Как бизнесу на основе таких заключений принимать решения? Можно ли включить матиматическую модель в пользу подавляющего решения? Сможет ли ИИ понимать, что если подавляющая практика за одно решение, то это еще не означает, что оно верное. А как обычному человеку, права которого нарушены, понять, что ему делать. Если вы хоть раз давали советы своим друзьям или знакомым, у которых нет юридического образования, вы знаете, что большинству из них нужно буквально все объяснять на пальцах. В этом смысле мы с вами недалеко ушли от жрецов, держащих в своих руках сакральное знание. А сможет ли ИИ толковать contra legem? Сможет ли ИИ учитывать такую пестроту привходящих условий? ИИ безусловно помощник, но не замена хорошему юристу. Даже если ИИ и достигнет невероятного уровня абстрактного мышления сможет ли ему довериться человек? Попытка вытеснить ИИ юристов, неизбежно приведет к упадку юридической науки. А кто и как будет создавать нормы, необходимые для регулирования вновь возникающих общественных отношений при деградации юридической мысли? И еще одно замечание, многие институты права носят ярко выраженный национальный окрас. Особенно это касается вещного, наследственного , семейного. Достаточно показательной иллюстрацией к этому может служить пример, приводимый Рыбаловым А., о том, как в разных правопорядках решается вопрос о судьбе яблок, упавших с вашей яблони на соседний участок. Как отмечает Рыбалов, при очевидной схожести представлений о праве собственности за собственника яблони выскажутся в Колумбии, в Чили и в Эквадоре.Напротив, за собственника участка - в Гватемале, Боливии и Германии. Испанцы посетует, что в их ГК на этот счет нормы нет, но доктрина на стороне собственника дерева, хотя есть и иные мнения .
А теперь перейду к второй части, связанной непосредственно с моей «перезагрузкой» или правильнее сказать дозагрузкой знаний и к вопросу о сложностях, с которыми может столкнуться человек, решивший овладеть юридической наукой самостоятельно. Не так давно на одном из стримов РСБ в качестве базового учебника для изучения гражданского права порекомендовал учебник под ред. А.П. Сергеева. Учебник каждый год перепечатывается, но его последняя редакция - это 2е издание с законодательством по состоянию на 1 января 2018 года, т.е. на текущий момент – этому учебнику уже 6 лет. Для нашего права это очень большой срок, что может привести к неправильным представлением о тех или иных институтах гражданского права. Вот, например, возьмем отступное. Что пишут в учебнике Сергеева:
«В ходе реформы обязательственного права в ст. 409 ГК была закреплена концепция соглашения об отступном как реального договора, т. е. договора, для заключения которого необходима передача имущества и который не считается заключенным до его передачи. Соответственно, соглашение об отступном теперь не только не влечет прекращения первоначального обязательства (ибо таковое происходит только в момент предоставления отступного), но и не изменяет его.»
В качестве подтверждения того, что отступное это теперь реальный договор, авторы учебника ссылаются на пояснительную записку к проекту изменений в ГК в противовес ранее сформированному в судебной практике и доктрине взгляде на соглашение об отступном как на консенсуальную сделку, модифицирующую первоначальное обязательство в факультативное. (стр. 1022 учебника).
А в итоге, в 2020 году выходит Пленум ВС № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств», который сохраняет соглашение об отступном как консенсуальную сделку с факультативным обязательством (пункт 3). Павлов А.А. в глоссе комментирует это следующим образом:
«Подразумеваемое, но недвусмысленно не выраженное законодателем изменение модели соглашения об отступном законодателем в ходе реформы гражданского законодательства 2015 г. не нашло поддержки в правоприменительной практике. ВС РФ отверг данную идею то ли по причине отсутствия ее непосредственной манифестации на уровне текста закона идеи, то ли в силу критического к ней отношения.»
Вы можете задаться вопросом, а какая разница, называем ли мы это реальным договором или факультативным обязательством, если в том и другом случае у кредитора отсутствует возможность понуждения должника к предоставлению предмета отступного. А соль тут не в правах кредитора, а в правах должника при уклонении кредитора от принятия исполнения. Как пишет Павлов А.А.,
модель «реального договора» предполагает обеспечение защиты интересов должника в подобной ситуации через преддоговорную ответственность (ст. 434.1 ГК РФ, п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 25 декабря 2018 г. № 49). Концепция «факультативного обязательства» защищает должника через феномен «кредиторской обязанности» принять согласованное отступное. Абзац первый п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 11 июня 2020 г. № 6 прямо подчеркивает эту обязанность кредитора. Тем самым в случае уклонения кредитора от принятия согласованного предмета отступного будут наступать последствия просрочки кредитора, а должник вправе воспользоваться способами защиты, установленными ст. 406 ГК РФ.
Другой пример, о делении вещей на движимые и недвижимые (автор главы Сергеев А.П.):
«Деление вещей на движимые и недвижимые, ведущее свою историю еще из римского права, основано на естественных свойствах объектов гражданских прав. Как правило, недвижимые вещи постоянно находятся в одном и том же месте, обладают индивидуальными признаками и являются незаменимыми. К недвижимости относятся земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты и все, что прочно связано с землей, в том числе леса, многолетние насаждения, здания, сооружения и т. д. Иными словами, характерным признаком для большинства объектов недвижимости является их неразрывная связь с землей, именно благодаря которой они обычно обладают повышенной стоимостью. Вне связи с землей соответствующие объекты, например деревья, выращиваемые в специальных питомниках для последующей посадки, конструкции для сборки жилого строения и т. п., недвижимыми вещами не считаются.»
Когда я это прочитал, у меня это вызвало оторопь. Ведь вся эта растительность и водные объекты уже давно (в 2004/2006 году) исчезли из ГК. Разграничитвать в 2018 году деревья в кадках с посаженными деревья в качестве объекта недвижимости это что-то из ряда вон выходящее. М.б. даже кто-то из вас помнит статью РСБ с громким названием «Не смешите мои сосны!». Видимо Сергеев не согласен с подходами законодателя и судебной практики, подумал я сначала. Но решил заглянуть в учебник СПбГУ от 2005 года, где одноименную главу писал Сергеев, и каково же было мое удивление, обнаружить там слово в слово аналогичный параграф безусловно актуальный на том момент… Получается Сергеев, при все к нему уважении, просто скопировал эту часть учебника в обновленный учебник и не выверил текст с действующем законодательством…
Если и возможно изучить право самостоятельно, то под чутким руководством мастеров, иначе вы рискуете заблудиться в трех соснах, а ИИ может вам вырастить четвертую.