Немного о Вайрочане.

Согласно традиции хинаяны, много кальп тому назад предыдущее воплощение нашего Будды Шакьямуни принял обет достичь просветления от своего учителя Шакья Тубпа Ченпо. Согласно традиции махаяны, во времена царя Ципкьи Мукьо тысяча принцев приняли обеты бодхисаттвы от просветлённой Сущности Драгоценностей. Среди этих принцев был один вельможа по имени Пыльца Океана, почитаемый буддами и бодхисаттвами столь же редкостным, как белый лотос. Вознося пятьсот великих молитв о просветлении всех существ, в особенности существ калиюги, позднее он воплотился как Будда Шакьямуни. Будда Шакьямуни родился в этом мире, которому свойственны явления времени и пространства, и здесь, как утверждают все буддисты, совершил двенадцать деяний. Среди этих деяний, согласно хинаяне, вращение колеса Дхармы проповедью четырех истин, согласно махаяне, - проповедью двух истин, а согласно абсолютному учению, проповедью единственной истины. Он указал благородный путь, на котором можно достичь высших миров и в итоге состояния просветления. Незадолго до того, как Будда ушёл в паринирвану, его ученики спросили: «О Будда, ты говорил о колесницах трех защитников. Почему же ты не поведал об абсолютной колеснице спонтанно свершаемой нераздельности причины и следствия, где нет нужды в поисках состояния будды где-то ещё?» Будда ответил: «Я вращал колесо Колесницы Причины для тех, кто желал её. Метод ваджраяны, кратчайший путь к просветлению, придёт в будущем».

После того как Будда ушел в паринирвану, его учения хинаяны сохраняли и распространяли Семь Патриархов, а учения махаяны сохраняли и распространяли Шесть Украшений и Двое Высших. Кроме того, для царя Индрабхути и его свиты, обладавших высокими способностями, Будда Шакьямуни явил из своей чудодейственной мандалы мудрости различные внешние и внутренние учения Тантры, например «Собрание тайн». Как предрёк Будда, в разное время и в разных местах, в том числе в Восьми кладбищенских землях и в Уддияне, где он поведал учения ваджраяны, появилось множество видьядхар и сиддх, таких как Восемь видьядхар и Восемьдесят четыре махасиддхи.

Настало время, когда, как он сам предсказал, его учения стали процветать на севере, в ожерелье снежных гор Тибета. Учение Будды появилось во время правления царя Тотори Неншела, когда три священных изображения сошли с небес вместе с пророчеством о том, что их смысл откроется в будущем. Во времена правления царя Сонгцена Гампо, который был воплощением Авалокитешвары, благодаря Тонми Самбхоте было положено начало традиции излагать слова глубокой Дхармы на тибетском языке, и, подобно свету, перед восходом солнца начинающему брезжить из-за восточных гор, установились законы десяти священных добродетелей и шестнадцати мирских добродетелей. При царе Трисонг Децене, который был воплощением Манджушри, солнце учения Будды взошло и воссияло в десяти направлениях. Ещё семнадцатилетним, царь Трисонг Децен нашёл исторические записи своих предков и обнаружил, что учения Будды некогда уже появились в Тибете. Горя желанием, чтобы учения Будды стали процветать, он пригласил Шантаракшиту и Падмасамбхаву построить Самье, Достославный Дворец Непостижимого Свершения. По завершении строительства этого монастыря царь Трисонг Децен собрал там писания на многих священных языках, в том числе на санскрите и тибетском, с целью перевести все учения Будды, чтобы они процветали по всему Тибету. Но, когда Шантаракшита и Падмасамбхава начали учить принятию прибежища в Трёх Драгоценностях на санскрите, дети произносили слова неправильно, и царь был разочарован.

Падмасамбхава утешил царя предсказанием о рождении Генджага Тангта, воплощения Ананды, ближайшего ученика Будды. Царь Трисонг Децен и его свита отправились на поиски этого воплощения, и обнаружили диковинного ребенка, распевающего песню в компании пастухов. Царь спросил его:

– Знаешь ли ты Дренза Какьи? (так звали мать этого pебенка).
– Да, конечно,– ответил мальчик, – я знаю ее, но она ушла, чтобы принести глаза.
Он имел в виду, что его мать ушла за маслом для светильника но на деле глубокий смысл заключался в том, что все можно видеть благодаря свету. Потом царь спросил ребенка:

– Знаешь ли ты Пагора Хедо? (Так звали отца мальчика). Тот ответил:
– Да, конечно, я знаю его, но он пошел искать тары-бары.
Он имел в виду, что отец пошел за вином, которое развязывает языки, но на деле глубокий смысл был в том, что у тех, кто пьёт вино обычным образом, оно проникает в каналы и воздействует на кармическую прану так, что, хорошо это или плохо, движение ума приводит к безудержной болтовне. Для практиков, которые пьют, делая этим подношение, тело представляет собой мандалу божеств мудрости, наслаждающихся амритой подношения. Когда открывается мандала чакры речи, обильно рождаются гимны постижения – звуки Дхармы. Царь был очень впечатлен удивительными ответами ребенка и снова обратился к нему:

– Назови мне имя твоей семьи. Мальчик ответил: Я не принадлежу ни к какой касте, потому что я из рода будд. У меня нет имени, потому что я [Будда] Вайрочана. У меня нет родины, потому что моя родина дхармадхату. Я не рождался, потому что я Ананда. У меня нет «я», потому что я самопроявляющаяся ваджра. У меня нет [намерения нести] благо существам, но я изгоняю тьму из страны Тибет.

В первом ответе, о том, что у него нет семьи, подразумевается чистая дхармакая. То, что у него нет имени, подразумевает рупакаю и, в частности, тот аспект рупакаи, который называется нампар нангдзе, – непостижимо совершенный образ самбхогакаи из семейства тела-мудрости будд. У этой непостижимости нет имени, потому что она запредельна обычному восприятию. Нампар значит «в любом обoазе будд», в том числе в их бесчисленных чистых землях, а нангдзе значит «действие проявления». Рупакая нирманакаи проявляется как чистая земля Вайрочаны, гангчен цо йи шингкам. Вообще говоря, гангчен значит «большой снег», а цо океан, то есть речь идёт о гораздо большем, чем ручьи и реки. Ведь никакие материальные снега или океаны не могут сравниться с необъятностью непостижимых качеств чистых земель. Поэтому название этой чистой земли подразумевает проявление области нирманакаи, то есть всё бытие, включая смиренных мира сего, а именно живых существ, а также тех, кто их смиряет - явленные образы нирманакаи и их учения. То, что у этого ребенка нет родины, подразумевает необъятность дхармадхату, котоpoе нельзя даже сравнить с небом, и в котором пребывают все будды. Четвертый ответо том, что он не рождался, – показывает, что, хотя в его недвойственном уме нет реальности рождения, образ Ананды проявляется как нирманакая благодаря незамутнённому состраданию. То, что у него нет «я», подразумевает, что вследствие отсутствия «я» нет обнаружимого объекта или субъекта, а потому всегда присутствуют несоставные самовозникающие ваджрные тело, речь и ум. То, что у него нет намерения, показывает недвойственность его мудрости, потому что в его восприятии нет живых существ, которым нужно нести благо. Однако также это подразумевает незамутненное сострадание, которое представляет собой природу всех будд и которое несёт благо всем существам, в том числе тибетцам, соответственно их двойственному восприятию. Усльшав слова этого ребенка, царь был несказанно рад. Так, благодаря предсказанию Падмасамбхавы и ответам мальчика царю, Генджаг Тангта был найден и доставлен в царский дворец в Самье, где он оставался, прислуживая царю, до пятнадцатилетнего возраста, Затем он отправился в Индию и изучал там санскрит и многие другие языки, а также познакомился со многими великими святыми, в том числе со Шрисингхой. Он изучал и получал все буддийские учения, пока ему не исполнилось пятьдесят семь лет. Он претерпел много испытаний и побывал на пороге смерти. По возвращении в Тибет он вместе со многими другими учеными и переводчиками, в числе которых были Падмасамбхава и Вималамитра, переводил слова будд и шастры возвышенных существ изо всех учении, начиная от хинаяны и махаяны и заканчивая дзогченом, и передавал эти учения. После изгнания в Цаваронг Вайрочана распространял Дхарму и наставил всех жителей Цаваронга на путь к просветлению. Также он побывал в Китае и повидался с различными учёными. Когда он вернулся из изгнания, все были счастливы, молились и простирались перед ним, его главным учеником Юдра Нингпо и Вималамитрой, так восхваляя его:

Такой великий переводчик, как ты, Вайрочана, Поистине никогда ещё не приходил прежде и поистине больше не придёт в будущем. Твое знание простирается от Трипитаки до Великого Совершенства. Такой непревзойдённый учёный, как ты, Вайрочана, Поистине никогда ещё не приходил прежде и поистине уже никогда не придёт в будущем. В будущем каждый, кто всего лишь понимает разговорный индийский язык, Станет мнить себя великим переводчиком, но никто из них не приблизится Даже к частице знания Вайрочаны. Хотя Вайрочану называют переводчиком, на самом деле он величайший учёный. Вы, тибетцы, должны знать, сколь многим вы обязаны ему за Дхарму. В будущем, если появятся извращенные шастры, Судите их по переводам Вайроцаны. Свет его учений, тибетцы, Может прогнать тьму неведения.

Во времена правления Трисонг Децена многие учёные и переводчики созывали собрания, объединяя монахов в красном и йогинов и йогини в белом. Также они учили сутрам и шастрам и переводили их. Падмасамбхава передал много посвящений драгоценных садхан, в том числе «Океана Дхармы, содержащего все учения». Многие священные места, такие как Самье Чимпу, были полны людей, посвящающих себя yединенной практике садхан божеств мудрости. Среди этих практиков были двадцать пять учеников Падмасамбхавы и многие другие, кто обрёл радужное тело. Деяния Будды процветали, наполняя всю страну, словно свет полуденного солнца. В нашем мире такое случается редко, и, хотя учения Будды распространялись в других странах, в них не было всей полноты учений махаяны и ваджраяны, какая была в Тибете. Некогда милостью таких учёных, как Вайрочана, Тибет стал мировым центром Дхармы. Хотя в наши времена упадка происходят политические катастрофы, и по сию пору можно услышать много замечательных, прекрасных историй о буддах и бодхисаттвах, озаряющих жизнь в той или иной стране, обладающей благодаря тибетцам таким явлением, как Дхарма, и предстоит услышать ещё многое от последователей школы нингма. Вот почему тот, кто обладает подлинно благородным совершенным умом, должен помнить о доброте традиции нингма и её учений, отдавая им должное, чтобы приносить пользу бесчисленным существам. Мы должны обдумывать, как следовать таким великим существам, как Вайрочана мудрости Будды Вайрочаны. Только благодаря Вайрочане и его переводам первоисточников, слова Будды и шастры великих людей во всей своей полноте смогли присутствовать в Тибете. Даже когда мы воплощение тела делаем обычные переводы с одного языка на другой, трудно достичь точной передачи смысла. Если мы переводим хотя бы одну страницу буддийского канона, то по своей глупости нагромождаем кучу страстей, превосходящую высотой гору Меру, вместо того чтобы следовать уму Вайроцаны, подобному чистому небу. Если подумать, насколько же нам посчастливилось, что мы можем слышать собственные слова Будды и шастры великих мастеров благодаря Вайрочане, который перевёл учения сутраяны и мантраяны, мы не можем не преисполниться благоговения и огромного почтения к нему. Великий Нгог Лоцава Лодэн Шераб, о грядущем воплощении которого было сказано в Мула-тантре, то есть в коренной тантре Манджушри, восхвалял Вайроцану и других великих учёных и переводчиков:

Знание Вайрочаны бескрайне как небо, Кава Палцег и Чогро Луй Гьялцен подобны солнцу и луне. Ринчен Зангпо светел, словно предрассветная звезда, Я же перед ними просто мотылек.

Даже царь видьядхар Падмасамбхава восхвалял Вайрочану так: «Вайpочана все равно что я сам».

Вот почему всякий раз, когда у нас есть время и пространство, мы должны читать биографии великих мастеров и размышлять об их качествах, чтобы получать их благословение и выходить за пределы времени и пространства, как это делали они. Есть много биографий великих учителей из Тибета, и среди них одна из самых драгоценных – это история Вайрочаны «Великий Образ». Хотя мудрость дхармакаи не имеет качеств, нераздельная с этой неисчерпаемой дхармакаей мудрость проявлений рупакаи излучается в различных формах. Как сказано в Гухьягарбха-тантре,

У тела мудрости нет лица или спины: Лик мудрости ясно зрит во всех направлениях.

Я молюсь, чтобы все живые существа, в том числе те, кто установил великую связь с этои книгой, достигли состояния гьялва намнанг кунту шал — что значит «лик, который [зрит] повсюду», – аспекта проявления, порождающего все разновидности победоносной мудрости.

Тинлей Норбу Римпоче (сын Дуджома Римпоче, отец Дзонгсара Кьенце Римпоче) предисловие к намтару «Великий образ».