Отпразднуем вместе? // Максим Тарасенко
Т/И: Ну что, как праздничное настроение?
Макс: Родители привезли Тигру, а сами уехали праздновать к друзьям.
Макс: Они празднуют каждый со своими семьями.
Т/И: Получается, ты один на этот нг?
Смахиваю экран блокировки и секунд десять смотрю на подходящий к полуночи час. Слабо горящие огоньки в виде шторки на окне окончательно гаснут, сменяя режим, а я машинально прикусываю уголок губ, размышляя над предложением, которое в моменте кажется мне одновременно нелепым и подходящим. Уверенности в правильности нет, но кто я такая, чтобы отказываться от решений, принятых в порыве эмоций?
Т/И: Хочешь, приеду и вместе посидим, отпразднуем?
Десять секунд, двадцать, тридцать. Минута. Медленно втягиваю воздух через нос и уже намерена отложить телефон, чтобы продолжить бездумно листать видео в ленте рекомендаций, как одна галочка на моём сообщении превращается в две. Прочитано.
Макс: Разве ты не собиралась праздновать с друзьями?
Т/И: Они решили поехать в загородный дом и пробыть там до пятого числа, мне третьего нужно быть в ветеринарке, чтобы забрать Соню после операции и, как ты понимаешь, меня никто не повезёт, а такси туда не едет.
Проходит ещё несколько секунд, когда Тарасенко что-то набирает. Я вижу подпись, что мой собеседник печатает, но, кажется, тут же стирает или просто останавливается. Что ж, если там очередной отказ, то я не расстроюсь. Всё равно уже почти свыклась, что тоже буду праздновать одна.
Т/И: Если ты не хочешь, то я не обижусь.
Макс: Надеюсь, ты пьёшь вермут или коньяк, потому что у меня ничего больше нет.
Мы присылаем сообщения друг другу одновременно, и я невольно расплываюсь в улыбке, когда читаю написанное.
Т/И: Если есть сок, можно набодяжить коктейль с вермутом.
Макс: Напиши, когда будешь готова, я такси вызову.
Суета постепенно прокрадывается в каждое моё движение. То я нервно щёлкаю кнопку включения и выключения на телефоне, то мельтешу по кухне в поисках контейнеров, в которые можно скинуть приготовленные салаты, то бегу к шкафу, чтобы накинуть что-нибудь праздничное или хотя бы не домашнее. Нежно-голубое атласное платье выглядит чудесно, но не на заставший Питер холод. Решаю сильно не выделяться, поэтому накидываю серые брюки палаццо и насыщенного цвета бургунди кофточку с необычным вырезом на левом плече. Наспех подбираю минималистичные аксессуары в серебре и собираю волосы в аккуратный высокий хвост, оставляя пару небольших прядей у лица. Из макияжа предпочитаю остановиться на небольшом количестве туши и бальзаме для губ. Всё равно после поедания салатов ничего не останется, так что нет особо смысла заморачиваться.
Т/И: Да, почти готова. Осталось упаковать вкусняшки в пакет и буду ехать.
Следом без лишних расспросов прилетает номер и марка машины, я даже возразить не успеваю. Складываю всё, что в небольших количествах наготовила для себя одной в пакет, накидываю куртку и, захватив сумку с ключами и телефоном, выбегаю из квартиры, потому что водитель уже ждёт у подъезда. Дорога занимает больше получаса несмотря на то, что живём мы не так далеко друг от друга. Предновогодние пробки оставляют желать лучшего… Когда машина наконец останавливается у знакомого жилого комплекса, я на радостях чуть не выскакиваю без пакета, который так бережно собирала перед выходом. Благо, водитель вовремя замечает подозрительный объект на заднем сидении и окликает меня. Иначе пришлось бы идти в гости с пустыми руками.
Заходить в фойе оказывается самым безобидным из всех последующих действий, подъём на лифте уже заставляет нервно перетаптываться с ноги на ногу в предвкушении и одновременном волнении, а уже стоять перед входной дверью и не решаться позвонить приводит меня в панику. Только подношу ладонь к звонку, как дверь распахивается прямо перед моими глазами.
— Ты чего зависла? — С лёгкой усмешкой в голосе интересуется Макс.
Он одет в тёмно-синюю рубашку поло с расстёгнутыми верхними пуговицами, на ногах джинсы и домашние тапочки. Тарасенко не выглядит так, будто специально наряжался, но, тем не менее, его образ не похож на полностью домашний, значит, выбирал, что надеть как минимум две минуты. Пока я рассеянно разглядываю его сверху донизу, Максим тихонько хмыкает себе под нос и, видимо, решает, что ответа от меня можно не ждать.
— Проходи, — он отступает на шаг назад и пропускает меня внутрь.
Я была в этой квартире немало раз, но почему-то именно сегодня, когда до нового года всего полтора часа и мы остаёмся наедине, меня будоражит изнутри сильнее, чем обычно. Мнусь, как застенчивая школьница, стоя в проходе и коротко киваю в ответ на приглашение, после чего не спеша делаю несколько шагов за порог. Краем глаза замечаю, как Максим окидывает меня каким-то непривычно изучающим взглядом, даже очки на переносице поправляет, пока я копошусь с курткой. Тарасенко галантно принимает пакет из моей руки и помогает снять верхнюю одежду.
— Проходи на кухню, я сейчас подойду.
Мне не остаётся ничего, кроме как следовать его указаниям. Шурша гостеприимно выданными тапочками по полу, неторопливо шагаю к кухонному островку, проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности. Макс подходит буквально через полминуты и ставит принесённый мной пакет на тумбу, с интересом заглядывая внутрь.
— Ты притащила с собой весь свой холодос? — Добрая усмешка проскальзывает в его голосе и обволакивает мои уши. Я коротко пожимаю плечами и помогаю разобрать контейнеры с салатами.
— Приготовила на скорую руку, а потом поняла, что одна не съем, — оправдание звучит нелепо, хоть и является правдой.
— А я особо не заморачивался, — безразлично бормочет Тарасенко и достаёт с полки невскрытую бутылку с вермутом и уже немного отпитую бутылку с коньяком, кажется, неплохой выдержки.
Поджимаю губы в кривую полосочку и всеми силами пытаюсь не засмеяться в голосину от того, что ещё недавно он говорил, что пора перестать пить, а то на недавней свадьбе он бухал, не просыхая. Пока мы в четыре руки выкладываем салаты на красивые тарелки, на фоне играет включенный Максом плейлист для новогоднего настроения. Я неосознанно начинаю покачивать бёдрами в такт и мычать на лад песне, на что Тарасенко несомненно обращает внимание, но ничего не говорит. За весь вечер, что мы вместе готовимся к празднованию нового года, так внезапно собравшись в одном месте, я неустанно улавливаю короткие взгляды на себе и чувствую, как Максим временами то ли специально, то ли действительно случайно касается меня чаще, чем обычно, однако стараюсь не придавать этому большого значения. Возможно, сама себя сейчас накручиваю, а потом буду жалеть об этом.
— Спасибо, что приехала, — тихо, почти шёпотом произносит Тарасенко, когда мы сидим на диване гостиной и потягиваем вермут, смешанный с апельсиновым соком.
Я поворачиваю голову в его сторону и улыбаюсь одними лишь уголками губ, как бы говоря, что за это не нужно благодарить, особенно после осознания того, что сама недавно одиноко сидела у себя дома и думала, что это худший новый год, который был за последние годы.
— Брось, — отмахиваюсь и смыкаю веки на пару мгновений. — Я просто предложила свою компанию и рада, что ты согласился, иначе моё празднование нового года было бы совсем тухлым.
— А сейчас разве нет? — Строит самое непонимающее выражение лица, а уже через несколько секунд начинает искренне смеяться. Розовые щёки, хмельной взгляд и маняще влажные от алкоголя губы. Я с трудом отвожу взор от этой картины всего в метре от себя и с какой-то неловкостью прочищаю горло.
Встаю с насиженного места и отхожу к шкафчику с посудой, чтобы взять стакан. Набираю в него немного воды и выпиваю небольшими глотками до дна. Голова немного кружится, а тело покачивается, когда я делаю шаг в сторону.
— Хочешь, можем поиграть в настолку? — Нерешительным голосом предлагает Максим.
— Не хочу, — честно признаюсь я и возвращаюсь обратно на диван, на который устало плюхаюсь и подгибаю под себя ногу.
— Ладно, — стараясь скрыть разочарование в тоне, проговаривает друг. — Тогда что будем делать? До боя курантов ещё полчаса, — он кидает короткий взгляд на время в телефоне и слегка щурится, будто плохо видит.
— Можем поговорить, — упираюсь локтем в изголовье дивана и подпираю ладонью щёку.
Тарасенко подсаживается поближе и разворачивается корпусом полностью в мою сторону. Его взгляд карих глаз становится пристальным, из-за чего я невольно съёживаюсь.
— Окей, о чём хочешь поговорить? — Он произносит это так непринуждённо, что я на мгновение расслабляюсь и отпускаю лишние мысли из головы.
— Не знаю, мне просто нравится слушать твой голос, — произношу быстрее, чем до моего затуманенного алкоголем мозга доходит суть сказанного.
Густые тёмные брови Макса взмывают вверх, поэтому внешний вид становится совсем уж комичным. Даже очки от этого резкого действия соскальзывают вниз по переносице.
— Ты… — Растерянно бормочет Тарасенко. — Я правильно понял?
— Смотря что ты понял, — сейчас единственная защита — это нападение. Если сам предположит, что я его давно вижу не просто другом, значит, можно будет прощупать почву дальше, а если скажет о чём-то другом, то и я лучше буду молчать. И не знаю, что в данной ситуации хуже.
— Не уверен, — Максим мотает головой, и кудри на макушке приходят в движение. — Ты это сказала, потому что тебе нравится со мной общаться или…
От неловкости кусаю нижнюю губу и пытаюсь собраться с духом, чтобы что-то ответить, но из лёгких вырывается только сдавленный стон безнадёжности.
— Забей, — натягиваю наверняка самую неправдоподобную улыбку и поднимаю со столика оставленный минутами ранее бокал с вермутом и соком. По ощущениям это сейчас единственная возможность избежать разговора перед самым наступлением нового года.
— Нет, подожди, — я не вижу из-за отведённого в сторону взгляда, но чувствую, как прогибаются пружины в диване около меня. Тарасенко садится ближе, и я нервно отпиваю немного алкоголя то ли для храбрости, то ли от осознания своего отчаяния. Сама сморозила, сама виновата. — Глупо, наверное, прозвучит. Мы ведь столько лет дружим, — на этих словах я осмелело поворачиваю голову в сторону Максима и слежу за взволнованным выражением его лица. Он хмыкает себе под нос и опускает глаза, будто собираясь с мыслями.
— Ты мне нравишься, — резко стискиваю веки и корчу готовящуюся к атаке моську, словно вот-вот прилетит по лицу.
Пять секунд молчания. Десять. Пятнадцать. Я боязливо открываю сначала один глаз, оценивая обстановку, затем второй и понимаю, что Тарасенко буквально застыл на месте и глядит на меня, изредка хлопая ресницами.
— Ты сейчас серьёзно? — То, с каким холодом он это произносит, заставляет мелких мурашек табуном промчаться по моим несчастным позвонкам.
Я робко киваю головой и жду ответной реакции.
— Не хотела такой неловкой заминки, как сейчас, — обвожу в воздухе указательным пальцем накалённое пространство вокруг нас, а затем добавляю: — Да и не знала, как ты отреагируешь. Сам ведь сказал, что мы давно дружим. Не хотелось портить отношения. Если что, мне вполне окей просто дружить, — спешу пояснить я, вскидывая ладонь вверх в знак капитуляции, — и ответа на это тупое признание тоже не жду. Мы вообще, знаешь, можем забыть об этой ситуации и просто… Ну, типа… Отметить новый год, — натягиваю глуповатую улыбочку на губы и понимаю, что у меня не просто не получилось выкрутиться из ситуации, а я скорее даже усугубила её.
— Я боялся того же, — хмыкает Макс и опускает взгляд на свой пустой бокал. — Мне приятно проводить с тобой время, и разговоры у нас с тобой всегда какие-то насыщенные и интересные. Не хотел терять это.
— То есть мы два придурка, которые замалчивали взаимную симпатию, чтобы не разрушить дружбу, которая уже давно сдохла между нами? — Самым ровным тоном произношу я, констатируя факт.
— Да, — без сопротивления соглашается Тарасенко и растягивает губы в довольной хмельной улыбочке. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах, и я непроизвольно облизываю их. — Так и есть. Ты очень точно описала ситуацию. — Пока он говорит, глаза не сходят с моих губ, что закономерно посылает мне волну постыдно соблазнительных мыслей в пьяную голову.
— Ты хочешь меня поцеловать? — Раз осмелела, пора добивать окончательно.
Макс озадаченно пялится уже не на мои губы, а прямо в глаза. Стараюсь выдержать уверенный вид, будто истинно верю в сказанное.
— Хочу, — коротко произносит он.
— Подожди, — ёрзаю на месте и забираю у Тарасенко из руки бокал, отставляя его вместе со своим на кофейный столик поблизости. — Теперь можно, — подгибаю ногу в колене и сажусь настолько близко, насколько позволяет поза.
Максим по-доброму смеётся, но всё же подсаживается поближе, мягко касаясь моей щеки своей ладонью. Обхватывает лицо нежно и трепетно, пока тихий смешок щекочет кожу в опасной близости с моими губами.
— Если бы я знал, что будет так просто, то сделал бы это давно, — шепчет он, нависая надо мной.
Хватка пальцев усиливается, Тарасенко крепче сжимает моё лицо и притягивает к себе, заставляя податься навстречу. Горьковатые на вкус уста бережно накрывают мои, начиная медленно, слегка неуверенно ласкать сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Я слышу, как размеренное дыхание сбивается и учащается, а поцелуй из нежного и практически невесомого становится более требовательным и влажным. Кончик языка осторожно скользит в уголке моего рта, как бы дразня, но Максим удерживает баланс и не переходит границ дозволенного. Возможно, позже, но не сейчас. Я взволнованно цепляюсь за его предплечье и плотнее сжимаю веки, подстраиваясь под темп. Хочется, чтобы момент не заканчивался, однако поток оповещений, хлынувших на чей-то телефон, заставляет вынырнуть из слишком уж затянувших в свои объятия ощущений и вернуться к реальности. Мы здесь, сидим друг перед другом и оба пытаемся свыкнуться с новыми обстоятельствами, с которыми предстоит войти в новый год.
— Всё хорошо? — Максим не порывается сразу же уткнуться в телефон и сделать вид, будто ничего не произошло. Он аккуратно заправляет выбившуюся из причёски прядь мне за ухо и внимательно осматривает моё лицо, наверняка уже всё пунцовое от нахлынувших чувств.
— Всё отлично, — шепчу я в ответ, и уголки губ сами ползут вверх, подтверждая сказанное.