Я буду хорошим мальчиком // Илья Эксайл (18+)
Небольшой перерыв в съёмках, который Илья решил взять пару недель назад, потихоньку начинает превращаться во времяпрепровождение пожилой пары. Мы почти никуда не выбираемся, в основном валяемся дома, готовим что-то и смотрим взахлёб по несколько фильмов или целых сезонов какого-нибудь новенького сериала на Нетфликс. Из этого марафона лени мне помогает выбраться лучшая подруга Олеся, которая на три дня крадёт меня к себе на дачу жарить шашлыки, париться в бане и ходить по лесу в поисках приключений на пятую точку. То ли попытка вырваться из стен нашей с Ильёй квартиры, то ли свежий воздух, ударивший в голову, но что-то однозначно меняется по приезде домой. Я вернулась ещё в четвёртом часу дня, сейчас же время перевалило за десять вечера, а мы всё ещё бездумно пялимся в свои телефоны, почти не разговариваем и делаем вид, что мелькающие короткие видео в тик токе куда интереснее, чем реальная жизнь. Вот только те три дня свободы дали мне наконец понимание того, насколько сильно замылился взгляд, находясь постоянно вместе.
Сейчас я, тихонько ступая по светлому полу, шагаю по коридору прямиком к нашей спальне и останавливаюсь в проходе, упершись плечом в дверной косяк. Илья лежит в своей обездвиженной позе, листая ленту рекомендаций и периодически хихикая из-за какой-то глупости. Он время от время поворачивает телефон экраном в мою сторону и говорит: «Посмотри», я незаинтересованно перевожу взор на дурацкий мем от нейросети и возвращаюсь к наблюдению за своим парнем. Он, заняв свою половину постели, лежит весьма аккуратно, подогнув одну ногу в колене. Серые домашние штаны слегка сползли, оголяя неровную линию резинки его боксеров и кусочек голой кожи, покрытой тёмными волосками, так призывно выглядывающими из-под плотной ткани. Белая хлопковая кофта идеально обтягивает крепкие подкачанные руки и мышцы живота. Я провожу голодным взглядом вдоль его тела и ловлю себя на том, что в районе паха завязывается тугой узел острого желания прикоснуться к этой расслабленной красоте.
Неспешно прохожу вглубь комнаты и присаживаюсь на край кровати. Под весом моего тела матрас слегка прогибается. Закидываю ноги на постель и поворачиваюсь боком в сторону Ильи, аккуратненько придвигаюсь поближе и лезу под руку, чтобы прилечь на плечо. Кажется, ещё немного и я замурлыкаю — настолько мне хочется почувствовать ласку на своём теле. Яцкевич упорно игнорирует моё присутствие, уперев взгляд в экран телефона. Я настырно подползаю вплотную и щекой мягко трусь о тыльную сторону ладони Ильи. Он приподнимает руку и завлекающим жестом, даже не глядя на меня, предлагает пристроиться на нём. С довольной улыбкой укладываю голову на крепкое плечо и слышу, как размеренно бьётся сердце в его груди. Илья бережно поглаживает меня по спине, но всё ещё делает вид, что меня здесь нет. Терпения хватает ненадолго, я искренне стараюсь смотреть в его телефон, пока он листает тик ток, и играть привычную роль, где мы оба, как два тюленя, проводим весь вечер за лежанием и деградацией. Однако уже через пару минут, когда понимаю, что мой мозг занят лишь навязчивыми фантазиями о выпирающем из-под серых штанов бугорке, я осторожно укладываю ладошку на тёплую грудь Ильи. Под пальцами чувствую биение его сердца и сильные мышцы, ноготком медленно, почти играючи, обвожу линии торса, а затем веду выше, намеренно задевая ключицы и пульсирующую венку на шее. Нежно касаюсь указательным пальцем мочки уха, и Яцкевич, словно раздражаясь, ведёт плечом, отмахиваясь от моих прикосновений. Я неосознанно хмурюсь, возвращая ладонь обратно на грудную клетку, но теперь мне хочется быть более уверенной и упрямой. Рукой не спеша приобнимаю за талию, посильнее сжимая пальцами, пока не почувствую рёбра, Илья слегка ёрзает на постели, но продолжает молчать, не жалуясь, лишь покрепче стискивает моё плечо в своей ладони.
— Илюш, — тихонько зову я, вскидывая внимательный взгляд на его лицо.
— М-м? — Вопросительно мычит он в сомкнутые губы и даже от телефона на секунду не отрывается.
— Ты специально меня игнорируешь? — Хлопаю ресницами, как дурочка, ощущая, как внутри закипает обида и злость.
— Я тебя не игнорирую, — безразлично отвечает Илья, пролистывая очередное короткое видео. — Видишь, обнимаю тебя, глажу, — сухо бормочет он, показательно скользя пальцами по моей спине.
— Ты меня явно не там гладишь, — шепчу себе под нос, надеясь, что Яцкевич всё же услышал эту маленькую гневную тираду.
Илья с самым невинным видом переводит на меня свой щенячий взгляд и неуверенно обводит взором черты моего лица.
— Ну хочешь, могу по голове погладить, — он уже тянется своей рукой, чтобы шутливо взъерошить мне волосы, но я вовремя отстраняюсь и, приподнявшись на локте, пытливо заглядываю в глаза цвета тёмного шоколада. Из-за искусственного освещения в комнате, лицо Ильи выглядит слегка комично и очаровательно от искреннего непонимания, что не так.
— Я похожа на кота? — С самым непроницаемым выражением лица фыркаю я, вскинув бровь.
Яцкевич расплывается в кривой улыбке и через пару мгновений начинает негромко напевать:
— Ты похожа на кота, хочу забрать тебя домой.
С тяжёлым вздохом закатываю глаза так сильно, что, кажется, ещё немного, и увижу свои мозги. Илья продолжает хихикать, нежно поглаживая меня между лопаток.
— Ну не злись, коть, — по-детски дует губы и вытягивает шею, чтобы чмокнуть в щёку.
У меня совершенно никаких шансов злиться на него из-за пустяков, поэтому я податливо подставляю лицо боком и помогаю себя поцеловать. Гадёныш!
Возвращаюсь на своё законное место на уютной тёплой груди своего молодого человека и обнимаю, прижимаясь плотнее к надёжному телу. Ладошкой осторожно и ненавязчиво скольжу вдоль груди по торсу. Пальцы настойчиво подбираются ниже, к животу, пока наконец не оказываются в опасной близости к паху. Рифлёная резинка трусов так соблазнительно торчит из-под домашних штанов, что я по неосторожности (на самом деле, совершенно осознанно и даже специально) веду ладонь туда, откуда начинается ощутимая дрожь в теле Ильи.
— Ты чутка промазала, — пытается отшутиться Яцкевич, но я-то слышу, как ломается его голос на последнем слове. Он натягивает самую милую улыбку и всеми силами держится, чтобы не выдать лишней реакции.
— Ты прав, — соглашаюсь я с таким непринуждённым видом, будто собираюсь вернуть руку обратно на его грудь или талию, но в мои планы это совершенно не входит. Ноготком указательного пальца совсем невесомо очерчиваю линию нижнего белья, заставляя тело Ильи отреагировать весьма красноречивой дрожью. Небольшую ладошку укладываю аккурат поверх выпирающего члена и мягко, почти изводя, поглаживаю вверх и вниз. — Так лучше? — Снова вскидываю длинные ресницы и смотрю на то, как стремительно меняется выражение лица Яцкевича.
Он стискивает в руке телефон и переводит всё своё внимание с видео в тик токе на мои неторопливые действия. Слышу, как из приоткрытого рта Илюша выпускает шумный протяжный выдох и на секунду прикрывает веки.
— Я не совсем то имел в виду… — Кое-как бормочет он и тут же поджимает губы в тонкую напряжённую полоску, стоит моим пальцам посильнее стиснуть самое основание.
— Отложи телефон, — произношу я, не сразу замечая в своём голосе командный тон вперемешку с игривостью.
Илья послушно нажимает на кнопку блокировки и спешно откладывает смартфон на прикроватную тумбочку. Я же в свою очередь не прерываю свою маленькую шалость. Поднимаюсь немного выше и слегка оттягиваю резинку трусов, заглядывая внутрь. Тёмные короткие волоски на паховой области соблазнительно окружают постепенно набухающий член и ровной узкой дорожкой пролегают вверх по животу до самого пупка. Резко выпрямляю палец, и резинка со звучным шлепком врезается обратно в чувствительную кожу.
— Эти две недели мы сидим дома, смотрим Нетфликс и никуда не ходим, — произношу тихим, задавленным голосом. — А сексом в последний раз занимались на прошлой неделе, — я с вызовом заглядываю в лицо Ильи и стараюсь разглядеть там хотя бы капельку сожаления или вины, но ничего подобного там нет.
Яцкевич заливается краской и сжимает губы, будто совсем не дыша. На прикрытых веках подрагивают длинные пушистые ресницы, и я нахожу это чертовски привлекательным. Поддеваю двумя пальцами его крепкий подбородок и упрямо разворачиваю в свою сторону, после чего мягко провожу ладошкой по щеке.
— Посмотри на меня, — настойчиво прошу я, и Илья нехотя разлепляет глаза. — Я соскучилась по тебе, если хочешь знать, — Яцкевич глядит на меня, растерянно хлопая ресницами. На его щеках заметен розовый румянец, а ноздри раздуты от частого дыхания. Провожу ладонью по его груди и чувствую, как под пальцами бешено стучит сердце, качая кровь очевидно не к мозгу. — Соскучилась по твоему телу, — мягко очерчиваю напряжённые мышцы живота и вновь возвращаюсь к ровной тёмной дорожке из волос, так аппетитно выглядывающей из-под вздёрнутой от моих манипуляций кофты. Неторопливо оттягиваю пальчиками край ткани, оголяя больше кожи и невольно облизываю пересохшие от возбуждения губы. — По твоим красивым глазам, — поднимаю взгляд на просящее выражение лица Ильи и вижу, с каким голодом он оглядывает меня, мои губы и зону декольте. — Скучала по поцелуям, — приподнимаюсь на локте и подсаживаюсь повыше.
Губами лениво касаюсь влажного уголка рта Яцкевича и медленно расцеловываю милые щёчки, нос и подбородок, пока не спускаюсь к линии челюсти. Илья непослушно двигается на постели, и мне приходится перекинуть одну ногу поверх его тела, чтобы удержать на месте. Мягко и мокро чмокаю в пульсирующую венку на шее, а затем двигаюсь поцелуями к уху, задерживая горячее дыхание на нежной коже.
— Ты ведь будешь хорошим мальчиком и дашь мне возможность насладиться тобой за все пропущенные дни? — Шепчу торопливо, будто боюсь растерять удачный момент, а затем касаюсь кончиком языка мочки уха и аккуратно облизываю, срывая с губ Ильи тяжёлый выдох с примесью едва сдерживаемого стона.
Реакция Яцкевича не заставляет себя долго ждать. По крайней мере, его тело отзывается куда охотнее, чем голос. Илья настойчиво сжимает моё предплечье в своих пальцах, а я так грязно вбираю между зубами его мочку, слегка прикусывая, что фантазия разгорается сильнее. Улыбаюсь сквозь короткий поцелуй в шею и немного отстраняюсь, повисая над побагровевшим лицом парня.
— Илюш, я хочу услышать это, — сладко тяну я, наблюдая за тем, как Илья переламываем себя и держится до последнего, но всё же звучно сглатывает вязкую слюну и негромко бормочет:
— Я буду, — нерешительный тон его голоса меня совершенно не устраивает. После почти что недели воздержания мне нужно куда больше.
— Смелее, — убираю коленку с его бёдер и игриво наматываю на палец низ его кофты. Тонкая ткань кривой гармошкой собирается и закручивается в трубочку, оголяя подрагивающие мышцы живота. — Скажи, — сначала взглядом, а затем и рукой неторопливо касаюсь горячей кожи. Под ладонью чувствую, как слегка вздымается живот от глубокого дыхания, краем глаза замечая, что бёдра Ильи немного приподнимаются, будто умоляя почувствовать ласку. — Ну же, — не унимаюсь я, подталкивая своего молодого человека к заветным словам. Рукой играючи провожу вдоль затвердевшего члена, срывая с губ Ильи сдавленный глухой стон.
— Я буду хорошим мальчиком, — хрипит он, откидывая голову на подушку и открывая прекрасный вид на свой подрагивающий кадык.
Не отказываю себе в удовольствии и быстро провожу языком по выпирающей косточке. Яцкевич жмурится и выпускает изо рта тёплый воздух, на что я лишь хихикаю в ответ.
— Отлично, — мурлычу я. — Мне нравится, когда ты такой, — кончиком носа плавно скольжу по шее ко впадинке над ключицей и глубже вдыхаю приятный аромат возбуждения. — Послушный, чувствительный, мягкий.
Рукой напористо сжимаю крепкий стояк через плотную ткань штанов, Илья давит жалобный стон сквозь стиснутые зубы, и я нетерпеливо заползаю пальцами под резинку трусов, ощущая кожей, насколько же там горячо и тесно. Протискиваюсь дальше, внезапно сталкиваясь с горячей влагой на гладкой головке. Уголки рта поднимаются в удовольствии, когда я мажу подушечкой большого пальца по уретре, вытаскиваю руку и подношу к губам несколько капель предэякулята, прозрачной слизью размазавшегося по моей коже. Кончиком языка коротко слизываю чуть солоноватую жидкость и слышу, как над ухом раздаётся учащённое дыхание Ильи.
— Достань его, — с мольбой бормочет он. — Пожалуйста, — его голос такой просящий, нежный, немного отчаянный, что у меня нет никаких причин ему отказывать.
Уверенно обхватываю твёрдое основание и, отодвигая вниз нижнее бельё, достаю на поверхность налитый кровью член, который слегка пульсирует в моей ладони. Яцкевич со свистом втягивает воздух через вытянутые в трубочку губы и снова зажмуривает веки.
— Посмотри на себя, — с улыбкой проговариваю я. — Какой красивый, покорный и готовый только для меня, — хищно облизываю пересохшие губы и сглатываю густую слюну, подсознательно уже предвкушая момент, как возьму немного длины в рот и смогу почувствовать его вкус. — Хочешь, чтобы я его сжала покрепче?
Илья замучено мычит в сомкнутые губы и распахивает свои большие красивые глаза, стоит мне со всем усердием сжать в руке крепкое основание и провести не спеша вверх, задевая чувствительную головку.
— Вот так? — Шутливо шепчу я, по-детски невинно хлопая ресницами и заглядывая в глубокие карие глаза напротив.
Нежно провожу подушечкой указательного пальца по проступившему предэякуляту и веду вниз, размазывая немного жидкости по стояку. Специально задерживаюсь на розовой уздечке, уделяя ей чуть больше своего внимания. Ноготком подцепляю кусочек кожи и бережно обвожу по длине, член Ильи нетерпеливо дёргается в ответ на это прикосновение. Этой реакции мне мало, поэтому подношу ладошку к лицу Яцкевича и настойчиво толкаюсь указательным и средним пальцами между его приоткрытыми губами. Илья не сразу, но всё же принимает меня в свой горячий гостеприимный рот. Пошире размыкает губы, позволяя мне глубже толкнуться вовнутрь и хорошенько смочить пальцы слюной. По внутренней стороне моей ладони стекает влага, и я незамедлительно возвращаюсь к сгорающему в ожидании члену. Небрежно размазываю слюну по головке и со знанием дела растираю дальше по всей длине, заставляя Илью нетерпеливо метаться по постели и запрокидывать голову назад в попытке совладать с ощущениями.
— Как приятно, — словно в бреду лепечет он и тут же поджимает губы, чтобы простонать своим изнывающим голосом. Рай для моих ушей.
Принимаю положение сидя и шустро сползаю к его ногам, выбирая удобную позицию у щиколоток. Свои ноги подгибаю под себя и облизываюсь от предвкушения. В этом положении Илья выглядит просто потрясающе: приспущенные домашние штаны вместе с боксерами слегка сдавливают его бёдра, пока колом стоящий член лежит на животе, ожидая моих прикосновений, влажные от частого облизывания губы приоткрыты, выпуская обжигающее дыхание, а глаза, — эти красивые милые глазки, — с таким трепетом и мольбой следят за каждым моим движением, что мне в моменте хочется постараться как следует и сделать своему мальчику настолько приятно, чтобы он ещё какое-то время после вспоминал своё наслаждение со жгучим желанием в паху. Мышцы его живота сокращаются, как только я вставляю в свой рот сразу три пальца и посасываю их, как вкуснейшую конфету.
— Хочешь, чтобы я освободила твои яйца от напряжения? — Ласково шепчу, медленно перекатывая между пальцами мошонку. — Чтобы выдоила тебя как следует? — Покрепче сжимаю и снова выпускаю, ловя задушенный вздох Ильи. Он прижимает ко рту согнутую в локте руку и тягуче стонет в свою спасительную преграду. Я хмыкаю в ответ на это, но в глубине души радуюсь, как маленькая девчонка этой яркой реакции.
Обхватываю твёрдый стояк обеими руками и постепенно движениями вверх-вниз начинаю надрачивать, ощущая, как под пальцами пульсируют выпирающие венки от каждого моего уверенного касания.
— Пожалуйста, Т/И, — хнычет Илья, двигая бёдрами в такт моим движениям на его члене. Я чувствую его напряжение, чувствую, как сильно он жаждет разрядки, упрямо втрахиваясь в мои кулачки, и это заводит ещё больше.
— Пожалуйста, что? — Приостанавливаю свои прикосновения и тут же склоняю голову набок, внимательно глядя в пунцовое лицо напротив.
— Пожалуйста, помоги мне кончить, — хрипит Яцкевич, кусая внутреннюю сторону щеки. — Я очень хочу… — Фраза выходит нетерпеливой, настойчивой, но произнесена настолько жалобным тоном, что я невольно расплываюсь в удовлетворённой улыбке.
Поднимаюсь на колени и спешно стягиваю с себя шорты вместе с трусиками, откидывая на пол, а сама подползаю на постели к Илье и укладываюсь рядышком на живот, завлекающе виляя задницей. Повторять два раза не приходится, Яцкевич проводит влажной ладонью по моей оголённой спине, запуская табун приятных мурашек, а затем торопливо разворачивается ко мне. Я лишь слышу шорох одежды вперемешку с постельным бельём и чувствую, как прогибается матрас сбоку. Илья наваливается на меня всем телом, припечатывая к кровати и не давая возможности пошевелиться. Его разгорячённое дыхание будоражащей волной касается области за ухом, и я слышу хриплое бормотание:
— Ты же понимаешь, что я теперь не отпущу тебя?
Илья не даёт мне времени ни на раздумья, ни на хлёсткий ответ. Он упирается одной рукой в матрас, чтобы удержать равновесие, и коленом раздвигает мои ноги. Так резко, что и опомниться не успеваю. Я чувствую, как его гладкая головка скользит по моим влажным половым губам, слегка толкается внутрь, но Илья не торопится. Кажется, он пытается отыграться за мой флиртующий тон несколько минут назад. Яцкевич сжимает свободной рукой моё бедро, оставляя жжение на коже от боли. Я непослушно виляю задницей и почти готова завыть от недостатка разрядки. Даже стыдно признаться, насколько мне нравится эта перемена позиций и как сильно я хочу, чтобы он замотал в кулак мои волосы и хорошенько оттрахал. Илья входит одним резким толчком на половину длины, его широкая ладонь так любезно прикрывает мой рот, но это едва ли помогает заглушить дикий вскрик от пронзающей всё тело боли, однако тяжёлый выдох со смесью стона удовольствия пронзает мою плоть ярким отголоском тепла где-то в области влагалища. Под весом его тела я чувствую одновременную слабость, невозможность вдохнуть полной грудью и непреодолимое удовольствие. Когда Илья наваливается на меня вот так, когда вдавливает мою хрупкую фигурку в твёрдый матрас и шепчет всякие глупости мне на ухо, я с трудом сдерживаю собственные стоны. Мне мало почувствовать просто заполненность своей нуждающейся киски, я должна понимать, что ровно в то же мгновение мой дорогой парень тоже получает неприкрытый кайф.
— Илья, м-м, — оголтело вою я, расставляя ноги пошире, чтобы впустить налитый кровью член глубже. Хватаюсь за крепкий бицепс, словно это мой спасательный круг и размыкаю губы в попытке глотнуть немного кислорода.
— Какая же ты красивая, когда стонешь моё имя, — дыхание Ильи сбитое, прерывистое и такое невероятно сексуальное, что я готова кончить от одного этого шёпота над ухом.
Он усердно двигает бёдрами и крепко сжимает в своих руках, сладко постанывая у моего лица. От подкатывающего оргазма завожу руки назад и цепляюсь за сильное тело — всё, до чего удаётся дотянуться, лишь бы чувствовать Илью ещё теснее, ощущать жар его тела каждой клеточкой своего. Яцкевич ускоряется, втрахиваясь в мою несчастную киску с особым прилежанием, его дыхание становится совсем тяжёлым и шумным. Я замираю, когда мощная горячая струя спермы изливается внутри меня, а следом за этим меня саму накрывает наслаждение. Извиваюсь под телом Ильи, строптиво мечусь по постели, будто пытаюсь вырваться из стальной хватки, но сжатие пальцев на моей заднице не даёт шелохнуться хотя бы на несколько сантиметров. Илья с таким громким стоном кончает, что мне по-настоящему сносит крышу. Он приподнимается на руках и принимает положение сидя на моих бёдрах, член со звучным чавканьем выскальзывает из моего всё ещё пульсирующего влагалища и с дрожанием опускается между двух половинок ягодиц, изливаясь ещё раз на голую кожу спины. Когда я предпринимаю попытку развернуться лицом к своему парню, вдруг понимаю, что сил уже ни на что не хватает — яркий оргазм высосал всё до последней капли. Илья всё ещё с трудом старается восстановить сбивчивое дыхание, он небрежно валится на постель рядом со мной, и я кое-как подползаю к нему, укладывая вмиг потяжелевшую голову на часто вздымающуюся грудную клетку. В ушах стоит биение наших сердец и пульсация крови, когда я прикрываю глаза и беру малюсенький перерыв, дабы прийти в себя.
— Ты была права, — на выдохе бормочет Илья, прижимая меня за плечо поближе к себе. — Я тоже соскучился по этому.
Через несколько минут, когда наше дыхание становится более ровным, я отмечаю тот факт, что наши сердца бьются в унисон, а под такой звук после хорошего секса непременно тянет спать, даже несмотря на не очень поздний час.
— Люблю тебя, — шепчет он, мягко чмокая меня во влажную от пота макушку.
— И я тебя люблю, — тихонько проговариваю, прижимаясь щекой к надёжной груди.