Заветное желание // Ян Рейзен
Можно ли быть по-настоящему близким с человеком, которого видишь дважды, а если повезёт, то все трижды раз за год? Именно таким человеком для Яна стала Виолетта — девушка, живущая в Москве, работающая графическим дизайнером в фирме, занимающейся в том числе разработкой мерча для медийных личностей, и периодически администрирующая телеграм-канал Рейзена. Она не была чрезвычайно активна, не делала больше, чем другие ребята, активно удаляющие спам и запрещённый контент, но она чётко могла выстроить весь небольшой интернет-коллектив, устроить активности для подписчиков и проследить за всеми нюансами на канале, в том числе помочь решить спорные конфликтные ситуации. Именно благодаря её участию всё тихо-мирно. В комментариях, но не в сердце Яна, который уже второй год с трепетом поддерживает переписку, ожидая новой встречи.
Первый раз они увиделись под новый год, когда Мартынова приехала на зимние праздники к родственникам и вскользь предложила Рейзену пересечься в какой-нибудь забегаловке, потому что ужасно голодна. Ян, взволнованный встречей, выдвинул ответное предложение сходить в любимый дорогой ресторанчик на Петроградке, сказав, что оплатит счёт сам. Тогда Виолетта насторожилась, переуточнила точно ли он хочет встретиться именно там и что она не очень готова к подобным заведениям, но всё же сдалась и приехала в своих совсем не презентабельных багги джинсах и толстовке, собственноручно разрисованной специальными красками для ткани. Если бы можно было описать слово «влюбился» одной картинкой, то это однозначно было бы лицо Рейзена в тот день. Столько неловких расспросов о месте, где взяла такую кофту, шокировано выпученных глаз на ответ о том, что это всё её рук дело и аккуратная попытка сделать комплимент вьющимся волосам девушки. Ту встречу Ян запомнил надолго, а уже в следующий раз приехал в Москву сам и, набравшись смелости, сделал ответный шаг. Тогда они с Леттой гуляли по городу, ели мороженое и много фотографировались на фоне достопримечательностей, играя роль туристов, впервые оказавшихся в городе.
Это было два года назад. Два года насыщенных переписок, локальных шуток и обещаний съездить в совместное путешествие. Два года, как Ян Рейзен в очередной раз борется со своим страхом снова сильно привязаться к человеку, который, как ему кажется, может не стоить того, поэтому ненамеренно начинает отдаляться в общении, когда дело доходит до очередного дня Х. Виолетта упомянула как-то в переписке где-то с месяц назад, что собирается приехать в Питер, но не уточнила с какой целью, просто написала, что было бы славно повидаться и что у неё есть хорошие новости. Тогда этот разговор на том и застрял. Ян, как обычно, ответил, что будет её ждать, но страх, сковавший по рукам и ногам, продиктовал свои правила, поэтому сразу последовала приписка: «Но я пока не уверен, когда у меня будет свободное время. Много дел, нужно свериться с графиком». И это «много дел» растянулось на последующие четыре недели, пока в половине шестого вечера на телефон Рейзена не пришло короткое сообщение: «Встретимся?».
И теперь он стоит в своей бежевой куртке The North Face и беспокойно перекручивает в руке телефон, ожидая подъезжающее такси. Никогда приглашение на встречу не воспринималось им с таким волнением. В этот раз место для встречи выбрала Виолетта, скинув геолокацию, по которой Ян и отправился. Эту часть Питера он знает не так хорошо, поэтому пришлось заглянуть в карты и просмотреть панораму улицы. По выбившемуся адресу на Васильевском острове показывает причудливый дворик в форме колодца, именуемый «Двором духов». Крошечное пространство, зажатое стенами, размером, как пишут на сайте какого-то путеводителя по Петербургу, всего полтора на два метра. Прибыв на место и ещё раз сверившись с картой, Рейзен с удивлением обнаруживает, что локация, которой поделилась Виолетта, верная, и ведут его не к модному заведению, а к неприметной арке, скрывающей за собой один из самых необычных уголков Петербурга. Найти проход оказывается не такой уж простой задачей, однако Ян всё же справляется с ней и находит ту самую арку. Пройдя через неё, он словно одним шагом перемещается из шумного города в тишину каменного колодца. И там, в центре этого маленького двора, знакомая фигура в плотной куртке с выглядывающим разрисованным капюшоном, смотрится удивительно гармонично, словно Виолетта сама является частью этого петербургского андерграунда.
Рейзен делает несколько неспешных шагов, оглядывая узкое пространство с восхищением в глазах, и Летта оборачивается на звук. Ямочки на её щеках становятся глубже от улыбки, стоит только заприметить друга поблизости.
— Я уж думала, ты не найдёшь её, — кивая в сторону арки, Мартынова делает шаг навстречу. — Привет.
— Привет, — сухо цедит в ответ Ян, пряча руки в карманы своей куртки. Ни объятий, ни заинтересованности в этом разговоре, лишь напускная холодность, которую он с таким трудом выстраивает последние месяцы их общения. Сердце неприятно колотится в груди, поднимаясь к самому горлу и преграждая вдох. Выстроенная стена безразличия грозится рухнуть в любую секунду от одной только милой улыбки и выбившихся из-под шапки русых кучеряшек. На мгновение Рейзен хочет одёрнуть самого себя за локоть и хорошенько встряхнуть за то, что так безобразно обращается с девушкой, которая не заслужила подобных эмоциональных качелей от него, но внутренний страх быть отвергнутым крепчает с каждой секундой, не давая свернуть с дистанции.
Виолетта внимательно окидывает взором его лицо, стараясь не обращать внимание на сдержанность в приветствии. Не спеша подходит ближе, сокращая расстояние до критически близкого.
— Я так рада тебя видеть, — радостно щебечет она. — Правда, но… — Твёрже добавляет с проскользнувшей ноткой обиды. — Знаешь, я ведь не просто так предложила встретиться именно тут. В месте, где принято загадывать желания. — Виолетта склоняет голову набок, вглядываясь в лицо Рейзена. — Хотела спросить у тебя кое-что, — Ян поднимает на неё свои зелёные глаза и смотрит непривычно настороженно, будто ожидая неприятного укола. — В последнее время ты стал отдаляться. На сообщения отвечаешь холоднее, как будто больше не заинтересован в общении. — Мартынова кусает внутреннюю сторону щеки и отводит взгляд карих глаз, собираясь с мыслями. — Всё правда так или я выдумываю? — Она старается произнести это мягко, даже немного тише обычного, пока внутри клокочет жгучее желание услышать слова о том, что ей почудилось, что она просто накрутила себя и между ними всё по-прежнему хорошо.
Ян сжимает челюсть, ощущая, как привычная за последнее время маска безразличия трескается. Виолетта буквально не оставила ему пространства для очередного манёвра, чтобы увернуться от разговора, к которому он меньше всего надеялся прийти. Рейзен тяжело вздыхает, поднимая виноватый взгляд и наконец встречается с серьёзным выражением лица напротив. Никакого привычного озорства в её глазах и ни тени улыбки в уголках губ. Парень с трудом сглатывает вставший поперёк горла ком и негромко отвечает:
— Не выдумала. Это правда. — Признание режет по живому собственный живот. Яну хочется свернуться калачиком и лечь прямо здесь, на холодную землю, лишь бы не испытывать этого никогда, лишь бы не быть на месте того, кто отталкивает, потому что он знает, каково человеку по ту сторону.
— Почему? — Интересуется Летта так искренне, что внутри Рейзена натягивается тонкая ниточка из сгустка нервов и невысказанных чувств, готовая в любой момент надорваться.
Ян молчит несколько невыносимо долгих секунд. Он просто не может себе позволить рассказать ей о том страхе, который въелся в душу после прошлых болезненно завершившихся отношений, о том, как боится снова отдать кому-то власть над собой, а потом снова собирать себя по рассыпавшимся мелким осколкам. Вместо этого, стиснув пальцы в кулаке до характерного хруста костяшек, он произносит, чувствуя, как каждое слово даётся ему с невероятным трудом:
— Я стараюсь сильно не привязываться. Просто… Так удобнее.
Виолетта поджимает губы в тонкую полоску и, словно испытывая нервы собеседника на прочность, молчит. В её карих омутах на долю секунды мелькает острая, как острие ножа, обида. Она опускает взгляд на выщербленный асфальт под ногами в попытке переждать секундную слабость, закравшуюся под кожу. В воздухе повисает гнетущая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города за стенами дворика. Мартынова вдруг шумно, протяжно выдыхает через рот, вновь поднимает свои глаза на Яна и буднично произносит:
Рейзен замирает на месте как вкопанный и, кажется, даже не моргает. На несколько долгих секунд ему кажется, что показалось, почудилось, ослышался, и это никак не может быть такой далёкой, но ужасно желанной правдой.
— В смысле?.. — Чуть севшим голосом бормочет он. — Н-насовсем?
— Насовсем, — спокойно подтверждает Виолетта, замечая очаровательную растерянность на лице Яна. На её всего мгновение назад обиженном лице расцветает озорная улыбочка. — Я с трудом напросилась, чтобы меня перевели в новый открывшийся филиал в Питере. Сначала не хотели отпускать, а потом сдались, когда сказала, что возьмусь за наставничество новеньких.
— А ты… Как? Почему не сказала раньше? — Запинаясь, лепечет он.
— Подумала, сюрприз сделать. Ну и, знаешь, надоело сидеть на одном месте и читать в сообщениях твои сухие «давай посмотрим по графику, сможем ли мы встретиться», — саркастично фыркает Летта, пытаясь скрыть за натянутой улыбкой неприятные, колющие где-то в глубине души, ощущения.
Последние слова резко ударяют зарядом двести двадцать вольт. График. Какая к чёрту разница, что там в расписании на день, когда Виолетта сейчас стоит так близко, что достаточно протянуть руку, чтобы коснуться пальцами её растрепавшихся кудрей или накрыть ладонью тёплую, наверняка нежную щёку? Столько времени, проведённого в попытке отстраниться, чтобы не было так больно, и теперь всё рассыпается в пыль, стоит только столкнуться с решимостью в карих глазах. В груди Яна разливается обжигающее, почти болезненное чувство облегчения и… Счастья? Счастья, которое он так долго в себе подавлял из-за внутренних страхов, травм и психологических блоков.
От переполняющих эмоций Рейзен не выдерживает, делает решительный последний шаг вперёд, сокращая расстояние до пары сантиметров и резко стискивает в своих объятиях Виолетту, прижимая покрепче к себе, будто боясь отпустить и потерять навсегда. Зарывается носом в её вьющиеся волосы, пахнущие карамелью и чем-то непривычно родным, и с волнением осознаёт, что его руки дрожат.
— Это офигенно, — мягко выдыхает он ей в макушку, стараясь сдержать лыбу до ушей. — Это просто офигенно.
Летта, не ожидая такого напора, сначала коротко охает, но быстро приходит в себя, начиная по-доброму смеяться, прижимаясь щекой к тёплому телу Яна и слыша, как быстро колотится его сердце в груди. Её звонкий искренний смех отражается от старых стен дворика, запечатывая момент даже ближе, чем в пространстве полтора на два метра.
— Ты меня сейчас задушишь, — радостно хохочет она, нисколько не пытаясь вырваться из крепкой хватки парня. Её собственные руки уже вовсю обвили его талию, с удовольствием прижимаясь плотнее. — Хотя… Я не против такой милой смерти, — быстро заключает она.
— Отставить смерть! — Рейзен слегка отстраняется, но по-прежнему продолжает держать тонкие девичьи плечи под плотным слоем куртки и очередного произведения искусства в виде разрисованного худи. Ему до боли в груди боязно отпустить её полностью, будто Мартынова может исчезнуть также неожиданно, как оповестила его о переезде в Петербург. В зелёных глазах наконец мелькает спокойствие, а прежде выстроенная стена рассыпается от тепла чужого тела и взгляда, обволакивающего уютом с ног до головы. — Ты мне ещё нужна.
Ян глядит на девушку сверху вниз из-за небольшой разницы в росте. На её смеющиеся глаза, на милые ямочки на щеках, которые он всегда считал прекрасной изюминкой внешности, на выбившиеся кудрявые пряди. Вся его напуская холодность кажется теперь такой глупостью. Два года попыток не привязываться слишком сильно, два года страхов и сомнений, а Виолетта просто взяла, и сама всё решила.
— Виолетт, — осторожно начинает Рейзен. Его голос звучит приглушённо, будто желая сохранить этот момент лишь между ними двумя. — Все эти два года, что мы знакомы, — он сжимает губы между передними зубами и на секунду задумывается, подбирая слова. — Я думал, если не буду подпускать слишком близко, смогу уберечь себя. И тебя заодно от своих… Ну, знаешь, — он делает забавный жест рукой у своего виска, отчего Летта улыбается уголками губ. — Думал, если не скажу, что чувствую, то не потеряю, а ты… — Ян вдруг запинается на полуслове, утопая в карих омутах, и на пару секунд теряет мысль. — А ты приехала. И перевернула всё. И, если честно, я не хочу больше тебя терять или отталкивать. Я так долго боялся сказать, как много ты для меня значишь, что чуть не упустил момент.
Летта выслушивает всю не очень блистательную, но до безумия трогательную речь, затаив дыхание. Улыбка на её губах медленно смягчается, теряя своё озорство и наполняясь каким-то новым, более трепетным чувством. В уголках глаз поблёскивают капельки скопившейся влаги.
— Дурак ты, — шепчет она, едва сдерживая слёзы. — Два года, — тихонько хмыкает она своим мыслям. — Мы два года могли бы уже быть вместе, если бы ты просто сказал.
— А что бы ты ответила? — Интересуется Ян, всё ещё не до конца веря в то, что всё это действительно сейчас происходит.
— Я бы сказала «да», — совершенно обыденно проговаривает Виолетта. — Давно бы сказала.
Во Дворе духов, который, по легенде, исполняет самые заветные желания, наконец становится тихо и умиротворённо. Лишь два человека, наконец нашедшие друг друга, стоят в центре, глядя в глаза напротив, а узкий прямоугольник петербургского неба над ними кажется прямо сейчас самым красивым видом на свете.
Ян впервые позволяет себе такую вольность и наклоняется ближе, преодолевая последние сантиметры и перечёркивая собственную глупость и медлительность за последние пару лет. Его губы наконец находят её мягкие уста, осторожно накрывая их и сливаясь в долгом, полном распаляющего желания и томительного ожидания поцелуе. Рейзен не давит, не напирает, лишь плавно направляет, наслаждаясь каждым миллиметром её манящего и такого податливого рта, столь приветственно раскрывающегося для него. Ян не переступает черту, позволяя себе только слегка распробовать малиновый привкус её блеска, хотя дыхание всё равно сбивается от волнения и полного погружения в момент, о котором давно фантазировал. Слегка отстранившись, парень окидывает неспешным взглядом из-под опущенных ресниц порозовевшее лицо Виолетты, а затем сжимает её в своих руках так, как не обнимал раньше: ласково, нежно, почти интимно. За их спинами стекло от окна ближайшего здания, поймав последние лучи уходящего за тучи солнца, отражает две тени, слившиеся в одно целое.