Времен связующая нить... Часть 1. Из жизни в смерть
Отец Илларион пьёт чай и молчит. Только что он отказал в исповеди умирающей женщине. Она приехала из Харькова, где работала в больнице, поставлявшей «человеческий материал» из абортированных младенцев в клиники Европы. Теперь рак, потеря матери и сына, бегство в Россию — и последняя надежда на прощение. Но священник качает головой. «Иногда Господь ждёт человека к Себе лицом к лицу. И больше никого». Рассказ о цене покаяния, о войне, которая не щадит никого, и о том, что даже перед смертью ответ придётся держать самому.
Продолжаю публикацию рассказов подписчицы Ольги Гапеевой от имени кота "Преподобный":
Отец Илларион усиленно вопрошал взглядом стоявшие рядом бутылку рома и уже закипающий самоварчик. Первое ему презентовал побывавший на Кубе с какой-то неразглашаемой миссией один военкор. Второе ему принесли в каморочку бойцы. Нашли в брошенном блинчике. Решили , что такой предмет очень необходим в пристанище священника, которому многое что приходится по долгу службы и служения видеть и слышать.
Так вот, буравил взглядом эти два сосуда отец Илларион, терзаясь выбором, чему отдать предпочтение. А я сидя на лежанке терзался вопросом, чем на этот раз удивила жизнь отца Иллариона.
Отец Илларион встал и начал читать молитвы. Потом сел и решительно налил себе чаю, отодвинув пиратский напиток (прошу прощения за клише) в сторону.
Вы не подумайте, отец Илларион хранил тайны исповеди строго и беззаветно. Просто он иногда думал слишком громко, а у котов, знаете ли, слух охотничий, тренированный.
Отец Илларион как обычно выехал в приграничные зоны на несколько дней ну или как получится. Объехал и обошел, что было возможно без введения противника в искушение «вдарить по попам» покруче.
Потом отошел на вторую линию. И потом еще подальше. И вот он оказался в городке, уже более года находившемся в России, но до сих пор являвшемся целью для всякого летающего с той стороны фронта.
Его там ждал молодой монах о. Дмитрий. Поставленный на местный приход, изрядно потрепанный , но не сломленный окончательно.
О. Дмитрий был молод, родом из примерно этих мест, принявший постриг после обучения с целью ехать...куда Бог и начальство решит. Начальство решило, что самое место иноку там, куда женатых священников и отправить сложно и больно.
В общем нес свои обязанности, стараясь по совести и частенько через страх.
Была пятница, вторая половина дня. А значит, время вечерни и исповеди накануне завтрашней литургии. В помещении народу было много. Отец Дмитрий успел показать ему в толпе женщину неопределенного возраста ( а тут таких много, очень много) и сказать, что она часто приходит, но ни разу не подходила к нему, о. Дмитрию, на исповедь. И спрашивала, будет ли как-нибудь «поп из большой России». О. Илларион кивнул.
Спустя несколько часов — пришедших было весьма немало — последней подошла к «попу из большой России» та самая женщина. Отец Дмитрий притащил ему стульчик, чтобы уже хотя бы присесть, потушил свет, оставив одну лампочку и пару догоравших свечей.
Наутро о. Дмитрий изрядно удивился, когда о. Илларион благословил на правах старшего служить литургию. А сам вызвался сослужить как младший. Но взглянув в лицо священнику, молодой монах молча пошел готовиться.
Когда уже подходило время к причастию, оба священника принимали исповедь тех, кому тяжелее всего было это сделать вечером. Дети, совсем немощные, пришедшие бойцы. ТОЙ женщине отец Илларион покачал головой. Решительно, строго, молча.
И вот сейчас, прихлебывая чай, он перебирал в голове все факты, прогонял их через себя.
Женщина была из Харькова. Работала в широко известной в узких кругах 6 больнице, родильном отделении. Она пришла молодым врачом на рубеже тысячелетий и проработала там до своего отъезда в 23 году.
Четверь века больница была исправным поставщиком человеческого материала в украинские, европейские и тд клиники, практиковавшие процедуры со стволовыми клетками, лекарственным и косметологическими препаратами из крови, печени и костного мозга.
Все это брали из «результатов плановых абортов». По крайней мере именно так все проходило по отчетам. Никто же не имеет права запрещать никому распоряжаться своим телом и всем в нем находящимся. «Мое тело — мое дело».
И только изредка в информационное поле доходили обрывки сведений, что результатами якобы плановых абортов были и вполне живые и жизнеспособные младенцы. С мамами, папами, бабушками и дедушками, так и не увидившими своих детей и внуков.
Олена знала свое дело. Даже не так. «Знала, умела, практиковала». Сначала на вскрытии и изъятии требующегося человеческого материала. Потом на отборе новорожденных. Получая нужные критерии (пол, примерные внешние данные и число материала) Олеся фильтровала искомое сырье.
Не задавайте глупые вопросы про совесть. Работа есть работа. Хорошо оплачиваемая, кстати.
Во все века людям хочется верить, что есть чудо препараты, которые лечат все. Психику, генетические отклонения, депрессию и появляющиеся с годами морщинки. Никто же не клеймит позором киноактеров, которые играют чью-то романтическую мечту на экране. Ну вот и оставьте при себе свое частное мнение про воплощение чьих-то мечтаний посредством материала из родильного отделения харьковской больницы.
Когда приходилось отвечать на запросы из прокуратуры или даже всяких там европейских советов по правам человека , Олена в досаде хмурилась, что придется на месяц приостановить поставки на рынок такого эксклюзивного товара.
Жалобы женщин, у которых сразу после рождения забирали детей «в кювет», а потом они внезапно умирали «от инфекций и дурной генетики», были для нее абстрактным мыльным пузырем. Который покружится в воздухе и лопнет.
Свой комфорт Олена ценила. На отдых не скупилась. Она объездила все лучшие и интересные места в Европе. Больше всего ее впечатлила Флоренция. Олене нравилось рассматривать фрески давно умершего «человеческого материала «, которые так точно спустя даже 700 лет воспроизводили весь спектр чувств и порывов этого самого материала.
С легкой улыбкой она слушала восторженные разговоры посетителей. Ее, Олену, не проведешь. Знает она, в чем суть богатого внутреннего мира — вонь, склизь, кровь, которые впрочем при надлежащем подходе приносят приличный доход.
Из одной такой поездки Олена привезла беременность от красавчика итальянца. Ребеночек должен родиться прехорошеньким. Родился он в Австрии. И передан Оленой своей матери на заботу и попечение. Олене надо зарабатывать на хорошую жизнь им всем.
К 5 годам ребенка стало окончательно ясно, Олена родила аутиста. Тогда-то ее и заинтересовала информация, что препараты из крови могут существенно помочь лечению аутизма. Она ждала визита кого-то из руководства их проекта по утилизации оставшегося после «плановых абортов» материала.
Но ухмылка фрау Агнес на вопрос Олены был ей красноречивым и исчерпывающим ответом. Даже если и есть такое лекарство и процедуры, Олене это не достанется. Чай не Ротшильдова кровь.
Все резко оборвалось в феврале 22 года. Ну, то есть не оборвалось окончательно. Но стало сопряжено с повышенными рисками и усложненной логистикой. Человеческий материал требовал бережного обращения, очень четких условий. Малейшее отклонение понижало качество и делало материал малопригодным. С другой стороны, доноров стало больше, внимания к различным процедурам меньше.
Несмотря на рост объема товара, товар из их больница отличался самым отменным качеством. Да и поставщиком они считались проверенным, надежным. И все же у Олены на душе было неспокойно. И часто стала болеть голова.
И вот летом 23 года диагноз «Онкология» побудил ее уехать из родного Харькова.
Ей хотелось бы переехать в Европу. У нее в Австрии, в городке, где родился в клинике ее сын, была заблаговременно и предусмотрительно приобретена квартирка. Небольшая, но в хорошем месте. Как раз осенью 21 года Олена внесла последний платеж. Но мать еще в ковид решила уехать в другой городок. Прихватив и внука, сына Олены. Вот упертая. Нет чтобы в Австрию. Там медицина, покой и уют. Все условия.
Взяв побольше обезбола и прочих нужных в ее случае припасов, Олена поехала навстречу неизвестности. Онко значит онко. Куда только деть повзрослевшего сына-аутиста. Ну как получится.
Получилось, правда, не очень хорошо. Высокий крепкий парень 20 лет привлек внимание рекрутеров как раз незадолго до подхода российской армии. Но парень вел себя невменяемо, еще и бабка голосила и вырывала кровиночку из цепких лапок. Бабку и парня размотали во дворе дома. Там они и лежали, пока со всех сторон один за другим шли обстрелы.
Олена похоронила их чуть в сторонке. То, что осталось от матери и сына. Теперь она была совсем как многие мирные гражданские, попавшие в жернова боевых действий.
И вот уже чуть больше года Олена живет в России. Ей в общем это безразлично. Он знает, что скоро умрет. Лекарства кончились. А «поп из большой России» не стал «властью данной Богом «отпускать «ей ее косяки.
Отец Илларион пил чай как не в себя, проматывая в очередной раз рассказанное ему. Он вставал, садился, подливал чай, вздыхал, читал любимый псалом. И все думал.
Перед отъездом о. Дмитрий сконфуженно спросил, как ему быть с той прихожанкой, если она так и не подойдет к нему для исповеди. О. Илларион ответил :
«Понимаешь, иногда тебе будет весь твой опыт говорить, что иного человека Создатель ждет к Себе на разговор … лицом к лицу. Только Он и он. И больше никого»
До утра промаялся о. Илларион. Только к рассвету он свалился и упал в сон. Я тихонечко лег рядом, лизнув его в нос. На столе лежала книга. «Камо пойду от Духа Твоего? И от лица Твоего камо бежу?Аще взыду на небо, Ты тамо еси: аще сниду во ад, тамо еси». Читать продолжение тут.
Книгу Ольги Гапеевой можно заказать тут.
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Скоро выйдет новая статья, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер