"Полтора года не вылезаю с передка". Интервью с медиком "Винни". Часть 16
Интервью с военмедиком "Винни", который после полутора лет на передке оказался в тылу. Винни рассказывает, почему форма «цифра» — это его личные расходы, а транспорт для эвакуации — это мотолыги, которые «в один конец», и гуманитарные «буханки». Он мечтает о квадроциклах с тележками или снегоходах, но главное — о том, чтобы люди не застревали на передовой без замены. И о волонтёрах, без которых медицина на фронте была бы намного сложнее.
Военмедик 810-й бригады: о подготовке бойцов, связи и сравнении с корейцами. Интервью с медиком "Винни". Часть 15
В интервью военмедик 810-й бригады морской пехоты с позывным Винни делится наблюдениями о том, как за время службы изменился подход к подготовке личного состава, снабжению и взаимодействию родов войск. Он рассказывает о проблемах со связью, работе миномётных расчётов, оснащении дронами и о том, почему, на его взгляд, подготовка штурмовиков требует больше времени и внимания к физической форме. Сравнивая опыт российской армии с действиями корейских подразделений, Винни отмечает важность командной работы и продуманной системы эвакуации раненых. Разговор о том, что уже меняется к лучшему, а что ещё предстоит улучшить, чтобы снизить потери и повысить эффективность на передовой.
«Псих погиб в окружении: его перевязали, но был накат, их отрезали, и он вытек». Интервью с медиком "Винни". Часть 14
Винни пересматривает ролик, где слышен голос Психа — царство ему небесное. На той точке из всех, кто жил вместе месяцами, остались только Винни и его сын Максим. «Когда ты делил с человеком котелок, спальник, а потом его не стало — это жёстче всего. А к остальным дистанцируешься, иначе сердце не выдержит». История о том, как война превращает боевых товарищей в имена на фото, а единственным спасением становится пофигизм, замешанный на кофе со сгущёнкой и старых комедиях.
"Четверых я не смог спасти". Интервью с медиком "Винни". Часть 13
Винни помнит каждого, кто ушёл прямо из его рук: штурмовик с переломом ноги, которого не удержали «ножки», парень с осколком под шлемом и ранением в задницу, пацан с пневмотораксом, которому не хватило переливания крови. И напротив — пример невероятной воли: боец с открытыми переломами обеих ног полз под обстрелами, переплыл реку и вышел к своим, потому что хотел жить. Исповедь медика, который стабилизировал полторы тысячи человек, но до сих пор корит себя за тех, кого не смог вытащить.
Времен связующая нить... Часть 2. Из смерти в жизнь
«Если дрон сбросит боеприпас, меня засыпет живьём». Крол лежал в норе под корнями дуба, а под ним хрустели кости. Череп с пустыми глазницами, каска, плащ-палатка. Советский солдат, павший здесь, когда Дениса ещё не было на свете. Он мог бы впасть в панику, но вместо этого отломил кусочек черепа — для экспертизы. Чтобы неизвестный боец обрёл имя. И когда Крол выкарабкался из земли, как из могилы, ему показалось: рядом шагает ещё один. Безымянный. Но свой. История о том, как фронтовое братство не знает срока давности.
Времен связующая нить... Часть 1. Из жизни в смерть
Отец Илларион пьёт чай и молчит. Только что он отказал в исповеди умирающей женщине. Она приехала из Харькова, где работала в больнице, поставлявшей «человеческий материал» из абортированных младенцев в клиники Европы. Теперь рак, потеря матери и сына, бегство в Россию — и последняя надежда на прощение. Но священник качает головой. «Иногда Господь ждёт человека к Себе лицом к лицу. И больше никого». Рассказ о цене покаяния, о войне, которая не щадит никого, и о том, что даже перед смертью ответ придётся держать самому.
«Групп эвакуации больше нет. Если ты сам не можешь выйти — ты двухсотый». Интервью с медиком "Винни". Часть 12
Винни, военмедик 810-й бригады, объясняет новую реальность фронта: медиков на вынос трёхсотых не отправляют, потому что новых медиков не появится. В учебке в N-ске на тысячу человек было трое медиков, и больше их там не было. Соотношение потерь, которое он видел в ЛНР (5 трёхсотых на одного двухсотого), сменилось на противоположное — сейчас на пять двухсотых приходится один трёхсотый. Тяжёлые раненые шансов почти не имеют: техника доезжает до передка как в лотерее, а на участке, где за 3,5 месяца сгорело 25 единиц техники, любая поездка может стать последней. Один из напряжённых моментов — когда медзавод поднимали на охрану штаба, а медики брали автоматы, потому что прорыв хохлов был уже в соседнем селе.
«Все, кого я называл в этом дневнике по позывным, уже 200». Хроника недели на передовой. Интервью с медиком "Винни". Часть 11
5 октября. «Маккаа» — 200, «Берн» — 200, «Демон» — 300. 6 октября. «Демон» перетек в 200. Все трое — 200. 7 октября. Приносят 300-го «Медика» — сепсис, антибиотиков нет. 8 октября. «Волк» и «Ветер» не выходят на связь после атаки «Бабы Яги». 10 октября. В тыл зашли ДРГ в нашей форме. 11 октября. Штурмовики без спальников. 12 октября. «Сизо» — 300, оторвало стопу на своей же мине. Винни вёл этот дневник, чтобы не сойти с ума. Чтобы помнить, во сколько что случилось, кто приходил, кого не стало. «Все ребята, кого с позывными указывал в этом ежедневнике, — 200». Это сухой протокол. Это страшнее любого фильма.
«08:13 — ФПВ над нами. 15:20 — пошёл дождь. Если бы на три часа раньше...» Хроника недели на передовой. Интервью с медиком "Винни". Часть 10
5 октября, 00:03 — доклад обстановки. 08:13 — ФПВ над нами. 10:10 — просят передать генератор птичникам. 11:58 — «Маккаа» 200, «Берн» 200, «Демон» 300. 15:20 — пошёл дождь. Если бы на три часа раньше, может, были бы живы. 18:31 — приказ идти на минное поле вытаскивать «Демона». Командир пожалел, отложил до утра. Утром «Демон» уже 200. Вся троица — 200. Это не кино. Это несколько дней из жизни стабпункта. Запись, от которой стынет кровь.
«Я увидел сыновей через два месяца. К тому моменту из нашей команды в живых осталось 8 человек». Интервью с медиком "Винни". Часть 9
Их раскидали по разным подразделениям в первую же ночь. Кирилл — в первую роту, Максим — во вторую, отец — в медвзвод батальона. В темноте не смогли даже поделить общую медицину. А потом началось: «с автоматами под танки», штурмы каждый день, пополнение, которое кончалось быстрее, чем успевали запомнить имена. Отца и сыновей разлучила война, но свела судьба: через два месяца они встретились. Все трое живые, в отличие от 22 из 30, с кем они приехали. История одной семьи, брошенной в мясорубку Курской области. Читать часть 1 тут