"Полз к своим через минное поле": как "Скиф" искал упавший дрон. Часть 7
Он искал упавший дрон, разминировал по дороге несколько FPV-шек, но в пути ошибся — посмотрел в небо, а не под ноги. Щелчок, взрыв...Сам себе накладывал жгуты и ИПП, а потом полз и звал на помощь.
««Я не мог сосредоточиться рядом с комбатом»: почему "Скиф" потерял три дрона за день. Часть 6
Когда говорят об операторах дронов, представляют парня с пультом и очками. Но реальность сложнее. Скиф рассказывает, как после потери трёх коптеров за смену (одного снесло ветром в режиме АСА, второй — свой же со стрелковки сбил, третий не выдержал ветра) его отстранили от полётов и отправили искать упавшую Тэшку по полям. Три дня бродил по окрестностям, лазал по минным полям, нашёл две хохлятские Ешки целые, одну нашу тройку, три тушки на запчасти и десяток FPV-дронов — половину разминировал сам. «Не повторяйте в домашних условиях, лучше вызовите специалистов», — предупреждает он. История о том, как воздушная война превращается в наземные поиски, а невезучий оператор становится неожиданным сборщиком трофеев.
На задаче навсегда
FPV залетел точно в люк мехвода. Выжить после такого невозможно. Но танк продолжал набирать скорость и уходить от погони, получив ещё пару попаданий уже вдогонку. Соха увёл машину в нырку, поставил, будто поклонился, и только тогда остановился навсегда. Эвакуационная группа извлекла тело, но каждый, кто его вытаскивал, чувствовал: он рядом и смотрит, достаточно ли уважительно к нему относятся. История о том, как настоящий мехвод от Бога выполнил последнюю задачу и остался на ЛБС до самой Победы.
«Из коптерщиков от той группы к декабрю выжило трое, считая меня». Скиф о потерях, дезертирах и работе на миномёте. Часть 5
Сначала его «Ахмат» подбили на марше, сами чудом уцелели. Потом он вызвался летать снова, хотя инструкций по новым «Мавикам» у него не было — просто хотел работать. В день механизированного штурма он корректировал огонь миномётов по танкам, которые расстреливали наши колонны. А когда комбат отправил его в резерв, Скиф перешёл в расчёт 82-мм миномёта: носил мины за несколько километров, дежурил в подвале, пережидал обстрелы и раз в две недели ездил в тыл. Из девяти старых коптерщиков к декабрю в живых осталось трое. Рассказ о том, как быстро на войне меняются профессии, и о том, что выживание часто зависит от случайного решения начарта.
Уставший танк
Танк не может устать. Он — стальной монстр. Но этот устал. Не от боя — в бою адреналин и нет времени. А после, когда тишина, и нужно сдвинуться с места — не получается. Триплекс уставился в никуда, катки не проворачиваются. Экипаж — такие же «железные»: не спят третьи сутки, забыли, когда ели, и продолжают командовать: «Выстрел! Заряжай! Выстрел!» Танк мечтает в Омск, на завод, выспаться в ангаре. Но экипаж не слышит. Или не хочет слышать. Рассказ от лица боевой машины, которая выдержала всё, кроме собственной усталости.
«Молодой лейтенант командовал разгрузкой, а мужики за 50 таскали мины»: Скиф о кадровых офицерах и мобиках. Часть 4
Почему в армии до сих пор живёт принцип «белой кости»? Скиф, археолог по гражданской профессии, привык работать в раскопах наравне со студентами и докторами наук. На войне он увидел другое: молодые офицеры, только из училища, загружали 40-летних бойцов по полной, а сами шли налегке. Командир батареи в 22 года командовал разгрузкой мин, стоя в стороне, вместо того чтобы помочь. Но есть и обратные примеры — офицеры-мобики, которые воевали грамотно, без показухи, и солдаты за ними шли.
«Наступали широким фронтом, противник не ждал»: Скиф — о работе с мобиками, подавлении опорников и форсировании Жеребца. Часть 3
Скиф прошёл вторые курсы коптерщиков в Сватово, освоил Matrix 30Т и вернулся на батарею. Но настоящая работа началась, когда его отправили в другую роту — полностью из мобилизованных, без кадровых офицеров. Там они прижали опорника противника, загнали их в норы и прошерстили ближний тыл. Потом был снарядный голод, отпуск, курсы по РЭБ, потеря дронов и возвращение. А кульминация — наступление через реку Жеребец в июле 2023-го.
«Восемь лет ждали, а воевать не умели»: Скиф — о разбитых надеждах, мобилизации, миномётах и дронах. Часть 2
Скиф — доброволец, который пошёл сам, потому что понял: быстрой победы не будет. В этой части интервью — его путь от военкомата до миномётной батареи. Как подписывал контракт, как попал в коптерщики, потерял дрон из-за своих же ПВОшников и учился корректировать арту по «Альпине». Как ночевал в протекающих блиндажах, копал укрытия и разгружал мины. Как пережил накат укропов, которые два дня подряд застревали в одном овраге. И главный вывод: толковая подготовка была только на курсах БПЛА, а в остальном — импровизация, грязь и отсутствие связи.
«Учитель истории, археолог, ополченец»: Скиф про 2014 год, Минские соглашения, и седые волосы. Часть 1
Скиф — не просто доброволец. Он учитель истории, археолог, кандидат наук (почти), реконструктор раннего средневековья. В 2014 году после Одессы 2 мая взял рюкзак и уехал в Луганск через нацболов. Служил в батальоне «Заря». Видел, как командир ушёл в паны-атаманы, как мирные встречали с виноградом и орехами, как рынок накрыло прилётом, а на опорнике противника нашли мешки с гнилым хлебом. В интервью — вся правда о первой войне, о том, почему ВСУ тогда была «дном» и почему Скиф до сих пор ненавидит врага. Иронично, грустно, честно.
Два сникерса на сутки, кофе со сгущёнкой и термос — минимальный набор для выживания в окопе. Интервью с медиком "Винни". Часть 19
Еда на передовой — это не трёхразовое питание. Это сгущёнка, кофе и пара сникерсов. Вода — в складных канистрах. Свет — от повербанка с фонариком. Военмедик 810-й бригады делится опытом, как обустроить быт в норке, не замёрзнуть зимой и не сгнить от влаги. Почему флисовая кофта греет даже мокрой, а шерстяная — нет. Зачем нужны закрывающиеся пакеты для одежды, и почему обязательно подписывать ремни и форму. И главное: к чему быть готовым психологически — фильмы, сериалы, музыка, чтобы не накручивать себя. А также — взгляд на то, как должно закончиться СВО: решительно и без промедлений.