«Групп эвакуации больше нет. Если ты сам не можешь выйти — ты двухсотый». Интервью с медиком "Винни". Часть 12
Винни, военмедик 810-й бригады, объясняет новую реальность фронта: медиков на вынос трёхсотых не отправляют, потому что новых медиков не появится. В учебке в N-ске на тысячу человек было трое медиков, и больше их там не было. Соотношение потерь, которое он видел в ЛНР (5 трёхсотых на одного двухсотого), сменилось на противоположное — сейчас на пять двухсотых приходится один трёхсотый. Тяжёлые раненые шансов почти не имеют: техника доезжает до передка как в лотерее, а на участке, где за 3,5 месяца сгорело 25 единиц техники, любая поездка может стать последней. Один из напряжённых моментов — когда медзавод поднимали на охрану штаба, а медики брали автоматы, потому что прорыв хохлов был уже в соседнем селе.
«Все, кого я называл в этом дневнике по позывным, уже 200». Хроника недели на передовой. Интервью с медиком "Винни". Часть 11
5 октября. «Маккаа» — 200, «Берн» — 200, «Демон» — 300. 6 октября. «Демон» перетек в 200. Все трое — 200. 7 октября. Приносят 300-го «Медика» — сепсис, антибиотиков нет. 8 октября. «Волк» и «Ветер» не выходят на связь после атаки «Бабы Яги». 10 октября. В тыл зашли ДРГ в нашей форме. 11 октября. Штурмовики без спальников. 12 октября. «Сизо» — 300, оторвало стопу на своей же мине. Винни вёл этот дневник, чтобы не сойти с ума. Чтобы помнить, во сколько что случилось, кто приходил, кого не стало. «Все ребята, кого с позывными указывал в этом ежедневнике, — 200». Это сухой протокол. Это страшнее любого фильма.
«08:13 — ФПВ над нами. 15:20 — пошёл дождь. Если бы на три часа раньше...» Хроника недели на передовой. Интервью с медиком "Винни". Часть 10
5 октября, 00:03 — доклад обстановки. 08:13 — ФПВ над нами. 10:10 — просят передать генератор птичникам. 11:58 — «Маккаа» 200, «Берн» 200, «Демон» 300. 15:20 — пошёл дождь. Если бы на три часа раньше, может, были бы живы. 18:31 — приказ идти на минное поле вытаскивать «Демона». Командир пожалел, отложил до утра. Утром «Демон» уже 200. Вся троица — 200. Это не кино. Это несколько дней из жизни стабпункта. Запись, от которой стынет кровь.
«Я увидел сыновей через два месяца. К тому моменту из нашей команды в живых осталось 8 человек». Интервью с медиком "Винни". Часть 9
Их раскидали по разным подразделениям в первую же ночь. Кирилл — в первую роту, Максим — во вторую, отец — в медвзвод батальона. В темноте не смогли даже поделить общую медицину. А потом началось: «с автоматами под танки», штурмы каждый день, пополнение, которое кончалось быстрее, чем успевали запомнить имена. Отца и сыновей разлучила война, но свела судьба: через два месяца они встретились. Все трое живые, в отличие от 22 из 30, с кем они приехали. История одной семьи, брошенной в мясорубку Курской области. Читать часть 1 тут
«Плита приняла на себя всё». Интервью с медиком "Винни". Часть 8
120-я мина прилетела рядом. Основная плита выдержала, мелкие осколки взяла на себя противоосколочная защита БР-1 бронежилета "Воевода". Винни показывает фото своей плиты после ранения: она в буквальном смысле спасла ему жизнь. Но контузия была сильной – звон в ушах, потеря ориентации. Он смог сам зажгутоваться и дойти до гнезда, хотя понимал: если бы упал, нести его было бы нельзя. «Большая масса – громадный минус. И сам погибну, и пацаны». История о том, как бронежилет и холодный расчёт помогают выжить там, где шансов мало.
«Если ты упал и не можешь идти — ты 200». Интервью с медиком "Винни". Часть 7
На полигоне учат одному: эвакуация, коллективная ответственность, помощь товарищу. В реальности всё иначе. Три штурмовых группы по два человека идут на задачу. Кто-то из парней получает ранение. Командир роты не отменяет штурм. Группа не останавливается. Потому что как только они начнут помогать, птицы увидят, и накроют всех. Доклад «Я трёхсотый» означает для командира одно: боец списан. И группа идёт дальше. Военмедик Винни рассказывает, как на самом деле работает тактическая медицина и почему надеяться можно только на себя.
«Сына выдернули с лекции и допрашивали: «Где отец?». Интервью с медиком "Винни". Часть 6
Он приехал в часть и спокойно служил. В это время к его сыну в институт пришли «розыскники», выдернули с лекции и начали допрашивать при всей аудитории: «Где твой отец?» Сын краснел, бледнел, не понимал, что происходит. А отец в этот момент сидел был штабе полка. История о том, как работает военная бюрократия, почему раненых автоматически записывают в «пятисотые» и как один звонок мог решить всё, но система выбрала другой путь.
«После каждого ранения — новый бронежилет». Военмедик о том, почему на снаряжении нельзя экономить. Интервью с медиком "Винни". Часть 5
Броню снимают при эвакуации, форму разрезают. После каждого ранения ты начинаешь экипироваться с нуля. Винни на своём опыте знает, что покупать и как выбирать. Он посетил производство, прощупал каждый шов и знает, почему 5% пулевых ранений — это редкость, а 95% осколочных — реальность. И какой ценой можно эти осколки остановить.
«Меня хотели комиссовать. Я написал отказ от лечения и вернулся на фронт». Интервью с медиком "Винни". Часть 4
В госпитале ему сказали: «Всё, категория «Д», ты комиссован». Он пришёл в палату расстроенный, а сосед посоветовал: «Напиши отказ от лечения». Винни так и сделал. Начальник отделения только рассмеялся и благословил: «Езжай с Богом». А форму 100, без которой не платят за ранение, в суматохе так и не нашли. История о том, как желание воевать оказалось сильнее денег и бюрократии.
«Мирные пришли к нам переждать обстрел. А утром попал снаряд». Осторожность, спасшая жизнь. Интервью с медиком "Винни". Часть 3
В деревне остался только один старик с дочерью. Он держал коров и кур, махал рукой коптерам. Когда начался обстрел, они спустились в тот же подвал, где сидели бойцы. Пересидели, пообещали принести молока. А наутро в этот подвал было прямое попадание. Но наши туда уже не пошли — Винни настоял: «В этот подвал мы завтра не идём». Потом он вытаскивал трёхсотых из соседнего. История о том, как интуиция и опыт сохраняют жизни, и о тяжёлом выборе на войне.