«У каждого своя война». Часть 2
Автором цикла рассказов является участник СВО и ученик Патриотической творческой мастерской в Нижнем Новгороде Сергей Алексеев, позывной "Исполнитель". Все события, персонажи и позывные погибших героев реальны.
"Солдаты не умирают…"
4:30 утра. Новый день «за ленточкой». Сергея разбудил посыльный. Миномётный расчёт с Женькой-Количем решено оставить на базе. Тихо встали, тихо собрались, тихо погрузились в «Чекан»[1], захватив с собой воду и бэка[2]. Вперед!
Ехали минут сорок. Канонада была уже слышна отчётливо. Остановились возле деревенского кладбища, залегли, ожидая прибытия сопровождающего.
Он появился ниоткуда, быстро сориентировался, сказал, чтобы эрдэшки[3] с собой не брали: бойцам предстоял длительный трёхкилометровый подъем на пологий холм. Тропа была сплошь усеяна предметами экипировки и снаряжения: каски, магазины, цинки с патронами, бронежилеты, одноразовые гранатомёты, гранаты — всё это бойцы сбрасывали на бегу, когда уже не было сил. Парни с удивлением взирали, но бежали, не останавливаясь. Добежали до развилки дорог, залегли. Сопровождающий исчез, сказав, что дальше поведут другие.
«Другие» — два весёлых парня, в броне, но без касок, в одних бейсболках — пришли минут через двадцать. Группа двинулась вперёд. Из лесополосы, что проходила вдоль асфальтной дороги, было видно остатки разбитых гражданских машин и военной техники, непонятно кому принадлежавшей. Разрывы были уже совсем близко, но ещё позволяли отряду продолжать движение.
Несколько раз натыкались на старые трупы с жёлто-синими шевронами и синей изолентой на рукавах. Странно, но никаких чувств по поводу впервые увиденного трупа врага Сергей не испытал. Только мысль мелькнула: лет тридцать назад отец этого фашиста мог запросто служить у него, Серёги, в роте. И они тогда были одной страной и вместе ненавидели американцев, с которыми эта страна воевала в Афганистане.
Мысль промелькнула и улетучилась мгновенно, потому что Сергей услышал далёкий выход и приближающийся визг снаряда. «Заметили!» — промелькнуло в голове, и грохот недалёкого разрыва подтвердил это. Снова залегли. По нам бил «Сапог»[4]. Почти одновременно вскрикнули сопровождающие. Оба получили лёгкие ранения в голову. Как говорил один инструктор: «Не гуляйте мальчики без касок! Война не любит дураков!» Они быстро побежали, зажимая окровавленные головы руками, крича в эфир: «Я триста! Пришлите другого сопровождающего!».
Отряд лежал. Следующий сопровождающий бежал откуда-то сбоку, пригибаясь, периодически падая, когда прилёты ложились слишком близко. «Быстро, в колонну по одному, интервал 3-5 метров. За мной!» — и группа рванула за ним змейкой. «Наша работа! Вчера» — прокричал на бегу сопровождающий, указывая на застывших в нелепых позах тех — «с синими изолентами». Лесополоса стала шире и вскоре группа упёрлась в ряд небольших окопчиков, занятых наши штурмовиками.
Группа без лишних слов заняла все окопы. Места не нашлось только Смыслу и он, схватив лопату, стал окапываться неподалёку.
Серёга и ещё один боец, Порон, рухнули в «свой» окопчик, что был накрыт толстым целлофаном и присыпан пожухлой листвой, а изнутри застелен расправленными спальниками. Вполне комфортно.
Находившийся в этом же окопе боец Мегавольт ввёл пополнение в курс дела: «Противник вчера побросал своих “двухсотых”, бежал. Сейчас будем принимать их…». Закончить Мегавольт не успел, земля стала вставать на дыбы, прилёты ложились один на другой. Так они и лежали втроём в этом окопчике, каждый раз во время прилёта вжимаясь в землю, разговоров почти не было…
— Сто двадцатыми лупят, гады! — Мегавольт стряхнул с себя землю.
— Спасибо, что мимо! — неуклюже пошутил Сергей в ответ. Он впервые лежал вот так, под настоящими вражескими минами и ему было дико страшно. Пожалел, что за всю свою жизнь не выучил ни одной молитвы: «Она бы сейчас пригодилась!» На войне быстро перестаёшь быть атеистом. Разочек полежишь под таким обстрелом, и сразу понимаешь: защитить тебя уже не по силам никому, кроме Бога!
Пехота противника вдруг было ожила и вдалеке стали мелькать фигурки. Из наших окопов их встретил многоголосый автоматный хор. Кто-то стрелял прицельно, а кто-то, просто выставив автомат поверх окопа, палил в белый свет как в копеечку. Мегавольт попытался вызвать по радиостанции нашу арту, разрывы сперва легли в стороне. Немного подкорректировав огонь, с горем пополам удалось положить несколько выстрелов неподалёку, и противник откатился назад.
Со стороны противника послышался звук работающего дизеля. И вот, достаточно далеко, как в кино, появился вражеский танк. Внезапно выскочив, он клюнул носом и резко остановился. Как живой пошевелил башней, повернул орудие чуть в сторону от нашей позиции и выстрелил. Раздался дикий грохот, но снаряд лёг в стороне. Ещё один. И ещё! Танк задумался, ожидая корректировки. Только сейчас Серёга услышал тихое жужжание в воздухе. «Птичка! Да не одна!» — это было неприятное открытие.
— Птички-и-и! — разнеслось по окопам, все притихли.
Мегавольт, отчаянный парень, выскочил из окопа, как черт из табакерки. Сергей даже не успел понять, что он задумал. А тот, схватив лежащий на бруствере, заранее заряженный РПГ-7, уже отбежал от окопа, вскинул на плечо гранатомёт, прицелился и выстрелил! Граната пошла и копьём вонзилась в танк! Он вздрогнул от взрыва, но… видно, сегодня их фашистские боги были благосклонны: сработала защита и танк, взревев дизелем, рванул с места и с разворотом умчался обратно. Мегавольт скатился в окоп.
— Ты видел?! Как я его! Командира точно ушатал! — Мегавольт кричал, все ещё находясь в горячке боя.
— Ты красавчик! Герой! — только и смог произнести в ответ Серёга.
И тут снова началось! Земля вздыбилась от множества прилётов. Нацики решили компенсировать неудавшийся накат массированным артиллерийско-миномётным огнём… Гул выходов слился с разрывами… Где, что, и как — всё стало полностью непонятно. Весь мир сжался до размера небольшого окопчика, накрытого целлофаном, и трёх солдатиков, замирающих в нём от каждого взрыва.
Через полчаса этой адской круговерти, Сергей вдруг заметил, что страх, сковывающий движения в начале боя, начал незаметно отступать, а вместо него стала наваливаться усталость этого третьего дня на войне и первого боя. Мегавольт буднично сообщил, что устал и немного поспит. Порон пожалел Сергея и предложил ему тоже поспать, пока он подежурит...
Первое, что увидел Серёга, резко открыв глаза от грохота, была яркая огненная вспышка. Во все небо. Огонь, дикий грохот и стена дыма. На ноги ему упал Порон, он громко кричал от боли. Вместо плеча у парня зияла огромная рваная рана. Сергей на секунду застыл, понимая, что совсем недавно на месте Порона сидел он… Но, видимо, у Бога были другие планы на Серёгу!
Мегавольт лежал рядом неподвижно, только изо всех щелей его бронежилета валил дым. Стеклянными глаза продолжали смотреть в одну точку. Пульса на шее не было. Радейка на броне Мегавольта надрывалась, вызывая на связь. Трясущейся от контузии рукой Серёга взял радейку и медленно произнёс: «Мегавольт — двести. Двое — триста. Нужна эвакуация. Кажется тяжёлые». Радейка недоумённо замолчала. Попросили подтвердить. Подтвердил…
Только сейчас он заметил, что его левая штанина стала бурой от крови. Боли, как таковой, он не чувствовал. Нога шевелилась, значит осколки попали в мягкие ткани и кость цела! Порон продолжал кричать от боли и материться.
— У кого промедол есть?! — заорал Серёга. — Срочно сюда!
Над окопом возникла физиономия незнакомого бойца. Он протянул Сергею шприц-тюбик.
— Держись, Порон, сейчас станет легче! — сказал Сергей и вколол промедол ему в другое плечо.
Теперь надо было и о себе подумать. Он достал из кармана жгут и ловкими движениями троекратно перетянул себе бедро. Рассматривать, что и куда попало, не было времени. Нога побаливала, но слушалась и двигалась, — значит, ещё повоюем.
Серёга закрыл убитому товарищу глаза… Сегодня ровно месяц, как Мегавольт воевал на передке. Целый месяц войны! И война забрала его к себе навсегда. Война Мегавольта закончилась. Он сам стал войной.
— Сколько раненых? — из соседнего окопа появилась голова командира.
— Четверо. Двое очень тяжёлых. Двое могут двигаться самостоятельно.
Метрах в пяти от Серёги, между деревьев лежал с перебитой ногой и тихо стонал раненый Смысл. Вдвоём они перетянули ногу жгутом. Смысл попробовал встать. Не получилось. И он со стоном опустился на землю.
— Командир, я его вытащу! —с этими словами он принялся поднимать Смысла с земли.
Саньку одному удержать Смысла было не под силу. Несмотря на небольшой рост, в бронежилете и каске Смысл был очень тяжёлым, а Серёга ничем помочь не мог — он сам еле стоял на одной ноге, опираясь на автомат, как на костыль. Откуда ни возьмись рядом выросла фигура Витьки-Москвича. Вдвоём с Саньком они взяли Смысла под руки: «Дотащим!»
Порона решили не трогать, а дождаться эвакуации.
— Всем раненым, способным двигаться самостоятельно, выбираться в «жёлтую»[5] зону. Там вас встретят. Всё! Удачи! — сказал командир, и группа медленно выдвинулась в путь.
— Птичка! — заорал Санёк, услышав знакомое жужжание. Все замерли, но хохлы уже заметили группу трёхсотых и решили действовать в обычном для фашистов духе! Вечер переставал быть томным! В тишине прозвучал далёкий выход, а потом раздался звонкий свист прилёта и все пятеро дружно упали носами в землю. Разрыв бабахнул метрах в пяти от них. Все вскочили и начали движение. Снова выход, и снова все плюхнулись на землю. Трое раненых и двое, которые тащили четвёртого…
Эта группа так заинтересовала фашистов, что они стали на неё переносить огонь с опорника. Стало ясно, что если этот отрядик не вырвется из зоны обстрела, то ему просто будет хана. Поэтому Серёга и его парни, сжав зубы от боли, шли назад, постоянно падая на землю, чтобы переждать разрыв и снова встать, чтобы успеть сделать несколько шагов до следующего разрыва.
Труднее всего было Сане и Витьку, тащивших на себе Смысла. Они стали уставать. И чтобы облегчить себе работу, с раненного сбросили сначала каску, а затем и бронежилет. Когда раздавались близкие разрывы, то Санек просто закрывал Смысла своей броней, то есть своим телом. И случилось то, что должно было случиться! В очередной раз, когда разрыв прогремел рядом, один из осколков угодил Сане в спину, чуть ниже бронежилета. Саня почувствовал боль, но вида не подал и продолжал тащить Смысла.
— Парни, бросьте меня…Мы не выйдем, — стонал Смысл. Но парни не слушали его и, рискуя собственной жизнью, продолжали делать то, что должны, — спасали раненого товарища.
Серёга и ещё двое раненых ковыляли каждый на одной ноге за ними. Обстрел не замолкал, группа продолжала скакать. Рывок, несколько шагов, падение, взрыв. И снова: рывок, несколько шагов, падение, взрыв…
Лесополоса за полдня стала неузнаваема. Огромные воронки и обломки деревьев повсюду. Леса уже почти не было.
Незаметно добрались до первой линии окопов — где давеча валялись неубранные двухсотые противника.
Спасаясь очередного артналёта, они рванули через дорогу. Сергей оглянулся и увидел, как именно в то место в траншее, где он находился пару минут назад, прилетела очередная мина, подняв гору земли. Трижды за этот бой Господь отводил от него смерть: когда Порон занял его место в том окопе, потом — когда прилетевшая мина попала в жердь над окопом, и вот сейчас, когда очередная мина прилетела ровнёхонько туда, где он сидел несколько минут назад.
Всё это он поймёт значительно позже, уже в госпитале в Луганске, а пока он просто равнодушно зафиксировал это в памяти и без сил растянулся на земле, укрытый от вражеских «глаз» кронами деревьев. Тогда он не знал, что за него постоянно молились его Анна, отец Андрей, отец Георгий и ещё много-много знакомых и незнакомых людей на просторах огромной красивой Родины…
Вскоре появилась группа эвакуации с носилками. Уложили Смысла, подхватили носилки с Пороном. Санька медики тоже не отпустили, увидев его спину в крови. Витька вернулся на позиции.
Так, в отряде, который утром Серёга привёл на опорник, к вечеру осталось только три бойца: Ромка-Полководец, Витька-Москвич и боец Иван. Они продолжили свою войну. Продолжили за всех. Пройдёт всего три безумно долгих месяца войны, и Витёк-Москвич будет тяжело ранен в руку, попадёт в госпиталь, потом уедет домой.
Через четыре месяца в отпуск уедет Иван и даже ни разу не будет ранен.
И только через восемь месяцев уедет домой Ромка-Полководец. Он к тому времени уже будет командовать ротой. Ни разу не будет ранен, хотя контужен будет несчётное число раз и получит прозвище Заговоренный.
Санёк-Пермяк, бесшабашный герой, смело выскочивший из окопа, чтобы спасти друга, побывав в госпитале, поедет долечиваться домой, а через пару месяцев снова вернётся на войну. Вторая его командировка продлится почти семь месяцев. Пара месяцев дома — и снова в бой. Его война продолжается и сейчас. «Меня уже не вылечить, старшина!» — будет шутить он.
Миномётный расчёт Женьки-Колича воевал геройски и на протяжении нескольких месяцев оказывал неоценимую помощь штурмовым отрядам. Но однажды во время боя, спасая захлёбывающуюся атаку штурмовиков, его обнаружил вражеский дрон. Командир уже кричал по рации: «бросать всё и отходить», но Женька, понимая, что каждый его выстрел — это чья-то жизнь, вёл огонь без остановки. Прилёт не заставил себя ждать… Женька-Колич погиб. Спокойный скромный пензенский парень, даже не успевший завести семью…
Порон затерялся в госпиталях и на связь больше не выходил…
Смысл долго лежал в госпитале, но, несмотря на все усилия врачей, спасти его не удалось. Его война закончилась. Он, как и Мегавольт, сам стал войной.
Солдаты не умирают! Они уходят в рай на перегруппировку!
Ну, а Серёга… Серёга вернулся домой, заново научился ходить и опять уехал на войну. Во второй командировке он стал командиром взвода, брал Бахмут. Потом приехал домой в отпуск и остался. Остался возле войны…
Все события, персонажи и позывные погибших героев реальны. Многие участники и сейчас находятся на передовых рубежах, продолжая свою войну.
Враг будет разбит, победа будет за нами!
[1] Российский бронеавтомобиль на базе Урала-4320. Назван в честь боевого топора рыцарей Средневековья.
[4] Сленговое название станкового противотанкового гранатомёта СПГ-9 «Копьё».
[5] Зона умеренной опасности. Предназначена для скорейшего устранения факторов, угрожающих жизни раненых, и обеспечения их дальнейшей доставки в «зелёную» (относительно безопасную) зону.
Скоро выйдет новый рассказ, а пока читайте интервью с оператором БПЛА Тесла
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер