«От кольчуги и сабли до жгута и турникета: как историк и реконструктор стал военным медиком». Интервью с Эльфом. Часть 1
Он с детства делал луки, собирал кольчуги и учился фехтовать по средневековым трактатам. Создал клуб исторической реконструкции «Драккар», тренировал детей и ездил в археологические экспедиции. А в 44 года, с тремя детьми и высшим историческим образованием, ушёл на СВО стрелком-санитаром. История Эльфа — о том, как советское воспитание, любовь к истории и чувство долга привели его на Времевский выступ, где 11 дней он вытаскивал раненых под артиллерией, пока своя арта молчала.
Вадим: Как тебя представить аудитории?
Вадим: Расскажи о себе: возраст, образование, семейное положение, род занятий до СВО, увлечения?
Эльф: 44 года, трое детей, высшее образование, окончил историко-филологический факультет, специальность «историк, преподаватель истории», магистратуру по программе «Педагогическое образование». Также закончил многочисленные курсы по молодёжной политике, профилактике экстремизма, организации работы с молодёжью, планированию воспитательных программ.
Работал лаборантом, специалистом по работе с молодёжью, руководил клубом исторического фехтования и реконструкции «Драккар», был заместителем директора в частной компании, , руководителем отдела прямых продаж, младшим научным сотрудником. Последнее место работы – инструктор по тактической медицине УЦСН «Сталь».
Имею дополнительные рабочие специальности: токарь, фрезеровщик, наладчик шлифовальных станков, стропальщик.
Увлечения: историческая реконструкция, фехтование, археология, психология, выборные технологии, PR. С 2008 года создатель и руководитель клуба исторического фехтования и реконструкции «Драккар». Также веду спортивный городок, тренирую детей и взрослых.
Вадим: Что сподвигло заниматься историей, археологией и реконструкцией?
Эльф: Начнём с истории. Я довольно рано научился читать – лет в пять. И сразу читал очень бегло. Былины, русские народные сказки, сказки народов мира, книжки про гражданскую войну и революцию – всё это стало моими букварями.
Когда мне было лет семь, родная тётка подарила мне книгу «Борьба за огонь», а следом и другие исторические книги. Ещё в детском саду, посмотрев в кинотеатре с родителями фильм «Робин Гуд», я сделал свой первый лук и стрелы.
В общем, интерес к истории был с детства. Но я не думал, что это станет моей профессией. Даже заканчивая первое своё высшее и проработав почти четыре года лаборантом в лаборатории археологии и этнографии, я не видел своё будущее в археологии или истории. Скорее воспринимал это как хобби.
Ещё школьником я с группой товарищей собирал кольчуги и учился фехтовать на холодном оружии.
Вадим: Как пришёл к организации клуба реконструкции? В чём заключалась деятельность клуба?
Эльф: В моём городе с конца 90-х появлялось множество ролевых клубов – это тоже про мечи, кольчуги и битвы, но смысл другой. После технического училища я пошёл учиться на историка и, начиная со второго курса, ездил в археологические экспедиции. В какой-то момент вокруг меня оказалась группа подростков. Мы совместно тренировались и выезжали на мероприятия командой.
Однажды мы решили сделать нашу деятельность более серьёзной – создать свой клуб. Меня выбрали главным. Я организовал помещение для тренировок, нам выделили помещение для слесарной мастерской. Как историк, я из всей команды лучше всех понимал, как на основе исторических источников делать реконструкцию средневековых костюмов, доспехов и макетов оружия.
Постепенно наша деятельность становилась публичной. Мы проводили мастер-классы, экскурсии, показательные выступления как у себя в городе, так и на выездах.
В какой-то момент мне стало мало реконструкции, и на базе клуба мы начали проводить квартирники, поэтические вечера, игры «Что? Где? Когда?», брейн-ринги, дискуссионные клубы, киноклуб и разные другие активности. Вход был свободный, для всех желающих. Из известных исполнителей у нас, например, выступал Бранимир.
Но в основном это была (и существует до сих пор) точка притяжения местной культуры. Мы всегда были чуть шире, чем просто клуб исторической реконструкции.
Вадим: Как тренировали именно бои? Где брали технику единоборства?
Эльф: Технику брали откуда могли. Спортивная шпага, спортивная сабля. В начале 2000-х была популярная методичка – Зареченская школа исторического фехтования.И уже сильно позже изучали средневековые трактаты.
Поскольку это движение было очень молодым и активно развивалось, мы учились друг у друга, у соседних и дальних клубов. На турнирах сразу становилось видно, чья школа даёт бóльшие результаты, – лишнее отбраковывалось. Что-то брали из бокса, что-то из рукопашного боя. Последние лет 6–10 я больше тренер, судья и организатор. На Ютубе есть видео моих боёв 2016 года.
Вадим: Самые значимые или интересные археологические находки?
Эльф: Здесь сложно выделить что-то одно. Я копал с 2001 года. Из того что запомнилось – сарматская пряжка в виде пантеры и статуя Богини-Матери. Это навскидку. Про статую мы вообще сначала думали, что это просто обломок известняка. И так - огромное количество находок.
Поясные накладки мужского воинского пояса из разграбленного погребения. Его задолго до нас кто-то копался и разрушил.
Вадим: Есть домашняя коллекция оружия и доспехов? Может, археологических находок?
Эльф: Оружия и доспехов – да, есть. Но я её в клубе храню. Археология – вся идёт в музеи.
Вадим: Есть спортивные достижения в фехтовании?
Эльф: На фестивале в Белой Калитве очень давно брал второе место. На турнире по современному мечевому бою в Волгограде брал как-то первое, не помню, в 2015 году. Но СМБ – это немного другая дисциплина. В местных маленьких турнирах выигрывал.
Вадим: Твоё отношение к событиям 2014 года? К Русской весне?
Эльф: Я чуть не сорвался тогда. Но у жены была ложная (как потом выяснилось) беременность, и я поехал в экспедицию работать. Мои воспитанники – кое-кто поехали. Мои украинские друзья частично стали бывшими. Это их решение. Мне было странно наблюдать за тем, как одни мои друзья из Херсона собирают деньги на нужды ВСУ, которое обстреливало других моих друзей из Стаханова ЛНР. Реконструкторы и археологи из России и Украины до 2014 года очень дружили.
Вадим: Что они говорили про «древние укры выкопали Чёрное море»?
Эльф: Нет, конечно. Это же в основном были адекватные люди, интересующиеся историей. Но темы голодомора, антикоммунизма, колониализма Российской империи, конечно, обсуждались. И контрабандой – наследие УПА и бандеровщины протаскивалось. Ну и неоязычество заодно. Но ровно такие же процессы и идеи бурлили в российском ментальном поле. Мы же как сиамские близнецы – где заканчивается один и начинается другой, непонятно. Ну и от уровня образования многое зависит. Те, кому сейчас 30 и меньше, они больше хапнули «Чёрного моря» ложками из учебников. Реконструкторы и археологи изучают источники. Им не так просто вкрутить настолько лютую лажу.
Вадим: Как встретил события февраля 2022 года? Твоё личное отношение к этому?
Эльф: Я очень расстроился, что до этого дошло. До последнего надеялся, что будет найден мирный путь. Это же, по сути, гражданская война граждан бывшего СССР и их детей. Считаю, что это провал наших дипломатов и политтехнологов. Мы не смогли в «мягкую силу», как и в 2014 году.
Вадим: Почему принял решение принять участие?
Эльф: Здесь комплекс всего. Самое главное – я считал для себя это приемлемым. Я советский мальчик. Как-то писал по этому поводу текст, в котором рассуждаю на эту тему:
Мы, люди, – существа биосоциальные, и наш усложнённый мозг позволяет нам мыслить, осознавать и понимать реальность с помощью сложных абстрактных конструкций. Мало того – мы ещё и коллективные животные.
Наши предки миллионы лет назад начали группироваться в большие коллективы для взаимопомощи и выживания. То, что нас виртуально, «придуманно» связывает в одно племя-этнос, нельзя физически пощупать, нельзя поднять, унести, сложить или разрезать. Эти невидимые сплетения слов и смыслов формируют принципы, на основе которых мы объединяемся, особенности в поведении, благодаря которым мы ощущаем себя частью некого сообщества.
Если в конструкте сообщества не заложены принципы самосохранения, то оно погибает, а вместе с ним и носители этой ослабленной программы – если не в физическом плане, то как носители и трансляторы определённого кода и установок уж точно. Их побеждает более сильная матрица. Сообщество должно быть готово защищать свои интересы и целостность, иначе оно умирает.
Но в какой мере распределяются обязанности защиты среди членов сообщества? Понятно, что, как правило, это были физически здоровые, крепкие и выносливые его члены. Ещё одна важная функция в сообществе – самовоспроизводство, как физическое, так и культурное.
Традиционно в обществе, как правило, шло разделение социальных ролей между мужчинами и женщинами. Разделение это было обусловлено в основе своей физиологией. Мужчины до сих пор не умеют рожать, и вряд ли это изменится в ближайшем будущем. Потому сосуд будущей жизни – женщин – старались оберегать, и в опасных занятиях, типа войны или охоты, задействовали реже.
В свою очередь, функции рождения и воспитания детей – это то, к чему в жизнеспособном традиционном обществе готовили девочек с рождения.
Мы не будем ставить жёстких ограничений – их поставила природа. Мужчина не может родить. А если мы воспитываем членов сообщества из расчёта, что для успешной передачи генов и культуры нужно быть готовым физически отражать вызовы агрессивной среды, осуществляя насилие и, возможно, рискуя жизнью ради всего сообщества, то в тех, кто будет этим заниматься, необходимо закладывать определённые поведенческие программы, иначе они просто не будут к этому готовы и на это не способны.
Давайте заглянем в наше недавнее прошлое – вспомним, как шло воспитание мальчика в СССР. Каждый советский мальчик очень рано соприкасался с темой смерти, героизмом и защитой Родины, слабых и обездоленных. Вся мальчиковая культура была этим пронизана.
Пионеры-герои, комсомольцы-герои, да даже малыш-луковица Чиполлино, деревянный бунтарь Буратино, сильно повзрослевший Незнайка, попавший на Луну – все они дружной семьёй становились вокруг каждого мальчика и словно хором говорили: «Всё, теперь ты брат наш, советский». И Тимур со своей командой, и Мальчиш-Кибальчиш, как образцы храбрости и стойкости, со своей Военной Тайной наблюдали за мальчиком, давали советы и поддерживали в сложных ситуациях.
В школе, в выездных пионерских лагерях, в туристических клубах ребят обучали автономно выживать в лесу, основам оказания первой помощи, навыкам работы с оружием. Каждый ребёнок с детства понимал, что рано или поздно может наступить момент, когда Родине понадобится твоя помощь, твоя решимость, выносливость, знания и навыки.
Вадим: Расскажи про свой опыт участия в СВО?
Эльф: Про опыт участия в СВО: 27 апреля 2023 года меня и товарищей привезли в Запорожскую область. Куда точно - не знаю. Пока нас обучали - жили в заброшенной школе 2 недели с небольшим.
Там на месте нас раскидали по должностям. Мне выпало быть стрелком-санитаром. Обучение было по той же программе, что и у остальных моих товарищей, но пару дней нас раскидывали по специализациям - гранатомётчики, пулемётчики, сапёры, санитары и т.д.. Часть занятий проходила прямо в школе, но большая часть всё же на полигоне-стрельбище.
Давались прямо самые азы, т.к. большинство не знало и этого. Основной упор делался на штурмы окопов. В зданиях работали мало.
Далее нас перекинули под Токмак на неделю, там мы поселились на уже готовых позициях, вырытых техникой. Облагораживали позиции, немного тренировались самостоятельно, но объективно больше бездельничали, т.к. инструкторов с нами не было.
Далее нас перекидывали почти неделю из села в село, из лесополки в лесополку, изредка удавалось тренироваться, когда ротный находил место и инструкторов. Периодически мотал и лечил непутёвых сослуживцев - кто по руке топором себе угодит, кто что.
В конце концов нас закинули на позиции под Равнополь, это если от Приютного до Старомайорского провести линию и от неё примерно посередине провести вверх перпендикуляр, то будет примерно оно.
Я встречал название этого направления - Времевский выступ.
Украинцы в это время начали контрнаступ, и мы под него попали. 11 дней мы стояли на позициях, пока от них ничего не осталось - арта укров разбила блиндажи, засыпала окопы землёй ветвями и повалила почти все деревья.
Там я впервые оказывал помощь уже на войне. Лёгким - успешно, всех после этого видел живыми и здоровыми. Тяжёлым - как мне казалось успешно, но впоследствии я узнал, что оба парня умерли, в госпиталях уже после того, как их увезли. Хотя последнего мы очень быстро зажгутовали, забинтовали и утащили, и машина быстро приехала, но сколько его там везли до госпиталя и что в пути было - неизвестно.
Последние 4 дня нашего стояния про нас то ли забыли, то ли уже не верили, что что-то от нас что-то осталось, провиант и воду не привозили, а брать было не откуда, 200-х не приезжали забирать, 300-е шли сами около 10 -15 км в сторону Володино. Ротного нашего контузило день на 6-й и его увезли.
Его приемника контузило пару дней спустя, когда он вёл нас отбивать старые позиции.
Т.о. командование нашими остатками (чуть больше 40 чел. в строю от изначально сотни) принял командир одного из отделений. Было известно, что приютное и Старомайорку укры забрали. Мы были в полуокружении, возможно поэтому к нам не ехал транспорт. Связи с командованием не было. Офицеры (если такие были) командовавшие другими кусками рот куда-то делись. По слухам - сели на квадрики и уехали. В итоге - распоследний очень молодой офицер из мобиков распорядился плавно отходить. Ну и мы ночью, оставив человек 10 прикрывать отход отошли до Володино. Путь занял почти 2 дня. Шли ночами, стараясь не сильно кучковаться и при этом не терять из виду друг друга.
С нами отходили ошмётки других рот. Зэки, мобики, все подряд.
В Володино, спустя день-другой нас нашёл замполит.
Очень удивился, что мы живые, и что нас так много живых.
Пока он думал куда нас девать, я и ещё несколько наших ребят в качестве группы прикрытия и эвакуации успел съездить на задание в сторону наших позиций.
Основная группа задачу выполнила, но на отходе спалилась, и по нам посыпалось из всего. И полька и 120-ка. В итоге мы с ещё одним пареньком мотали, кололи нескольких бойцов, накладывали шины и жгуты.
Все кому помогли - выжили. Даже самый тяжелый. Хоть и волокли мы его до эвакуации часов 6, ослабляя жгут по чуть-чуть. Нога в итоге цела. Далее около недели мы строили штабные блиндажи, километров в 20-30 от ЛБС.
Затем нас опять повезли в ночь на Времевский выступ. Уже на подъезде наш Урал наехал на мину. Новый ротный, сидевший в кабине, получил контузию и слух практически потерял, пара проводников пострадали сильнее. Без кровопотерь, но на руки/ ноги пришлось шины накладывать и вызывать эвакуацию.
Потом 6 дней мы были на передовой. Ну и там уже разведка, и штурмы раненые. Нас прикрепили к разведке и мы двигались с ними. Работали посменно 3/3. Заходили в серую зону, максимально незаметно. Окапывались, готовили транзитные позиции для заходов пехоты. Держали посменно позиции. Стреляли по позициям противника, пока штурмовая группа заходила с другой стороны.
Периодически я руководил на выездах то взводом, то отделением, по просьбе ротного или взводного, но формально оставался "медиком". На нескольких штурмах руководил группой эвакуации.
Глаз - перевязывал, шею, руки, ноги. Сквозное ранение лёгкого - ассистировал более опытному медику, на гражданке работавшему в скорой. На отдыхе - лечил от всего. Ставил уколы, кормил таблетками.
Последний месяц контракта нас увезли в условно тыл за 20 - 30 км от ЛБС . Там мы только оборудовали блиндажи, для себя же, на стрельбища ездили, тренировали штурмы и т.д..
Если вкратце, то, пожалуй, всё. Читать продолжение тут.
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер