«Псих погиб в окружении: его перевязали, но был накат, их отрезали, и он вытек». Интервью с медиком "Винни". Часть 14
Винни пересматривает ролик, где слышен голос Психа — царство ему небесное. На той точке из всех, кто жил вместе месяцами, остались только Винни и его сын Максим. «Когда ты делил с человеком котелок, спальник, а потом его не стало — это жёстче всего. А к остальным дистанцируешься, иначе сердце не выдержит». История о том, как война превращает боевых товарищей в имена на фото, а единственным спасением становится пофигизм, замешанный на кофе со сгущёнкой и старых комедиях.
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Встречали местных жителей из Курской области, которые были под оккупацией?
Винни: Да, были в Сумах – женщина лет 50 с мужем. У них было сельское хозяйство: коровы, свиньи, куры. К нам относились положительно, давали яйца, молоко. Но не повезло им. Был прилёт во двор. Женщину тяжело ранило – ампутация руки, ноги, боковые ранения. Её муж прибежал к нам в гнездо. Выдвинулись быстро, что могли – сделали. Быстро эвакуировали. Но в Курске она умерла. К нам как к защитникам относились, конечно.
Хотя были случаи… Вот в Белой переодевали резину. Шиномонтаж, очередь из военных машин. Я подъехал, спросил, когда подъехать, сколько людей, сколько денег. Когда мне назвали, что это стоит 3000 рублей за колесо (снял колесо, перебортировал, накачал, поставил – 3000), и 12000, чтобы переобуть машину, мне хотелось кинуть гранату. Но эти не были под хохлами, это Курская область. Но с этой стороны знаю.
При этом всегда есть те, кто прям на грани ходит. Были в Уланках, допустим, гражданские приезжали. Мужик, у него жена, здесь был дом, хохлы его разобрали. Он приезжал, чем мог, помогал, рискуя под птицами. Привозил лопаты, мешки, бензин, солярку. Такие гуманитарные акции с его стороны были. Положительно относились.
Вадим Белов: Как справлялся с нервным перенапряжением?
Винни: Хочется сказать: не напрягайся. Но так не бывает. Нервное напряжение… Оно как бы да. Если смотреть на командиров, что греха таить, по-разному стресс снимают.
Вадим Белов: Переживали за сыновей?
Винни: Да, за сыновей я всегда переживал. Но если с Максимом как-то мне везло, мы часто с ним вместе находились на боевом задании. Вот последний выход меня отдельно кинули на ШР и ДШР, на две роты, а они работали в своих ротах. А до этого я на Погребках вместе с Максом был. Я первым заходил, Макс потом заходил. Но я раньше вышел, допустим, на неделю. Потом январь-февраль мы были по отдельности. В марте мы закатились уже. Максим там уже на точке был, работал, но он где-то недели на три раньше вышел. Потом я первый зашёл, он зашёл недели через две. Вышли мы вдвоём с той точки на новую точку. Ну вот где в августе я заходил, там я уже был один.
С Кириллом получилось иначе. Он в январе, там где работал Макс, получил тяжёлое ранение и приехал только к нам в мае. В мае приехал, и в августе закатился буквально за несколько дней до меня. В сентябре получил ранение, откатился в госпиталь. В середине ноября сменил Максима на точке и был там до середины января. Ну, в общем, как-то так получилось.
Продолжу по поводу перенапряжения. Знаешь, всё-таки появляется определённый пофигизм, я так это называю. Близко к сердцу принимаешь только уже какие-то такие моменты, когда погибает, допустим, человек, который с тобой вместе жил два-три месяца. Ты котелок делил с ним, спальник и так далее. Наверное, это будет жестче всего. Ко всем остальным – делаешь свою работу, пытаешься спасти людей. Немножко дистанцируешься, всё близко к сердцу не принимаешь, потому что так не получится. Просто сердце не выдержит, если всё это очень близко принимать. Как раз, когда писал ежедневник, какие-то моменты, всплески пытался записать – и вроде как через себя пропустил и вышло. Как пар вышел. Наверное, так. Посмотреть хороший фильм, выпить.
Для меня это было как фенечка. Я чувствовал себя хреново, когда не было кофе и сгущёнки. Я там мог почти ничего не есть, но кофе со сгущёнкой есть – всё, уже супер. И сигареты. Хорошие сигареты, кофе со сгущёнкой – больше ничего не надо. Как только с этим напряг, сразу чувствуется: тык-тык-тык, в общем, некомфортно. Юрист, царство ему небесное, специально принёс четыре банки сгущёнки, где-то раздобыл кофе растворимый типа «Нескафе Голд». Он 10 километров до меня под птицами шёл, чтобы у меня это было. А он, по идее, должен был находиться всё время со мной. Но у нас очень шумно, и он всегда просился ходить на ноль и на нуле ночевал. Всё-таки 10 километров дальше – меньше прилётов, меньше птиц и меньше всего этого дерьма. Он таскал специально сгущёнку с кофе и сигареты, чтобы у меня здесь всё было и я не нуждался в этих моментах.
Да, фильмы, закачанные в телефон, отвлекают. Кинокомедии, какие-то классические вещи, какие-то сериалы. Помню, как-то на сериал прям подсел – двое суток просто не вылезал. Двое суток проскочили как один час. Сидишь, в телефон смотришь, кино прям супер, и как будто нет войны. Как раз там были съёмки рядом с моим домом. Показывали парк, мы гуляли там с женой, с детьми. «Родком» сериал назывался, житейский, там посмеяться можно. И снимался прямо в нашем районе.
Потому что если всё это копить и негатив не выходит, начинаешь быть просто неадекватным. И так-то, блин, когда начинаются прилёты, вся эта хрень, ты нервничаешь, мягко сказать. Когда говорят, что люди не боятся на войне – это ложь. Боятся все. Вопрос в том, что ты боишься и делаешь свою работу, или ты встал в ступор и боишься пошевелиться. Такие моменты. Как говорят, в окопах атеистов нет. Когда чувствуешь, что совсем всё жёстко, вроде как одел для спокойствия бронежилет, и сидишь, молишься. Про себя эту молитву проговорил, всех в ней упомянул: себя, детей, жену, всех, кто рядом с тобой из военнослужащих. Смотришь – вроде как и спокойнее стало. Ну, как-то так.
Сейчас пересматриваю ролик, где вместе с сыном работаем над пацаном, у которого сепсис. На заднем плане голос Психа, царство ему небесное. Он погиб в сентябре: получил ранение, его перевязали, был накат хохлов, и их отрезали. Они были в окружении, в общем, получил ещё несколько ранений, потом вытек. С Психом как раз на этой точке вместе жили, потом в базовом районе. Когда тесно работаешь с какими-то людьми, а их не стало, переживаешь сильно. Потому что мы в отпуске созванивались, когда он приезжал. У него жена, ребёнок, по-моему, недавно поженились в июне того года. Ребёнок маленький. Сам он из Краснодара.
Фактически на той точке, наверное, я с Максом остался из всех, кто там был. Остальные либо тяжёлые трёхсотые, либо… «Ножки»-то там вообще у нас, бывало, все выбивались за день. У нас было шесть «ножек», но им везло, они в основном трёхсотые, наверное, только трое ребят погибло. Остальные все «ножки» – с лёгкими и средними ранениями, откатили их всех.
Как раз на заднем плане идёт доклад, что кладут кассеты, голос командира роты, с кем я на последнем боевом задании был вместе. Это о том, что ты привыкаешь к людям. Максим говорил: у них состав роты поменялся. Когда ты на полигоне их тренируешь, ты в них вкладываешь, делаешь. И когда начинаются бои, идут потери, ты это всё очень переживаешь. А когда мы заходили на эту точку, шло пополнение. То есть ты их первый раз видишь, они прыгнули, из них кто-то потом вышел к тебе трёхсотым. Ты почти человека не знаешь. Ты свою работу сделал, дальше его на ноль откатили. А вот тех, с кем ты уже там долго работал… в общем, это всё болезненно получается.
На фото Бульба с тяжёлым ранением, потом в мае был у меня.
Сзади меня Кащей был инструктором в Воронеже и с нами сюда поехал, тяжёлое ранение получил в июне. Псих и Малой – все, кто справа от меня, – двухсотые.
Фото: 1 августа Псих перед своим последним заходом на боевое задание встретились на СДЭК.
Ролик, который снимал Псих, – там как раз показана река. И вот так переправлялись на Колосок. Она была не широкая, метров 30. Но блин, постоянно 24 на 7 под контролем птиц и миномётов.
Вадим Белов: Сталкивалось ли ваше подразделение с нацбатами? Что о них говорят бойцы? Боеспособность, экипировка?
Винни: С нашей стороны было очень много наёмников. Хорошая экипировка, хорошо подготовленные хохлы. На Курском направлении они посылали лучших – и в технике, и в связи, и в подготовке. Было много поляков, были британцы, были французы. Ну что говорить? Если уже сам бой идёт, ты просто по ходу движения потом это определяешь.
Вадим Белов: Весь 25 год Вы, получается, провели в Курской области, а потом в Сумской?
Винни: Как с Погребков началось – это Курская область, октябрь 24-го, и вот самой заднице, так сказать, пока их не выдавили, это, наверное, уже февраль месяц. Потом уже Сумская область пошли. Я, кстати, вот есть одна очень такая песенка, сейчас скину. Про Курскую область.
Клип и песня «Росомаха» – это про медвзвод, нашу работу, которую в Погребках мы выполняли. А потом уже подобной работы не было.
А это песня, много чего из неё – правда жизни, увы… Видно, её написали мобики.
Вадим Белов: Вы сами в стрелковом бою участвовали?
Винни: Я не раз участвовал в стрелковом бою, если мы говорим об ЛНР. Поскольку там это можно было делать. Здесь уже нет. Но на последнем боевом задании круговую оборону занимали, и не раз. Другой вопрос, что до нас не дошли, но ждали – ждали. В накаты здесь мы не ходили. По крайней мере я не ходил, пацаны мои – да, ходили.
Вадим Белов: Что поменялось с заходом в Сумскую область? Какие задачи стояли?
Винни: У нас задача всегда одна и та же – спасать ребят. Мы штурмовали, наступали. Может быть, не так, как я бы хотел это видеть. Потому что большой кровью нам давались эти продвижения.
Скоро продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер