Военмедик 810-й бригады: о подготовке бойцов, связи и сравнении с корейцами. Интервью с медиком "Винни". Часть 15
В интервью военмедик 810-й бригады морской пехоты с позывным Винни делится наблюдениями о том, как за время службы изменился подход к подготовке личного состава, снабжению и взаимодействию родов войск. Он рассказывает о проблемах со связью, работе миномётных расчётов, оснащении дронами и о том, почему, на его взгляд, подготовка штурмовиков требует больше времени и внимания к физической форме. Сравнивая опыт российской армии с действиями корейских подразделений, Винни отмечает важность командной работы и продуманной системы эвакуации раненых. Разговор о том, что уже меняется к лучшему, а что ещё предстоит улучшить, чтобы снизить потери и повысить эффективность на передовой.
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Как Вы думаете, что является причиной потерь? Что может это поправить?
Винни: Во-первых, подготовка штурмовиков должна быть соответствующая. Не дело, когда люди подписали контракт и их через неделю кидают в бой. Отбирать надо физически, смотреть, потому что когда штурмовики с бронёй, с автоматами, с БК доходят до меня, они дальше уже идти вообще не могут. Ну, это пипец.
С учётом сегодняшних средств поражения, конечно, война изменилась. Как раньше, это не работает. И вся структура изменилась. Вот в песне (публиковал в канале) было всё чётко написано, но я даже скажу больше: на мне даже автомат был не Министерства обороны. Почему? Потому что если ты берёшь автомат, записываешь его на себя и твой блиндаж разобрали, ты будешь его раскапывать, искать свой автомат. Трофейный автомат взял – разобрали блиндаж, да и фиг с ним. Взял второй, другой автомат поднял и, в общем, пошёл. Поэтому всегда медицину я держал не в одном месте, а в нескольких блиндажах. Также учил пацанов. Вот, соответственно, Кирилл, когда на последнем БЗ его блиндаж разобрали, за счёт того, что во втором блиндаже была запасная медицина, они смогли нормально работать до тех пор, пока «ножки» не притащили новую.
Что можно менять принципиально? Во-первых, связь. Не секрет, что сидели на «Старлинках». А сейчас, если ты в курсе, что в «Старлинках» вели «белый лист», где хохлятские «Старлинки» и те, которые были у нас. Наши отключили. Связь была в Советском Союзе проблемой номер один. Связь и остаётся здесь проблемой номер один. Все «тутки» (китайская радиостанция TYT, прим. автора) в ротах, которые есть, покупались за свой счёт. То, что выдавалось… ну, блин. И о надёжности не могу тебе ничего сказать. И размеры, и вес, и качество связи – ну, в общем, говно. В двух словах: с ними никто не работает, хотя даже по идее где-то там в штабе они как-то и связываются. Все передовые части на них не работают. Да, раз в месяц мы меняли прошивки на своих рациях, потому что штурмовики идут, соответственно, штурмовики – двухсотые. Хохлы, если там территория за ними, подняли радейку, слушают волну. То есть это всё делалось на такие случаи. Я считаю, что номер один – это связь. Номер два – это чтобы было взаимодействие со всеми родами войск.
Если ты помнишь, Курскую битву во время Второй мировой войны сопровождало громадное количество артиллерии. Здесь, я могу сказать так, что есть проблема. Смотри, миномёты, которые стояли рядом с нами, 120-е. Были «ножки», они могли принести 10–12 мин за день к нему. Я спрашивал у миномётчика: «Ребята, во время Второй мировой войны я знаю, что миномётный расчёт мог в воздухе повесить 14 мин. То есть они выстрелили первую мину, и пока она не взорвалась, отфигачить 14 мин. И после этого они могут совершенно спокойно удирать. Я говорю: мы же стреляем». Когда наши миномёты работают, ну, одна мина в 2–3 минуты. Я говорю: «В чём причина?» А миномётчики просто говорят: «Понимаешь, вот от нас хотят, чтобы мы работали как снайперы, а взрыв был как ядерный. Так не бывает, блин». Вот, соответственно, эти моменты.
Смотри, те же самые наши дроны, которые кошмарят в глубине хохлов. Если бы они кошмарили в нашей оперативной части, допустим, на глубине до 20–30–50 километров, я думаю, эффект был бы, может быть, больше. Был момент, когда наши чётко отработали и загасили хохлятские миномёты. И, наверное, где-то неделю мы прям воспряли духом и ходили почти не пригибаясь. То есть вообще на таком расслабоне.
Какие ещё вопросы? Птицы. Я считаю очень большой минус, что только на четвёртый год войны мы где-то, как-то начинаем продумывать аграрные дроны типа «Бабы-Яги». Ну как так? У хохлов это просто как тактические бомбардировщики, которые прямо здесь, непосредственно, кошмарят все позиции. Он с ТМками прилетел, накидал – всех, кто в блиндаже, зафигачил. Они на передке, когда жопа, даже днём «Бабу-Ягу» поднимали. У нас вот с этим проблема. Вот, допустим, Чумба, царство ему небесное, он работал как раз на трофейной. Её, соответственно, наши кулибины перепрошили, подготовились, и Чумба на ней летал. Но это одна «Баба-Яга». У хохлов если там сбивали «Бабу-Ягу» много, блин, у них подвозили, и у них без проблем. У нас, в общем, как-то проблема с этим.
Я скажу, допустим, корейцы. Они весной заходили в нашем направлении. Да, кончились они тоже быстро, через 10 дней они все кончились, 80% вышло ранеными. У корейцев, во-первых, это всё молодые пацаны, 25–28 лет, все физически крепкие. Он идёт, на нём броня, автомат, примерно 10 магазинов, гранат штук шесть–восемь, две одноразки и ещё РДшка загруженная. То есть в этом всем он идёт. Корейцы не были готовы к птицам, для них это было ново. Но вот во всём остальном… как я слышал, они вроде там по 10 лет служат, то есть физически подготовленные, мотивированные, работают командой. У них дух команды был, там каждый за каждого. Соответственно, у нас легкораненый сидит в закрепе, а корейцы сразу откатывают своих. Кореец подвернул ногу – я бы, наверное, просто обколол его, перевязал бы и пустил в бой. У них нет. То есть он четыре дня, в общем, был вместе с нами, пока у него не спала эта опухоль. Потом, когда закончилась у них еда, командир роты, как я понял, просто взял РДшку и сам пошёл один через реку, понёс туда, к своим. И выходил он самый последний из корейцев. Если мы говорим о подготовке – вот она, пожалуйста, на уровне.
А после корейцев на закрепы уже шли наши, когда они штурмовали. Наши штурмовики, если они сами еле-еле идут, выходят от нас с точки, где каждому дали по одной одноразке, а потом по дороге «ножки» идут и говорят: «Вот одноразка лежит, вот одноразка лежит» – то есть выкидывают всё по пути. А потом начинается чехарда, блин: этого нет, этого нет. «Ножки» начинают таскать мины, таскать ТМки, блин. Всё таскать туда. Но это же не дело.
Если мы говорим о работе, например, даже наших штурмовых действий, мне было с чем сравнить, как в Кантемировке организовывался штурм. Там группа прикрытия, хотя тоже раздолбайство было. Например, нам должны были пулемётчика прислать с «пятнашки», с 15-го полка. Что ты думаешь? Приходит пулемётчик без пулемёта, задают такой глупый вопрос: «Где?» Он говорит: «А мне сказали, должен быть только пулемётчик. Пулемёт вы здесь типа дадите». Вот эти моменты несогласованности. Но потом однозначно, когда было принято решение снабжать передовые точки с помощью FPV, это же было где-то уже опробовано, либо не было такого количества FPV, чтобы просто их отправлять в снабжение. Сейчас я могу сказать, что в первой и второй роте создали на свои деньги из нового пополнения по два расчёта на роту. Скинулись, купили птиц. Один расчёт работает – разведка и сопровождение штурмов непосредственно своей роты, а второй расчёт – снабжение своей роты всем необходимым с помощью FPV. Да, там существуют батальонные птичники, но все говорят: батальонные – это хорошо, но они где-то там, а свои ротные – они прямо вот здесь. Не зря же хохлы сделали как отдельный род войск птичников. В своё время в ЛНР разведка притащила «языка»-птичника. Это был у нас, по-моему, май 23-го. Он говорит: «Вы там бьёте наших птиц, нам пофиг. Нам три КамАЗа запчастей пришло. У нас рота птичников». У нас такого вообще не было тогда. У них тогда уже была рота, на вооружении 7 типов птиц – начиная от «Мавиков», заканчивая «Бабой-Ягой». Если рота, то есть, допустим, если их поделить пополам – это 50 птиц одновременно могут поднять в воздух. Ну вот, делай выводы.
Вадим Белов: Считаешь ли ты 810-ю бригаду элитным подразделением?
Винни: Если говорить про 810-ю элитную, ну, она была элитная, как тебе сказать. Когда 810-я заходила в Курск, было очень много опытных бойцов. В 810-ю, да, был строгий отбор до войны. Строгий отбор туда, чтобы попасть: надо было выполнять нормативы по физупражнениям, надо было прыгать, прыжки с вертолёта, надо было плавать под водой с аквалангом, до хрена чего надо было. Я застал ряд ребят, которые были именно из старой гвардии. Ну, на сегодняшний день, я тебе сказал, мы уже являемся старичками. Наша подготовка, я тебе говорил, – это 10 дней полигона N-ска и штурм-штурм. Да, мы приспособились для войны с учётом нашей специфики работы и так далее.
Наверное, состав офицеров остался старый. От офицеров зависит многое. Принцип работы, как тебе сказать: если, допустим, командир полка в Кантемировке видел потери и он спать не мог из-за этого, то тут иначе. Вот подход: привели бойца, он подвернул ногу. Я говорю: дайте ему два дня, и после двух дней толкайте его на штурм. Нет, он должен завтра прыгать. Ну, я его обкалываю, он прыгает. До точки прыжка он доходит, на следующий день с точки прыжка он двухсотый. Объясни мне, как так? Я не понимаю. Или когда я говорю, что раненых на закрепах надо поменять. Возникает сразу несколько вопросов. Во-первых, чтобы туда дойти к ним – это проблема номер один, потому что группу могут просто разобрать по дороге, пока они туда идут. И чтобы они откатились оттуда – также. То есть как бы по принципу: один битый двух небитых стоит. То есть он битый, но он там на позиции, и к нему туда надо подобраться – посылать опытных бойцов.
Вот нет штурмовиков-элиты. Нету. Потому что она вся быстро заканчивается. Вот те пацаны, которые здесь после очередного ранения из Севастополя будут выдвигаться, но надо тоже понимать, сколько у них было опыта. Допустим, вот их привезли. Вот они 5 дней N-ска, 2 дня получили броню, пошли на штурм. В первый или во второй день они получили ранения. Выползали 2–3 суток до гнезда, потом до госпиталя, потом 4 месяца они в госпитале. Там после госпиталя реабилитация 5-е, 10-е. То есть вроде как боец уже, блин, 7–8 месяцев служит, а он воевал неделю или две. Ну и чего? А здесь-то он то же самое. Здесь на стрельбище ходят какие-то подразделения, но я не уверен, что это подразделения из тех, где долечиваются раненые. Возможно, это новое молодое пополнение, которое подписало контракт. Вот в чём вопрос. Поэтому говорить, что она элитная, если брать по офицерам – тогда, может быть, да. Если брать по личному составу, который меняется постоянно, – о чём можно говорить? Вот тебе весь ответ.
В Кантемировке там свои тараканы. Но, во-первых, всё-таки Кантемировка по штату имеет тяжёлые вооружения. А если мы говорим, что такое морская пехота – это в лучшем случае БТРы. Лёгкое стрелковое оружие. Из тяжёлого – только одноразки. А у танкистов – арта, танки, «Солнцепёки». А здесь в лучшем случае что? Миномёты? АГСы? Пулемёт «Корд». Ну и чего? БТРы. Вот БТРы пожгли в Погребках вместе с десантом. Типа вот мы сейчас заскочим, как было там, где-то на островах, или когда Мариуполь брали. Когда Мариуполь брали, это были городские бои. Там, скажем так, немножко всё по-другому было и по поводу птиц, и по поводу всего остального. А здесь сейчас леса, открытки и подготовленные позиции со стороны хохлов. Железобетонный бункер, ДОТ, в который рота попадает, а разбить не может. И около этого ДОТа лежат штурмовики. Птичник залетал, убивал пулемётчика – снизу вылезал следующий. Потом, в конечном итоге, когда этот ДОТ взяли, там их всего было не больше 4–5 человек: два пулемётчика и остальные помощники. А когда эти ДОТы строились, они строились на территории Украины, мы им не мешали, они совершенно спокойно там всё делали. Всё по уму. А здесь с нашей стороны, я не знаю, чем занималась разведка, как вообще прошляпили Курск, я не знаю. Как сейчас говорят, деньги выделялись на оборону Курской области и их украли. Нельзя с учётом сегодняшней разведки такое количество техники и войск спрятать, чтобы об этом никто не знал. То есть это было известно. Значит, надо было что-то сделать наверху, в штабах. Если это была специальная акция, чтобы они зашли сюда элитными частями, потом замкнуть кольцо и их всех перебить – это один вариант. Но я этого не видел. Да, потом начались какие-то операции – операция «Труба», например.
Как ты можешь, допустим, ту бригаду, в которой ты воюешь, считать не элитной? Конечно, мы всегда элитные. Просто я тебе рассказал всю историю, как что происходит и как всё это выглядит. Не зря же здесь, допустим, комбриги поменялись не один раз. Есть такие командиры, которые не переживают за личный состав. И я таких командиров видел. Вот поэтому, когда мы с сыновьями шли, для меня было очень важно, с кем мы будем воевать. Потому что в Кантемировке я знал: на мясо просто так не пустят. А если и придётся, так отцы-командиры вместе с нами лягут здесь. Или наоборот, когда сзади меня он сидит в 10 километрах и при первой же возможности случайно уходит из связи, а потом выясняется, что он передвинул ещё свой командный пункт на 4 километра. Делай выводы.
Расскажу, как было в Уланках, когда наш медицинский пункт находился в ангаре. Там не было ни одного подвала. В центре ангара прилёт чего-то серьёзного, типа «Три топора». И когда на Уланке был накат хохлов, к нам там прибились трое РЭБовцев. Они прикрывали там дорогу от птиц. РЭБовцам поступил приказ уничтожить оборудование и отступать. Соответственно, мы тоже эвакуировались. А уже бой шёл там в 500 метрах. То есть техника в полях, там уже ПТУРщики работали прямо с автобазы. То есть мы на «Ниве» выскочили, откатились, а потом нам говорят: «А чего медики не заняли круговую оборону?» Класс, говорю, я с двумя магазинами буду круговую оборону занимать? Прям вот эффектно. Зато потом весь медицинский взвод вызвали на охрану штаба. Нет, когда медик с автоматом – это уже, мягко говоря, жопа жопная.
Скоро продолжение, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер