«Если ты упал и не можешь идти — ты 200». Интервью с медиком "Винни". Часть 7
На полигоне учат одному: эвакуация, коллективная ответственность, помощь товарищу. В реальности всё иначе. Три штурмовых группы по два человека идут на задачу. Кто-то из парней получает ранение. Командир роты не отменяет штурм. Группа не останавливается. Потому что как только они начнут помогать, птицы увидят, и накроют всех. Доклад «Я трёхсотый» означает для командира одно: боец списан. И группа идёт дальше. Военмедик Винни рассказывает, как на самом деле работает тактическая медицина и почему надеяться можно только на себя.
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Как была организована помощь раненым? По какому протоколу работали? ЖОПЭ, Кулак-Барин?
Винни: Как работали? Во-первых, двойка работает по следующей схеме. Есть первый номер, есть второй номер. Задача ставится тоже у каждого своя, но главное, чтобы не проебать никаких моментов. Работа идёт следующим образом.
Первый номер делает всё, чтобы остановить кровотечение. Он за это отвечает, и он делает полный осмотр трёхсотого. Задача второго – оказывать помощь первому, подготавливать, помогать, держать, где нужно будет. Он готовит ИППшки, готовит шины, готовит тампонаду, готовит антибиотики, готовит обезболы. И всё это даёт первому номеру. То есть он на подхвате. Также второй номер должен контролировать дыхание – всё, что с этим связано.
Если первый номер определяет, есть ли кровотечение, и соответственно идёт борьба за спасение раненого, то второй проверяет и контролирует, что раненый дышит, у него нет пневмоторакса, открыты верхние пути. Он пытается общаться с ним, понять, в сознании человек или нет, насколько он адекватный. Дальше смотрятся показания, в каком состоянии находится раненый. На этом этапе второй номер начинает с ним разговаривать.
«Улыбнись» – может улыбаться человек или нет. От этого можно сделать выводы, есть повреждение головного мозга или нет. Потом осматриваются зрачки. Смотрится сатурация кислорода в крови. Всё это делается быстро, за короткий промежуток времени. Определяется общее состояние, и от этого уже принимаются дальнейшие решения. Происходит примерно всё так.
Живой пример. Привели четверых «трёшек» (трёхсотых) или принесли – смысл не в этом. С ними начинается работа. Смотришь общее состояние бойцов, кто в каком состоянии. Сложно определить, пока ты не стал работать с «трёшкой», его состояние. Бывает, человек сидит, молчит, молчит, а у него серьёзное ранение – нужно очень быстро и оперативно вмешиваться и заниматься им.
Когда принесли лежачего – да, тут уже всё понятно, действуем таким образом, описанным выше. Говорить, что мы придерживаемся тех или иных моментов – «Кулак-Барин» или «ЖОПЭ» – во-первых, на нашем стабилизационном гнезде это, в принципе, не работает. Общий порядок действий я уже сказал.
То есть, как работает медик. Общий осмотр – да, быстрый. Соответственно, борьба с кровотечением в первую очередь. Вторая очередь – это дыхание. После этого уже идут остальные моменты: если переломы, то шины. Главная задача – стабилизировать. Стабилизировать почему? Потому что мы не можем делать санацию раны. Заниматься именно этим вопросом чаще всего не получается.
Трёхсотые к нам приходят почти все обезвоженные – то есть сутки и более не пили воду, трое суток или четверо суток не ели, от слова совсем. Плюс в той или иной степени потеря крови. То есть ослабленные организмы. Начинаешь работать с этим моментом. Плюс рано уже идёт нагноение раны – то есть раны уже не свежие. Из десяти случаев в девяти ты применяешь левомиколь при работе с раной.
Введение цефтриаксона 1 грамм как обязательное явление – то есть это почти всем. Обезбол: в зависимости от ранения ты уже принимаешь решение, что именно нужно будет делать. Вот, если мы говорим о работе.
А так, в принципе, что можно сделать? Мы можем определить уровень гемоглобина в крови, мы можем измерить давление при возможности. Что у нас дополнительно есть – мы используем. Рентгена, УЗИ у нас этого, увы, нет. Можно определить только с помощью пальпации. То есть когда ты смотришь на трёхсотого, при подозрении, что у него закрытый перелом или особенно когда тазобедренные ранения идут. Во-первых, уже по раненому смотришь, спрашиваешь, если он в сознании. На самом деле без сознания редко кто к нам поступает, но если поступает, делаешь общий осмотр.
Вадим Белов: Встречали пленных? Оказывали им помощь?
Винни: Был момент, когда приводили двоих пидоров под конвоем. Сделал перевязку, стабилизировал, сделал антибиотик, сделал обезбол – дальше их увели.
Вадим Белов: Как укомплектовали медициной ваш пункт? Что в нём было?
Винни: Скажем так: чтобы выйти на боевое задание, в среднем 200–250 тысяч я трачу на медицину, либо должны помогать гуманитарщики. Чем, в принципе, девчонки и занимаются. Очень хорошо помогают «Врачи, вы не одни». От них штурмовые рюкзаки, большие медицинские рюкзаки. Всё подготавливаешь заранее в баулах запасное. Штурмового рюкзака, в принципе, хватает на 5–10 человек либо на трёх тяжёлых. Этого рюкзака, в принципе, должно хватить на день работы. Ты его открыл, повесил, начал работать. Если потребовалось куда-то выдвинуться, ты что-то добавил, что-то убрал из него. Например, добавил больше перевязки, тампонады, убрал капельницы.
Капельницы на нашем этапе используем не часто. Причина в том, что с учётом сложностей с эвакуацией, всех этих моментов, те, кто до нас доходят, скорее всего, капельницы не нужны. Потому что тут у нас же не кровь. Если, допустим, переливание крови – но это этап уже госпиталя. На нашем этапе возможности нет поднять давление. Надо понимать: если он к нам дошёл, то мы его стабилизировали, он не течёт, то я считаю, что тут надо не навредить. То есть если жизненные показатели у него нормальные – пульс, кислород в крови, общее самочувствие, – то капельницей разбавлять кровь, если всё работает, нечего этому мешать. Дать обезбола, антибиотиков – это да.
Если мы говорим о комплектации, то на самом деле очень много всего берётся не только для оказания помощи, но и для лечения всех обычных заболеваний. У людей бывает и грипп, и кашель, и понос, и золотуха, грубо говоря. Это вот всё никуда не девается, и эти болячки надо как-то лечить. Также под нагрузками начинают болеть суставы, колени, поясницы – этим приходится заниматься.
Вадим Белов: Как вы на тот момент оценивали индивидуальную подготовку бойцов по медицине?
Винни: По медицине получается следующим образом. Сейчас возможности есть: сыновья как раз на полигоне занимаются с пополнением, которое пришло в роту. Их обучают стабилизировать трёхсотого, сделать перевязку, эвакуацию. Всё это супер, но как только они пойдут в штурмы, каждый должен будет работать сам и полагаться на свои знания. Не надо надеяться, что кто-то из твоей группы тебе поможет. Скорее всего, этого не будет. В лучшем случае повернут на бок, чтобы ты не захлебнулся кровью или рвотными массами, потому что выполнение боевой задачи – это основная задача, которая стоит перед группой. И только после того, как она выполнена, может поступить команда заниматься трёхсотыми: оказать им помощь, перевязать, доложить о состоянии и степени ранения.
Так что, соответственно, обучаются бойцы накладыванию жгута с турникетами, тому, что после каждого ранения нужно принять обезбол и антибиотик. Если они остаются в закрепах – а так происходит почти всегда, – то, соответственно, они должны заниматься сами своими перевязками. Вопрос: а как много перевязочного материала там у них? Рассказываешь, как наложить жгут, турникет, как остановить кровотечение, как сделать тампонаду. Но сам себе он тампонаду делать, скорее всего, не будет, если только товарищу где-то в «блинчике», даже не в «блинчике» – в норке.
Когда отправляются на наши точки FPV или «Мавики» с медициной, по рации начинаешь объяснять более подробно, как и что нужно делать с тем или иным препаратом, как и что надо сделать с раненым. Момент очень важный: какая именно перевязка используется. Если использовать ИППшки советского образца, марлевые – это, блин, проблемно. То есть если мы говорим о современных перевязочных ИППшках, тут всё-таки намного интереснее в плане ухода и всего остального.
Если говорить про индивидуальную подготовку, тут всё очень просто. Те, кто не хотят обучиться медицине, они будут двухсотыми в течение первых двух-трёх дней.
Вот ещё из специфики военных врачей. Реанимацию в красной и жёлтой зоне мы не делаем от слова совсем. Да, у нас есть мешок АМБУ, с помощью которого мы можем помогать раненому делать вентиляцию лёгких. Тут момент главный какой? Надо понимать: в красной зоне, по идее, всё, что ты можешь сделать, должен сделать – это только остановить кровотечение и валить. Всё. Всё остальное будет заканчиваться очень плачевно как для того, кто оказывает помощь, так и для трёхсотого.
Когда условно жёлтая зона – грубо говоря, в какой-то норке, – там уже ты должен осматривать. И скорее всего это всё-таки не я, потому что гнездо будет находиться дальше. Это кто-то из бойцов, если группа где-то зацепилась, вот они друг друга осматривают, перевязывают, как-то стабилизируют на первом этапе. А дальше потом они должны будут двигаться сами, потому что группы эвакуации не будет. Никто эвакуировать бойца не будет.
Смотрите, ситуация такая: пошла штурмовая группа. Во-первых, как сейчас это происходит – идут, например, три штурмовых группы по два человека. Кто-то получил ранение, и он, допустим, не может двигаться сам. Командир роты даст приказ, что всё, штурм отменили? Сейчас двое схватили его и потащили? Нет. Группа будет двигаться дальше и будет выполнять боевую задачу. Потому что как только они к нему пришли на помощь, птицы обнаружили, и все средства поражения будут лететь туда.
То есть командиру сразу делается доклад: «Я трёхсотый, такой-то, двигаться не могу». Командир просто сразу считает, что он двухсотый, и дальше задачи, которые ставились для штурмовой группы, идут на выполнение. Да, на полигоне я всех обучал эвакуации, коллективной ответственности. Всё супер. Но это не работает там, а работает таким образом, что если ты не можешь сам выползти – ну всё, ты двухсотый. Это однозначно, потому что если вам товарищи стали оказывать помощь, значит боевую задачу не выполнили. Если боевую задачу не выполнили, всех трёхсотых добьёт противник.
Если мы выше стали говорить о капельницах: например, есть костный доступ, который, скорее всего, ты будешь использовать для тех, кому это на самом деле нужно. Объясню причину. При большом кровотечении вены схлопываются, и попасть в вену занимает очень много времени, и не всем это можно сделать. С костным доступом я могу быстро это сделать. Да, один костный доступ стоит примерно от трёх до восьми тысяч рублей. Несколько штук у меня всегда находятся в штурмовом рюкзаке. И если такие случаи есть, я ввожу уже реанимационные препараты для того, чтобы вытащить, чтобы не было геморрагического шока и так далее, когда резко надо поднять давление в крови.
Если говорить обычным языком, что нужно будет сделать при напряжённом пневмотораксе: ты должен будешь ввести иглу, правильно её надо ввести таким образом, чтобы стравить давление. В некоторых случаях это обычная работа, ничего сложного в этом для нас, допустим, нет. А вот в некоторых случаях, когда стоит вопрос, что человек не может дышать и, допустим, требуется сделать манипуляции, чтобы он мог через гортань дышать, – вот здесь надо было бы делать прокол с помощью скальпеля. Знать где, знать как, так, чтобы не повредить и спасти человека, чтобы он мог дышать через гортань. Вот это, я считаю, более сложная работа на самом деле. Вот тут более подготовленный медик это должен делать, не обычный санитар. Но времени чаще всего просто на это нет. И если это применяется, то это надо делать сразу, быстро, потому что просто нет времени: замешкался 5–7 минут – и этого будет достаточно, чтобы человек ушёл в двухсотого.
Надо понимать, что мы не боги, но мы можем многое сделать. Тут нам девочки присылали очень классный шеврон. Он как бы говорит о всей специфике нашей работы. (Смотри фото на заставке)
Скоро выйдет новое интервью, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер