Память... И пошли они до городу Парижу...
Трое отправились в путь на рассвете: Преподобный, Дембель и щенок по кличке Палач. Их заметил оператор БПЛА и спросил в чате: «Куда это вы?» А Балагур выдал: «И пошли они до городу Парижу...» На самом деле они шли в Крысячий лес — место, где земля пропитана горем и где живым нужна память о мёртвых. Там их ждали два священника, памятный крест и тишина, которую не могут нарушить даже дроны. Рассказ о том, как собачья верность, человеческая боль и надежда на мир переплетаются в одном утреннем походе.
Продолжаю публикацию рассказов подписчицы и писателя Ольги Гапеевой.
Они это — Преподобный, Дембель и Палач, сын Палача. Точнее, питомец. Но лучше по порядку.
Итак, с Преподобным, то есть мной, читатели вроде знакомы. Основные вехи скромной, но яркой биографии Дембеля вы, надеюсь, читали. А Палач — это щенок сапёрной немецкой овчарки Майи (названной в честь советской чемпионки мира по шахматам нашим Фишером). Щенки случились немного внеплановыми, потому при первой возможности всех троих отдали. Палача забрал сержант Палач. От хозяина и позывной получил.
А сам Палач взял такой позывной из своего чёрного чувства юмора. Палач отсидел положенные 15 лет за убийство и почти сразу, как вышел, пошёл добровольцем. Палач — дяденька немногословный, но то немногое, что он говорит, обычно пропитано тем самым чёрным юмором. В общем — так вышло. Тернистыми дорожками шёл Палач к тому, чтобы взять на себя ответственность за хрупкую щенячью жизнь. Впервые в жизни, можно и так сказать.
Сержант Палач попал в сильную передрягу во время эвакуации раненых и с ожогами и осколочными был отправлен в госпиталь. Палачу в общем повезло. Сидевший рядом медик Корсар погиб, успев вышвырнуть Палача вон с водительского места.
Значит, сержант Палач в госпитале, а щенок Палач какое-то время был опекаем бойцами в блиндаже, а позже переправлен в штаб за сложностью пригляда за активным обормотом. За Палачом-щенком обещал приехать младший брат Палача-сержанта. Вот и ждал щенок Палач своего очередного витка жизни.
В штабе лишних людей, вопреки стороннему мнению, не было. Так что пришлось воспитанием Палача заняться мне и Дембелю. Хотя за Дембелем тоже ещё присмотр был нужен. Вот так и нарисовалась наша тройка, ставшая со временем слаженным боевым подразделением.
В тот вечер, как обычно, мы все втроём выгуливались. Потом ужинали, чем бойцы поделились. Потом активность начала снижаться. Дежурный сидел на своём месте, контролировал вход. Палач улёгся на выделенном ему спальном коврике. Дембель угомонился на столе дежурного. А я, как часто это делаю, свернулся калачиком вокруг древка знамени полка на подставке для него. К знамени никто бы не прошёл без моего ведома.
Ближе к трём часам ночи раздался звонок дежурному. Но это было не начальство, а Палач-сержант. Он иногда звонил из госпиталя, но всё никак не мог попасть, чтобы щенок Палач был рядом. То мы гуляем, то бродим, то шарахаемся, то хз где пропадаем. Поэтому Палач и сделал ночную попытку поговорить со своим питомцем. А Палач уже вовсю вилял хвостом и слегка поскуливал. Дежурный поднёс телефон к Палачу. А тот, услышав оттуда любимый и знакомый голос, уже голосил на весь штаб в порыве искреннего щенячьего восторга. На что Палач-сержант вынес следующий вердикт: «Мда, Палач, по твоему акценту понимаю, с кем ты там сошёлся во взглядах».
Ну да, лай и потявкивание Палача заметно отдавали кошачьими интонациями. Что ж, дело житейское — с кем поведёшься, от того и мяукать научишься.
А Палач сказал, что заберут Палача через десять дней.
Поэтому, обмозговав диспозицию, мы решили закрыть один вопрос и сходить в одно место.
Не откладывая в долгий ящик, когда едва забрезжил ранний весенний рассвет, двинулись мы втроём в это место. Дорогу я знал, рядом скользили палево-рыжей тенью Дембель и рыжевато-черноватой — Палач.
Наше движение успел зафиксировать галчонок Японца*. Мы ему приветливо помахали хвостами и нырнули в лабиринт траншей, покрытых сверху пока ещё не очень густой сетью шелковистого оптоволокна от всякого-разного летающего во всех направлениях.
Японец даже скинул скрин нашей бодрой вереницы в рассветных лучах в чат бойцов и спросил, какие будут версии о цели нашего похода. Версии бойцы накидали разные. Но вступивший в чат Балагур веско убедил всех, что...
...И пошли они до городу Парижу, Бредут лесами тёмныма... Идут степями широкима... Лезут горами высокима...
В общем, убедил, что ушли мы с серьёзными намерениями и всем остаётся нас только ждать.
К вечеру пришли мы, куда планировали, — а именно в Крысячий лес*. Страшное место. Жуткое. Дышавшее предсмертным ужасом и загробным смрадом. Даже крысы, оккупировавшие эту территорию, не смогли бы сказать, сколько здесь полегло и своих, и чужих.
Со временем, когда Крысячий лес стал тылом, в один из периодов затишья его подчистили от слишком очевидных следов погибших. Даже провели дератизацию. Так что Крысячим лес оставался по старой памяти. Давно тут был элеватор с подземными хранилищами. И были они столь крепки, что было решено устроить тут некое промежуточное хранилище — всего и всех. Очень уж капитально тут было всё сооружено в былые времена. И у этого был один, но очень существенный минус.
С той стороны, со стороны противника, об этих сооружениях под Крысячим лесом тоже знали. Да, это вообще такой вот тут большой минус. С той стороны — знают, куда можно вдарить. И не только знают.
Когда в Крысячий лес прилетело, там — это удачное стечение обстоятельств — было гораздо меньше личного состава, чем могло бы быть. И всё же без 200-х и 300-х не обошлось. Подполковника начштаба Хвоста* уже несколько месяцев собирают в госпитале. Он выжил, успев какой-то чуйкой отправить несколько бойцов в один из боковых туннелей за пятнадцать минут до прилёта. Прогноз врачей — неуверенно благоприятный.
Но в память о павших тут воинах решили поставить небольшой памятный крест. Он уже был установлен. Как и небольшой памятный обелиск рядом с надписью красивой вязью в память о погибших Ильнуре и Джамиле из большого башкирского села. Их дядя, мулла, наутро должен был прочитать памятные молитвы. А отец Илларион от себя должен был отслужить панихиду.
Вот на это мероприятие мы все втроём и спешили. Если совсем начистоту, были тонкие сомнения, позволят ли щенку Палачу быть рядом. Но все, включая священнослужителей, были обрадованы нашим появлением накануне вечером. Накормили, напоили, тщательно всех натискали и нагладили.
Ещё до восхода солнца назавтра два священника прочитали положенные в память о погибших молитвы. Отец Илларион — в любимой ещё с Сирии камуфляжной епитрахили и в шлеме поверх камилавки. Мулла Али Дамир — в камуфляже и с шевроном от иранского коллеги.
Надо было закончить и уехать пораньше, в сумерках. Редкие предвестники утренних лучей скользили по верхушкам деревьев, переживших множество прилётов и накатов. Кажется, впервые за последние несколько лет они выпустили листья в робком ожидании возможности прожить лето без огня и пожаров. Кто знает, оправдаются ли эти ожидания...
Почти безмолвно колышутся ветки над символами памяти живых о мёртвых. Вздыхает земля, принявшая в себя немыслимое количество людей и снарядов. Земля ждёт мира. Настоящего, крепкого. И тех, кто будет созидать вместе с ней. По-настоящему, крепко-накрепко.
Но… пока надо успеть до свету. Два квадрика стартанули обратно. На одном — отец Илларион с Палачом в багажнике. На другом — Али Дамир с Дембелем.
Помахав им хвостом, я отправился один по другому вопросу. Но это уже другая история.
*Здесь и далее звёздочкой помечены персонажи и места, упоминавшиеся в предыдущих рассказах (Японец — оператор БПЛА, Хвост — начштаба, Крысячий лес — рассказы «Домовенок Кузя» и «К(анализация)»).
Книгу Ольги Гапеевой можно заказать тут.
Читать первый рассказ Ольги Гапеевой о коте Преподобном тут
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Скоро выйдет новая статья, а пока читайте Хроники двенадцатого бата. Моцарт
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
"Когда едешь на войну - нужно мысленно умереть". Психологическое состояние на этапе принятия решения о поездке в зону СВО. Часть 1
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер