Джиллиан Андерсен. Want (3) Чтобы меня почитали
Чтобы меня почитали
«Я хочу, чтобы кто-то жаждал меня, плотски и непристойно»
Кто не хочет, чтобы ему поклонялись? Чтобы его боготворили за красоту и сексуальную притягательность? Чтобы любая прихоть исполнялась мгновенно просто потому, что мы есть? Поклоняться — значит выказывать почтение и обожание. В основе многих подобных фантазий лежит желание быть на первом месте. Безоговорочно.
В 1996 году я пережила сюрреалистичный опыт: читатели журнала FHM признали меня «Самой сексуальной женщиной в мире». Это была своего рода форма поклонения, не слишком далекая от описаний в этих фантазиях, но в то время она вызывала у меня лишь недоумение. Я давала интервью для FHM в байковой пижаме с ковбойским принтом, пока рядом ползал полуторагодовалый малыш, и всё это после того, как я отработала девяносточасовую рабочую неделю. В тот период моей жизни моя сексуальность и моя идентичность существовали порознь. Как и многие молодые матери, я чувствовала, что временно отдала свое тело другому существу, чьи нужды стали важнее моих. Статус идола в сексуальных фантазиях читателей FHM был бесконечно далек от моей реальности.
Для женщин, чей день вращается вокруг других людей, ощущение себя «звездой собственного шоу», замеченной, восхищающей, любимой, желанной — большая редкость. Для них и для нас фантазия о возвращении в центр собственной истории обладает невероятной силой. Возможно, письма в этом разделе — своеобразный ответ на тяготы женской жизни в XXI веке? Ответ женщин, которых разрывают на части и от которых ждут, что они справятся со всем без жалоб. Как пишет одна из авторов: «Я думала, что на данном этапе жизни буду жаждать чего-то куда более эффектного или необычного, но медленно распадающийся брак оставил меня с чувством горечи и ненужности. И именно это разожгло во мне глубокую жажду снова почувствовать себя видимой, любимой, желание быть поглощенной тем, кто видит не только оболочку. Я просто хочу, чтобы мне поклонялись». Это простая, но жгучая потребность.
Интересно и то, что выражение «материнская вина» стало общеупотребительным. Оно отражает повсеместную борьбу женщин, чувствующих, что они не соответствуют ожиданиям общества или окружения, которые только подогреваются и усиливаются социальными медиа. Вирусный монолог актрисы Америки Ферреры в фильме «Барби» метко начинается со слов: «Быть женщиной буквально невозможно», и далее она описывает мириады способов, которыми женщин заставляют чувствовать себя недостаточно хорошими, пока они сражаются с общественными нормами и стандартами, изначально обрекающими их на провал.
Авторы писем в этом разделе жаждут большего, чем просто сексуальное удовлетворение. В них живет потребность в романтике как в способе сбежать от повседневной рутины, желание того самого голливудского финала, где ты единственный объект преданной любви, избранный превыше всех остальных. Кому-то такое «поклонение» может показаться признаком нарциссизма или неуверенности в себе. Возможно, это внутренний страх оказаться недостаточно красивой, умной или обаятельной, страх быть недостойной роли героини. Но это также рождается из глубокого осознания того, что для подавляющего большинства из нас «поклонение» живет только в воображении. Оно недосягаемо, и потому, будь у нас такая возможность, разве не выбрали бы мы все власть повелевать безраздельным сексуальным вниманием и преданностью?
Это наводит меня на мысль, что поклонение — это, по сути, высшая форма бегства от всего, что описано в том монологе из «Барби». От того, что мы «всегда должны быть исключительными», но при этом всё равно умудряемся «делать всё не так». Возможно, быть по-настоящему обожаемой, значит быть любимой и уважаемой вопреки нашей обычности. Вопреки тому факту, что мы иногда, если не частенько, совершаем ошибки.
Моя величайшая сексуальная фантазия — чтобы мне поклонялись. Я представляю себя своего рода богиней, неким божественным созданием, могущественным, сильным и прекрасным. Кем-то большим, чем я есть сейчас, или, по крайней мере, я хочу, чтобы меня такой видели. Я — Дельфийский оракул, я — ведьма, я — сказочный персонаж, кто-то за пределами их самых смелых мечтаний. Иногда я вижу себя обнаженной, иногда — в фантастическом длинном платье из струящейся ткани, достаточно прозрачном, но при этом простом, неуловимом и сексуальном. И лунный свет, в моих фантазиях всегда присутствует лунный свет. Мой партнер, кем бы он ни был, тоже должен быть одет во что-то простое, в конце концов, эта фантазия только обо мне.
В этой фантазии я хочу, чтобы мой партнер был одержим мной настолько, чтобы не мог думать ни о чем другом. Будто я нужна ему как воздух, иначе он умрет. Будто он сам разыскал меня в надежде служить мне. Я хочу слышать, как он молит о моем внимании. Я хочу, чтобы он пытался убедить меня в том, что достоин моего времени. Я хочу слышать слова похвалы и восхищения, будто он не может поверить в то, что я реальна. В моей фантазии его анатомия не имеет значения; меня заводит сам факт поклонения, восхваление, контроль.
Контроль настолько абсолютный, что я могу позволить партнеру взять инициативу на себя, но при этом точно буду знать, что я полностью владею ситуацией и каждым его движением. Он будет обладать мной именно так, как я этого хочу: жестко, медленно и подобострастно. Мы начнем с того, что я буду сверху, а затем встану на четвереньки. Я хочу сесть ему на лицо и позволить его языку возносить мне хвалу. Я хочу, чтобы он был сверху, а мои ноги обвивали его тело, хочу слышать, как он стонет и вздыхает от удовольствия, повторяя мое имя снова и снова.
Я хочу, чтобы он был сосредоточен на моем удовольствии и получал свой экстаз от того, что доводит меня до оргазма. Пусть это будет актом преданности и служения, но я хочу, чтобы он и сам наслаждался процессом. На самом деле, я хочу, чтобы он наслаждался этим слишком сильно. Меня не интересует спешка, я хочу, чтобы всё было медленным и тягучим, чтобы время растянулось до предела, потому что мой партнер сам этого хочет. Я хочу, чтобы он был сосредоточен на прикосновениях ко мне, на том, какая я на ощупь, чтобы он стремился получить как можно больше меня. Я хочу страсти, но без суеты. Полагаю, это можно назвать трудом любви.
Я хочу его безраздельного внимания и вожделения, хочу, чтобы он прославлял меня всё то время, что мы будем вместе. И когда он кончит, я хочу, чтобы он знал, что это произошло только потому, что я позволила. Что это исключительно моя заслуга. И я хочу, чтобы он ушел, будучи полностью одержимым мной. Чтобы это не было похоже ни на что испытанное им прежде. Что бы он ни делал потом, я хочу, чтобы он знал, что я — лучшее, что когда-либо было в его жизни, и вершина женской красоты. И я хочу занимать каждую его фантазию до конца его дней.
Американка-апачи • Язычница • От £29 000 до £49 000 • Бисексуалка / пансексуалка • Замужем / в гражданском партнёрстве • Есть дети
Иногда мне кажется, что моя кожа устроена иначе, чем у всех остальных. Наверняка так и есть. Это какая-то «турбо-кожа», или пробужденная кожа, или кожа чувствующая. Кожа, в каждом дюйме которой скрыты миллиарды нейронов, способных ожить и запеть от одного лишь прикосновения другого человека. Я серьезно: если бы все чувствовали то же, что и я, под чужой ладонью, то, во-первых, в мире бы встала вся работа, а во-вторых, мы бы наверняка говорили об этом гораздо чаще.
Помню, в университете, на собрании театрального кружка, один парень подошел ко мне сзади и в шутку слегка сжал основание моей шеи. Собрание прервалось, потому что из меня вырвался непроизвольный гибрид стона и вскрика, настолько громкий, что стены задрожали. С тех пор все знали мое слабое место, что стоит коснуться моей шеи, и я превращаюсь в податливый пластилин. Я позволяла им так думать, потому что это скрывало правду, и дело было не только в шее. Это касалось каждого сантиметра моего тела.
Сейчас, когда я стала старше, я понимаю, что прикосновения — это язык любви, способ проявлять и принимать нежность, но для меня это нечто большее. Я люблю секс, люблю в нем всё, но я не понимаю тех, кто ограничивает его только определенными частями тела, когда в этом прекрасном акте участвует всё тело целиком. Да, некоторым зонам нужно время, чтобы «согреться», но пробудиться должны мы все целиком. Прикосновение — это утешение, это признание, это близость и это чертовски сексуально.
Прямо сейчас, пока я сижу за столом и пишу это, я провожу кончиком пальца по шее, и мое тело просыпается, покалывая фантомным ощущением, отпечатавшимся на коже с прошлой недели, когда муж согнул меня над этим самым столом. Его грудь у моей спины, жар кожи позади и холод дерева под ладонями. Ощущения — это всё. Это пробуждение. Чтобы разбудить меня, мне нужны прикосновения повсюду.
В моих фантазиях о чистом блаженстве я даже не занимаюсь сексом. Я парю в воздухе, и меня ласкают десятки рук; я чувствую, как каждый нейрон моей кожи активируется одновременно, чувствую свое тело и его способность к сексуальному отклику как единое целое. Быть чем-то драгоценным, что бережно держат, лелеют и баюкают. Быть той, которой поклоняются.
Белая британка • Атеистка • От £15 000 до £29 000 • Бисексуалка / пансексуалка • Замужем / в гражданском партнёрстве • Нет детей
Я думала, что на данном этапе жизни буду жаждать чего-то куда более эффектного или необычного, но медленно распадающийся брак оставил меня с чувством горечи и ненужности. И именно это разожгло во мне глубокую жажду снова почувствовать себя видимой и любимой, желание быть поглощенной тем, кто видит не только оболочку, но и то, что скрыто за ней. Я просто хочу, чтобы мне поклонялись. Я часто мечтаю об одном сценарии, который возвращает мне контакт с самой собой и моими желаниями.
Я представляю себя с высоким, не слишком красивым, но чертовски притягательным мужчиной, кем-то очень мужественным, но мягким внутри, с завораживающим характером. Кем-то, с кем я чувствую себя в безопасности, принятой и обожаемой.
Я представляю, что стою в своей спальне, свет приглушен, и я раздеваюсь, пока он втайне наблюдает за мной издалека. Он любопытен, он наслаждается магией мелочей. Он приближается ко мне очень тихо и застает врасплох. Он кладет руки мне на талию, и в тот миг, когда я чувствую его теплое дыхание на своей шее, я начинаю терять голову. Обычно я предпочитаю сама всё контролировать, но мне нравится динамика игр с властью. Он никуда не спешит. Я воображаю, как он медленно раздевает меня, заставляя чувствовать себя так, будто я — самое чудесное, к чему он когда-либо прикасался.
Он без усилий подхватывает меня и переносит на кровать, где долго и преданно ласкает мое тело: он целует мою шею, затем останавливается у груди, медленно вылизывая её, посасывая затвердевшие соски и нежно их прикусывая. (Я обожаю, когда моей груди уделяют особое внимание, от этого я становлюсь невероятно мокрой.) Затем он медленно спускается к животу, целуя мои растяжки и веснушки, и, оказавшись между моих ног, начинает постепенно нагнетать напряжение. Он ласкает меня ртом, пока я не начинаю буквально истекать влагой, затем вставляет в меня пальцы, сначала медленно, но затем всё энергичнее к финалу. Он ласкает меня языком и одновременно трахает пальцами, пока я не достигаю мощного оргазма.
Чуть утолив первый голод, я жадно тянусь к его члену и принимаюсь сосать. Обожаю это чувство: быть на коленях, но при этом обладать всей полнотой власти. Я довожу его до предельной твердости, но не даю кончить, потому что сначала он нужен мне внутри. Я хочу, чтобы это было страстно и грубо. Я сажусь на него сверху, двигаясь до тех пор, пока мышцы бедер не начинают дрожать, и тогда я готова поменяться ролями, полностью отпустить себя и позволить ему сделать всю работу.
Я представляю, как он прижимает меня к кровати и входит в меня резко и глубоко, придавливая своим весом так, что мне становится почти трудно дышать. Он вертит меня в руках, словно я сделана из перьев, и смотрит прямо в глаза, пока вытрахивает из меня всю душу. Я могу стонать так громко, как мне вздумается, и в тот момент, когда я слышу эти знакомые влажные звуки, я больше не могу сдерживаться. Я отпускаю себя, и брызги сквирта заливают постель, делая её насквозь мокрой, а его совершенно безумным.
Для грандиозного финала он переворачивает меня и входит сзади, шепча мне на ухо: «Ты чертовски красива, ты знаешь это?», с силой шлёпая по моим ягодицам и трахая так быстро, как только может, пока я не кончаю так сильно, что срываю простыни с кровати. В конце концов он кончает мне на спину, и мы просто лежим какое-то время, переплетясь телами и восстанавливая дыхание, пока я пытаюсь плавно приземлиться обратно на Землю.
Белая словенка • Духовная • Менее £15 000 • Бисексуалка / пансексуалка • Замужем / в гражданском партнёрстве • Есть дети
Моя фантазия — быть желанной. Звучит глупо, но, поскольку я росла пухленькой и далеко не первой красавицей, сама мысль о том, что я могу быть привлекательной, это настоящая фантазия. Хочу, чтобы кто-то жаждал меня, плотски и непристойно. Чтобы кто-то был доведен до слез одним лишь видом моего обнаженного тела. Чтобы случайный взгляд на мою грудь или даже на изгиб икр в туфлях на каблуках сводил их с ума.
Сама мысль о том, что кто-то может так отчаянно вожделеть меня, это невероятно возбуждает, возможно, это своего рода фантазия о власти. Как бы то ни было, я бы очень хотела, чтобы это стало реальностью.
Белая канадка • Атеистка • Менее £15 000 • Бисексуалка / пансексуалка • В отношениях • Нет детей
Моё самое сокровенное сексуальное желание — это доминирование и поклонение. Я хочу, чтобы меня почитали, боялись и боготворили как всемогущую богиню. Ничто не заводит меня сильнее, чем жалкий, скулящий мужчина, склоняющийся перед каждой моей прихотью. Молящий, умоляющий, отчаянно жаждущий хотя бы искры моего внимания. Сама мысль о том, что мужчина благодарит меня за позволение кончить или, более того, за возможность обладать моим божественным телом, подобно тому как верующие благодарят Бога за ниспосланную благодать, кажется мне пределом мечтаний.
Более того, я хочу властвовать над пространством. Ещё до начала прелюдии я хочу, чтобы само моё присутствие излучало сексуальность, мощь, вожделение, контроль и уверенность. Хочу вселять страх и трепет в мужчину одним своим появлением, а через тридцать минут сидеть на нём сверху, пока он обливается потом и плачет от благодарности за предоставленную возможность, исполняя каждое моё приказание.
Я миниатюрная молодая женщина из общества, где доминируют мужчины. Я выросла в среде христианских фундаменталистов, где любые фантазии о сексе считались греховными, не говоря уже о мысли, что женщина может быть кем-то иным, кроме как покорной спутницей мужчины. Я чувствую, что никогда не смогу по-настоящему выразить эту часть себя.
Белая • Духовная • NA • Бисексуалка / пансексуалка • В отношениях • Нет детей
Хотя говорят, что «сердцу не прикажешь», есть аспект моей сексуальности, с которым я так и не смогла до конца смириться. Для контекста: я лесбиянка, я люблю женщин (цисгендерных и трансгендерных), и хотя мужчины не вызывают у меня отвращения, они никогда не зажигали во мне искру, и вероятность того, что меня привлечет мужчина, не выше, чем вероятность влюбиться в камень или дерево. Точно так же я довольно безразлична к пенисам, даже если они являются частью женского тела.
Но вопреки всему этому, сама мысль о ком-то, кто кончает внутри меня, кажется мне обжигающе горячей. Мысль о том, что моё тело может доставить кому-то такое наслаждение, что он потеряет над собой всякий контроль, ощущение того, как член пульсирует внутри, наполняя меня, опьяняет. Не думаю, что это как-то связано с биологическими часами, у меня никогда не было особого желания иметь детей, и беременность не является частью этой фантазии. Важно лишь то, что быть внутри меня — настолько запредельное удовольствие для другого, что это приводит его к кульминации.
Я почти уверена, что я не единственная сапфическая женщина с такой фантазией (я даже видела страпоны, специально созданные для ролевых игр именно по этому сценарию), но тем не менее для меня это остается загадкой. Если бы меня привлекали мужчины, в этом не было бы ничего примечательного, но это, казалось бы, идет вразрез со всей остальной моей сексуальностью, создавая странное напряжение в мире моих желаний. Полагаю, это лишний раз доказывает, что человеческий мозг — штука крайне причудливая.
Белая американка • Немного язычница • От £15 000 до £29 000 • Лесбиянка • Замужем / в гражданском партнёрстве • Нет детей
Мужчины в моих фантазиях делятся на две категории. Обе они настолько типичны, что я уверена, что сотни женщин напишут похожие письма, и всё же мне неловко и даже страшно ими делиться. Вот эти категории: «Бывшие любовники и те, кто мне очень нравился, но с кем не сложилось» и «Роскошные актеры и атлеты моего возраста, которых я никогда не встречу». Главный герой меняется, но сюжет почти всегда один и тот же.
Мужчина, который меня сильно привлекает, с которым я чувствую себя в безопасности и который искренне любит и умеет слушать женщин, случайно оказывается в баре, где я танцую. Мы оба трезвы (или, может, приняли немного грибов), но никакого алкоголя. Он говорит, что ему нравятся мои волосы. От него чудесно пахнет. На нем мягкая одежда, к которой приятно прикасаться. Между нами пробегает тот самый электрический ток — предвестник неизбежной близости. Он задает мне вопросы, терпеливо ждет, пока я закончу фразу, внимательно слушает и отвечает мне.
Минут через тридцать он предлагает уйти вместе. Потом он просит разрешения поцеловать меня на улице, затягивает в переулок за баром и продолжает целовать, запуская руки в мои волосы и под юбку, прижимая к себе крепко, но нежно. Я останавливаю его до того, как дело доходит до проникновения, и мы идем ко мне домой. Моя квартира каким-то чудом оказывается всего в паре минут ходьбы, там чудесным образом прибрано, горят свечи и негромко играет саундтрек из «Грязных танцев».
Он медленно раздевает меня, приговаривая, как прекрасны мои груди, спина, ноги и бёдра. Он скидывает свою одежду и на мгновение замирает передо мной, чтобы я могла рассмотреть его, и улыбается. Затем он ложится сверху, чтобы снова поцеловать меня, а я ласкаю его эрекцию рукой. Он шепчет моё имя мне на ухо, ласкает меня пальцами, одновременно целуя соски, и прикусывает мою губу, когда я вскрикиваю. Я кусаю его в ответ.
Он спрашивает, может ли он войти в меня, и когда я соглашаюсь, он упирается одной рукой в кровать, а другой — в изголовье, чтобы проникать в меня глубже, медленно, но уверенно. Он говорит, как ему хорошо со мной, какая я красивая, и продолжает целовать меня так, что мне почти нечем дышать. Я полностью растворяюсь в ощущениях, пока мысли не исчезают и в голове не воцаряется блаженная пустота. Когда мы кончаем вместе, он выкрикивает моё имя.
Он не причиняет мне боли, не насмехается, не критикует моё тело, звуки, которые я издаю, или то, как я двигаюсь. Словом, он не делает ничего из того, что делает секс пугающим или дискомфортным. После мы продолжаем целоваться и лежим молча, просто улыбаясь друг другу. Мы засыпаем, и я сплю безмятежно всю ночь напролет. Утром он просыпается раньше, но даёт мне выспаться. Когда я открываю глаза, он обнимает меня, убирая волосы с моего лица, а после того, как я принимаю душ и чищу зубы, он хочет повторить всё снова.
Пока я писала это, вспомнила цитату, сохраненную в телефоне: «Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.» (Марина Цветаева, «О любви»). Думаю, это и есть общая нить всех моих фантазий: особенный для меня мужчина видит особенную меня и искренне счастлив, что именно я оказалась с ним в постели. Тот, кто добр ко всем в целом, но хочет быть особенно добрым ко мне. Ощущение, что ты так сильно нравишься кому-то, что секс остается единственным способом это выразить. Убийственно просто.
Американка смешанной расы • Католичка • От £49 000 до £100 000 • Гетеросексуалка • Одинока • Нет детей