Хочу
April 19

Джиллиан Андерсен. Want (5) Пленница

Пленница

«Сердце колотится, я в ужасе, но то, как он меня трогает, это нечто такое, чего я никогда раньше не ощущала».

В реальной жизни безопасность и согласие имеют первостепенное значение, когда речь идёт о сексе. Однако в фантазиях всё может уходить на опасную территорию, как показывают письма в этом разделе. Многие из этих писем сопровождались оговорками и оправданиями вроде: «Я долго боролась с этой фантазией. Это сексуальный сценарий, в котором я не обладаю властью, и это меня беспокоит».

Я долго и серьёзно думала, стоит ли включать некоторые фантазии, содержащие более жестокие сценарии, в том числе описания того, как женщину держат в плену и она занимается сексом со своим похитителем или похитителями, потому что их можно истолковать как фантазии об изнасиловании. Я прекрасно понимаю, насколько это спорная тема. Само собой разумеется, что последнее, чего мы все хотим, это нормализовать любые формы похищения или насилия в отношении женщин. Однако исключить эти письма и отрицать тот факт, что многие женщины действительно фантазируют о подобных вещах, было бы нечестно и могло бы породить именно тот стыд, который эта книга стремится разрушить через открытое и честное представление.

Но что это говорит о женщинах, для которых сексуальное насилие — постоянный страх, если они фантазируют о том, как их захватывают и насилуют, и часто не один мужчина, а несколько? Я не имею квалификации, чтобы комментировать психологию определённых сексуальных склонностей или роль таких фантазий в нашем воображении, но с абсолютной уверенностью могу сказать: очень немногие женщины хотели бы, чтобы эти конкретные фантазии воплотились в реальной жизни. Эротические мысли о том, чтобы тебя порабощали и держали в плену у жестокого насильника, связаны с сексом. Сексуальное насилие же связано с властью. Однако в фантазии именно мы, женщины, полностью контролируем то, что с нами делают. Мы — режиссёры в своей голове, мы сами решаем, как обращаются с нашим телом. В реальной жизни, очевидно, всё наоборот. Мы бессильны.

Сексуальные фантазии о том, чтобы тебя взяли силой, конечно, связаны с властью и контролем, но не так, как мы могли бы подумать. В фантазии о принуждении или плене женщина обязательно играет подчинённую роль. Но её фантазия также о контроле над партнёром. Как человек, который полностью управляет направлением фантазии, она — кукловод, тот, кто довёл своего сексуального партнёра (будь то незнакомец или любимый человек) до такого состояния сексуального возбуждения и желания, что он больше не может себя контролировать. Это также перекликается с идеей, что такие фантазии рождаются из потребности быть настолько сильно желанной, настолько неотразимой, что сексуальный партнёр теряет всякое чувство сдержанности и приличий.

Много лет назад я сыграла доктора Беделию Дю Морье, психиатра Ганнибала Лектера, в сериале «Ганнибал». В одном сезоне Беделию держат в итальянском палаццо Ганнибала, где во всей красе демонстрируются его излишества и развращённость. Она может уйти, но выбирает остаться. Находится ли она под его принуждающим контролем или это её выбор? Возбуждает ли её опасность? Сам факт её плена возбуждает, граничит с эротикой — это почти как воплотившийся в реальность лихорадочный сон.

Предупреждение: следующие фантазии содержат описания секса, которые размывают границы между согласием и его отсутствием. Поэтому, хотя фантазии дают нам полный творческий контроль, то же самое относится и к вашему чтению. Вы, как читатели, принимаете решение, вы сами выбираете, читать эти фантазии или нет, и это решение полностью за вами.

Фантазия, на которую у меня самая сильная реакция, идёт вразрез со многими вещами, которые я ценю, и раньше я чувствовала себя из-за неё очень виноватой. На самом деле всё просто: я лежу в постели одна, и в мою квартиру входит группа мужчин. Я их не вижу, не знаю, сколько их, но знаю, что все они явно идеально мне подходят. Иногда они грабители, иногда просто заблудились и зашли ко мне в квартиру, а потом решили воспользоваться случаем. Этот момент, конечно, возможность сделать со мной всё, что им захочется. Они завязывают мне глаза, прежде чем я успеваю кого-то увидеть.

На самом деле я для них помеха. Они пришли не за мной, а за развлечением, ценностями или чем-то ещё, и сначала даже не заметили, что я всё ещё в доме. Они не собираются меня насиловать. Но я лежу голая в этой постели, и одному из них поручают проследить, чтобы я не издала ни звука и не испортила им жизнь. И вот на глаза мне надевают повязку, одна рука закрывает рот, другая удерживает меня, а ещё несколько человек в комнате находятся, чтобы убедиться, что я не доставлю проблем. Обычно стоны выдают меня, или иногда кто-то из них, более любопытный, кто «не может удержаться», чтобы не посмотреть и не потрогать, замечает, в каком я состоянии. Так они понимают, насколько я мокрая. Насколько чувствительна к каждому прикосновению и лёгкому касанию. Насколько меня это заводит.

Они проводят ногтями по моим соскам, и отшатываются от удивления, насколько похотливо я реагирую. А потом появляются ещё руки, больше, чем я могу сосчитать. Сначала осторожно, потом всё смелее и смелее. Трогают, исследуют. Присоединяются другие голоса, которые говорят остальным: «Хватит, мы здесь не за этим». «Но посмотри, как она этого хочет», — отвечают они или что-то в этом роде. «Ну ещё чуть-чуть. И ещё. Всего пять минут. Ещё одно прикосновение. Я просто немного потрусь членом здесь, посмотри, как она прикусывает губу. Я ударю им по клитору вот так, посмотри, как она стонет. Я введу только головку». Потому что они тоже не могут удержаться, я их тоже завожу. Они такие же тверды из-за меня, как я мокрая из-за них.

Первый толчок внутрь меня сопровождается прерывистым стоном, но не моим, а того, кого я обволакиваю и втягиваю в себя. Он не собирался этого делать, но не смог удержаться. Это не входило в его планы, но вот он уже здесь, его член скользит в меня, хотя он и обещал друзьям, что не будет, этот чувак, он же мог себя контролировать, не переживайте.

Именно в этот момент, когда я представляю, как он наконец входит в меня, я начинаю тереть себя и сразу кончаю. Никакого бешеного траха, никакого двойного проникновения, ничего такого. Только образ группы безликих привлекательных мужчин, зачарованных моим желанием, возбуждённых мной, и один из них входит в меня одним глубоким, медленным и похотливым толчком, пока руки остальных лежат на мне, и этого достаточно, чтобы кончить. Даже пока я пишу это, я вся мокрая, хотя ещё ни разу не прикоснулась к себе.

Я долго боролась с этой фантазией. Это сексуальный сценарий, в котором я не обладаю властью, и это меня беспокоило. Это сомнительное согласие в лучшем случае, и это тоже меня беспокоило. Но именно я пишу эту историю у себя в голове, снова и снова, и это не реальность, а я — режиссёр, и, боже, как я хочу этого в своих фантазиях, поэтому я определённо даю на это согласие. Эта фантазия — то, чего я никогда не захотела бы пережить в реальности. У неё не было бы того качества и безопасности, которые есть в моей голове. В лучшем случае я бы хотела чего-то подобного в безопасной и добровольной игровой обстановке, но я никогда не осмелюсь это воплотить. Я феминистка. Я секс-позитивна. Я сильная, у меня много ответственности, и иногда это душит, и мне хочется передышки и отпустить всё. Я моногамна и счастлива в своих отношениях. И я приняла эту фантазию как свою собственную, как своё приватное пространство. В том, что у меня есть эта фантазия, нет ничего неправильного.

Белая еврейка немецкого происхождения • От £15 000 до £29 000 • Бисексуалка/пансексуалка • Замужем / в гражданском партнёрстве • Нет детей

Это моя фантазия, которой я в какой-то степени поделилась с лучшей подругой. За годы мы создали множество таких совместных фантазий, с персонажами и с нами самими в роли героев этих длинных дневных грёз, и мы откровенно и открыто говорим также о сексуальных деталях. Мы вместе создавали разные версии моей главной фантазии много раз, но детали той, что ниже, полностью мои.

Я каким-то образом попала в руки группы невероятно привлекательных байкеров, которые держат меня в плену на своей базе. Сначала они дразнят и издеваются надо мной, наслаждаясь моим раздражением, пока я пытаюсь не признаться, что очень сильно хочу их всех… Но однажды я делаю что-то, что их злит, возможно, пытаюсь сбежать, и вот тогда начинается самое интересное. Группа из трёх-пяти байкеров окружает меня, почти позволяя мне убежать, но всегда ловят. Они срывают с меня одежду по одной вещи. В конце концов я полностью обнажена и очень возбуждена, как и они, и они заставляют меня опуститься на колени и по очереди сосать их члены. Они нетерпеливы, хватают меня за голову или за волосы и толкаются в мой рот. Действие нарастает: они все трогают моё тело и используют мой рот для своего удовольствия, пока не захотят большего. Меня укладывают, и они по очереди трахают меня. При этом они не просто используют меня, они также трогают и ублажают меня, поддразнивая за то, что мне это явно нравится.

Однако в какой-то момент мне снова удаётся вырваться, и теперь настроение меняется с лёгкого поддразнивания на необходимость наказать меня. Они нагибают меня над кроватью, ноги на полу, верхняя часть тела на матрасе, и их лидер шлёпает меня. Когда моя задница достаточно покраснела (а моя киска стала очень мокрой), он сначала резко входит своим большим членом во влагалище, а потом раздвигает мои ягодицы. Он проводит членом между ними, давая мне понять, что сейчас будет, прежде чем начинает медленно вводить мне в зад. Я сопротивляюсь, но это не больно: в глубине души мне нравится анальный секс. Каждый из мужчин трахает меня в задницу, кто-то медленно, наслаждаясь каждым мгновением, кто-то быстрее и жёстче, радуясь тем вздохам, которые это у меня вызывает. Если я сопротивляюсь, они просто шире разводят мои ноги и хватают за руки, удерживая меня на месте открытой для них. В этот момент они достают вибратор, прикладывают к моему клитору и закрепляют так, чтобы я не могла избежать ощущений. Они продолжают заниматься со мной сексом всю ночь напролёт, доводя до множественных оргазмов и кончая внутрь всех трёх отверстий.

Белая финка • NA • От £15 000 до £29 000 • Бисексуалка/пансексуалка • Одинока • Нет детей

Моя фантазия, которая может показаться тревожной, связана с поездкой за границу и похищением террористической организацией. Сразу уточню, я не поддерживаю террористические организации. Однако я выросла с детской травмой, где угроза насилия была очень реальной. Я жила в одном доме с убийцей и педофилом. Сыграла ли эта травма роль в создании этой фантазии, я не уверена, но в моей фантазии похитители обязательно должны быть очень опасными. Они держат меня в заложниках, допрашивают, мне страшно. Я планирую побег и лежу в позе эмбриона на очень грязном и неудобном полу. В конце концов один из моих похитителей заходит в комнату и хватает меня за волосы, спрашивая, почему я не ем еду, которую они мне оставили. Я не отвечаю, но мы встречаемся взглядами. Одна его рука остаётся крепко сжатой в моих волосах, а вторая начинает медленно скользить вверх по моему телу, поверх пыльных брюк, а потом под свободную футболку, обнажая мягкую кожу. Его рука останавливается, когда доходит до груди. Сердце колотится, я в ужасе, но то, как он меня трогает, это нечто такое, чего я никогда раньше не ощущала. Я не знаю его имени, мы не говорим на одном языке, но он целует меня и снимает с меня одежду. Секс очень страстный и совершенно не насильственный. Мы дразним друг друга, целуемся и отстраняемся. Он удерживает мои руки над головой и переплетает пальцы с моими. Я чувствую каждую каплю пота, падающую с его лица на моё. Но каждый раз, когда наши глаза встречаются, я вижу в них тот же взгляд, что и во время похищения — насилие, боль, потребность разрушать. В этом и заключается фантазия: быть страстно оттраханной кем-то, кто, казалось бы, заботится обо мне и о моём теле каждым своим действием, в то время как его глаза говорят совсем о другом. Я не могу отвести взгляд от его глаз. Видя силу и тьму в нём, я возбуждаюсь ещё сильнее. Я знаю, что он опасный человек, но никогда в жизни не чувствовала себя связанной с кем-то сильнее. То, как мы читаем тела друг друга, показывает уважение и любовь. Я смотрю ему в глаза в последний раз и вижу гнев и опасность. Я кончаю. Не уверена, кончает ли он. Он встаёт, открывает дверь и жестом показывает мне уходить. На улице шумно и многолюдно. Я оглядываюсь на своего похитителя, и его взгляд не меняется. Меня передёргивает. Это действительно происходит? Я свободна? Я сливаюсь с толпой и быстро ухожу, пока он не передумал. Я свободна. Я сильная. Я потерялась.

Латиноамериканка/белая американка • Даосистка • От £15 000 до £29 000 • Гетеросексуалка • В отношениях • Нет детей

С детства я помню, что мои первые (целомудренные) фантазии, когда я засыпала ночью, были о том, как я получаю травму или становлюсь инвалидом, а потом меня выхаживает загадочная неясная фигура. Не знаю, откуда я брала вдохновение. Может, слишком рано посмотрела «Незабываемый роман» («An Affair to Remember»)? А может, это всегда было во мне?

Позже, когда я стала старше, фантазии стали менее целомудренными, а загадочные неясные фигуры менее добрыми: скорее похититель, чем спаситель, и часто смутно сексуально угрожающие, что я не всегда могла определить. Сейчас мне за сорок, я квир, полиаморна, частично инвалид, уже не невинный ребёнок из маленького городка. Мои фантазии тоже стали гораздо более откровенными. Но их суть осталась неизменной.

В моих фантазиях я никогда не контролирую ситуацию. Я ранена, обездвижена и нуждаюсь в уходе, или меня связывают и каким-то образом угрожают. В реальной жизни я большая поклонница согласия. В фантазийной жизни моё согласие не имеет значения, и даже лучше, если оно не требуется. Всё, что со мной происходит, каким бы табуированным оно ни было, это одновременно то, чего я хочу, и то, что мне не нужно просить. Это освобождает так, как секс с реальными партнёрами никогда не сможет освободить.

Белая американка • Епископалка • Бисексуалка/пансексуалка • Замужем / в гражданском партнёрстве • Нет детей