Гаджеты в про велоспорте. Или "не все то золото, что блестит"

Каждый сезон ко мне приходят спортсмены с новой коробочкой на бицепсе или новым приложением на телефоне, которое «всё про меня знает и революционирует тренировки». Чаще всего это заканчивается одним и тем же разговором: что эта штука вообще измеряет, и насколько ей можно верить. Поэтому когда UCI заказала серию консенсусных обзоров, и один из них — про нутритивно-релевантные технологии в про пелотоне — оказался подписан именами Jeukendrup, Burke, Derave и Gonzalez, мимо пройти было нельзя. Это свежий обзор семи технологий, которые сейчас активно крутятся в World Tour: от пауэрметров и CGM до сенсоров температуры и портативных метаболических анализаторов.

Главный месседж обзора простой и неудобный для производителей: только часть из этих технологий имеет достаточную валидность и теоретическую базу, чтобы реально менять нутритивную стратегию. Остальное — либо измеряет не то, что обещает, либо измеряет, но непонятно, что с этими данными делать. Разберём по порядку.

Что охватили авторы

Семь технологий, каждая со своим обещанием - важно отметить, технологии, которые помогают строить диеты, расход ккал, питание во время гонок и вне их - то есть гаджеты для нутрициологии. Пауэрметры (оценка энергозатрат через ватты). Continuous Glucose Monitors (CGM, непрерывный мониторинг глюкозы). Портативные анализаторы пота — на электролиты и на лактат. Неинвазивная оценка мышечной типологии через ¹H-MRS карнозина. УЗИ для оценки гликогена и подкожного жира. Сенсоры core body temperature (носимые, не ректальные/таблеточные). Портативные системы непрямой калориметрии — для оценки субстратного метаболизма.

Каждую технологию авторы оценивают по двум осям: валидность измерения и практическая релевантность данных для нутритивной стратегии. И вот тут начинается интересное — потому что эти оси часто расходятся.

Что валидно и реально полезно

Пауэрметры. Современные модели при регулярной калибровке имеют погрешности ниже 4%. Перевод ватт в энергозатраты — отдельная история, потому что КПД на велосипеде гуляет в диапазоне 18–28% (cycling efficiency), зависит от интенсивности, температуры, высоты, продолжительности нагрузки и предыдущих усилий. Линейная модель «ватты × коэффициент = ккал» — упрощение, которое в реальной гонке даёт ошибку больше, чем сам пауэрметр. Van Hooren et al. (2023) валидизировали трёхкомпонентную модель против doubly labeled water — это сейчас самый трезвый подход к оценке расхода энергии на тренировке. Для нутритивщика, который считает суточную потребность гонщика на гонках — это рабочий инструмент.

УЗИ для подкожного жира. B-mode ультразвук в стандартизированном протоколе (например, IOC working group) даёт точность не хуже калипера, а в ряде моментов — лучше: контролирует компрессию ткани, отличает фасцию от мышцы, учитывает сосуды и соединительную ткань. Барьеры — цена аппарата, обученный врач/специалист, отсутствие большой нормативной базы. Но это та технология, которая в про велоспорте постепенно вытесняет ISAK-калиперы.

¹H-MRS карнозина для оценки типа мышечных волокон. Тут логика очень красивая: карнозин — дипептид, его концентрация выше в Type II волокнах в разы. MRS-сигнал на 7-теслах (или даже на клиническом 3T с правильным протоколом) даёт неинвазивную оценку соотношения типов волокон. Lievens и соавт. (2021) показали чёткий паттерн по дисциплинам: BMX и трековый спринт — fast-typology, шоссейный спринт и омниум — промежуточный, MTB и гранд-туры — slow. Барьер один — нужен МРТ с MRS-протоколом. Цена и доступность.

Что валидно, но непонятно, что с этим делать

Анализ электролитов пота. Whole-body washdown — золотой стандарт, но в полевых условиях он невозможен. Региональные patch-методы с регрессионными уравнениями (Baker et al.) дают неплохую оценку натрия, калия, хлорида — особенно для дизайна индивидуальных регидратационных напитков.

Проблема не в измерении, а в клинической ценности данных. Авторы прямо пишут: убедительных данных, что персонализация натрия по поту улучшает производительность, нет. В лучшем случае это помогает стабилизировать концентрацию натрия в плазме и снизить риск exercise-associated hyponatremia — что само по себе важно для длинных стартов, но это не про прибавку в ваттах. Плюс — состав пота меняется в зависимости от тренировочного статуса, акклиматизации, диеты, температуры. Поэтому одного теста на всю карьеру недостаточно; нужны регулярные замеры.

CGM. Это технология, которая лидирует по количеству ажиотажа и одновременно — по количеству методологических вопросов. Современные CGM при рандомизированной проверки дают ошибку в пределах 10–12%. Звучит терпимо, пока не доходит до интересующих нас сценариев:

Натощак некоторые CGM переоценивают глюкозу плазмы более чем на 1,5 ммоль/л (Hutchins et al., 2025). При нормогликемии 5,0 ммоль/л это огромная относительная ошибка.
При гипогликемии валидность падает резко (Farrell et al., 2020). То есть в самой клинически важной зоне — когда вы хотите поймать «боньку» — прибор работает хуже всего.
Лаг между интерстициальной и плазменной глюкозой 10–15 минут. Во время острых изменений (после геля, на интервале) показатель отстаёт от реальности.
При high-intensity exercise валидность ещё хуже (Skroce et al., 2024).
Ночью при давлении на сенсор — артефакты (Mensh et al., 2013).

Плюс — UCI с 2021 года запретила CGM в соревнованиях. Кристен Фолкнер сняли с подиума Strade Bianche только за то, что сенсор был на руке, даже неактивный.

И главное — даже если CGM работает идеально, это концентрация, а не поток. А поток (rate of appearance, rate of disappearance) — вот что реально интересно. Мышечный гликоген — основной субстрат при умеренно-высокой нагрузке (van Loon et al., 2001); CGM про него ничего не говорит. Доказательств, что поддержание глюкозы на «оптимальном» уровне улучшает производительность, в литературе нет (Hamilton et al., 2024). Авторы аккуратно сводят это в таблицу: для каждой заявленной задачи CGM — fueling strategy, prevention of bonking, выявление reactive hypoglycemia, маркер LEA — есть контраргумент.

Reactive hypoglycemia, кстати, интересная отдельная история. По большому датасету Zignoli и соавт. (2023), она детектируется у 15% атлетов. Но даже у тех, кто её ловит, симптомы диссоциированы с цифрами глюкозы. То есть низкая глюкоза на CGM не означает плохое самочувствие, и наоборот.

Что не валидно или ещё в зачаточной стадии

Сенсоры core body temperature. Здесь самый жёсткий вердикт обзора. Носимые heat-flux устройства (CORE и аналоги) систематически недооценивают ректальную/гастроинтестинальную температуру более чем на 0,3 °C (Desroches et al., 2023; Goods et al., 2023). Это критично — потому что весь физиологически интересный диапазон лежит в 37–40 °C. Ошибка 0,3 °C — это 7,5% от размаха. И эта ошибка не симметричная: прибор занижает. Значит, доверяясь ему, можно загнать спортсмена в heatstroke, потому что цифра «38,2» спокойная, а реально 38,5–38,8.

При этом авторитетная работа Racinais et al. (2019) на UCI Worlds показала, что элита спокойно гоняет с core 41,5 °C и попадает на подиум. То есть даже валидное измерение температуры не даёт чётких threshold'ов для пейсинга или нутриции в гонке. Где-то в области heat acclimation (поддержание ≥38,5 °C во время сессии для индуцирования адаптации — Gibson et al., 2020) данные о температуре полезны. В реальной гонке — нет.

УЗИ для гликогена (MuscleSound). Это, пожалуй, самый известный пример «технология, которая красиво продаётся, но не делает того, что обещает». Концепт строится на echogenicity, которая косвенно отражает содержание воды в мышце, которая косвенно отражает гликоген. Слишком много «косвенно» в одной цепочке.

Bone et al. (2021) с участием соавтора этого обзора (Burke) сделали методологически жёсткий эксперимент: манипулировали гликогеном через carb-loading/depletion плюс добавили «артефакт» в виде креатин-лоадинга (тоже меняет воду в мышце). MuscleSound не смог отличить эффекты гликогена от эффектов креатина — ни «MuscleSound Score», ни новый «Estimated Fuel Level». Routledge et al. (2019) — то же самое: ультразвук не детектирует острые изменения гликогена в vastus lateralis. Вердикт авторов однозначный: рекомендовать к использованию нельзя.

Сенсоры лактата по концентрации в поте. Концепция привлекательная, реализация — нет. Концентрация лактата в поте в разы выше плазменной, и непонятно: на какой части тела брать, как это коррелирует с кровью, что делать в условиях недостаточной скорости потоотделения, как влияет температура. Okawara и соавт. (2023, 2024) показали, что лактатный порог по поту в принципе определяется — но это пилотные работы. До применения в про пелотоне ещё далеко.

Портативные индирект-калориметры. Здесь интересная история с Lumen — устройством, которое продают через рекламу топ-гонщиков. Устройство меряет только CO₂ (не O₂) из одного выдоха и оценивает RER, исходя из допущения, что потребление O₂ в покое стабильно. Это допущение нерабочее при изменении пищевого статуса или физической активности накануне.

Хуже того — в валидационных статьях по Lumen (Lorenz et al., 2021; Roberts et al., 2023) авторы делали корреляции, в которых количество точек превышало количество испытуемых (включали fasting и postprandial замеры одного человека как независимые наблюдения). Это псевдорепликация — статистическая ошибка, которая искусственно раздувает выборку и создаёт спорные корреляции (Betts et al., 2020). Реальная валидность Lumen — не охарактеризована.

Полноценные портативные системы (О₂ + CO₂) дают разброс ошибок по оценке углеводного окисления от 0,23 ± 13,4% до 76,1 ± 74,8% (Van Hooren et al., 2024). Семьдесят шесть процентов с разбросом семьдесят пять. Это не измерение, это гадание.

КАК ПРИМЕНИТЬ НА ПРАКТИКЕ

Если вы тренер или спортсмен, который собирается тратить деньги на технологию — пройдитесь по двум фильтрам, как предлагают авторы обзора. Первый: будет ли эта метрика реально менять вашу стратегию? Второй: достаточно ли валидна та конкретная штука, которую вы хотите купить, чтобы доверять ей в этом решении? А еще немаловажно - хватает ли вам знаний и времени, чтобы анализировать ежедневно новые поступающие данные и проводить их корреляцию с ваттами/ЧСС.

Конкретно по каждому инструменту:

Пауэрметр — да, обязательно. Калибровка перед каждым серьёзным стартом и тренировкой. Для оценки EE — не «ватты × 3,6», а корректная модель с учётом КПД (Van Hooren et al., 2023; или предиктивные модели Rothschild et al., 2025).

Sweat patch — раз в сезон + перед ключевыми гонками в жаре. Базовые данные по натрию для регидратационной стратегии. Но не ждите, что персонализированный микс электролитов сам по себе даст прибавку в ваттах. Это про снижение риска гипонатриемии и нормальную гидратацию, не про производительность.

B-mode УЗИ для подкожки — если есть доступ к человеку, кто сделает это и аппарату. Иначе ISAK-калиперы остаются рабочим стандартом. Велогонщик из моей практики, национального уровня, за один сезон с помощью контролируемого дефицита ккал и нормальной анализуемости композиции тела убрал 3,4 кг подкожки и прибавил 29 ватт на FTP — это та история, где валидное измерение жира действительно меняет форму.

CGM — только в тренировочных блоках, не в гонке. И даже в тренировке — не для пейсинга по глюкозе, а для скрининга индивидуальной реактивной гипогликемии. Если ваш спортсмен жалуется на провалы в первые 30 минут после старта — два-три «пилотных» теста с CGM на тренировках с теми же завтраком и таймингом, что планируются в гонке. Цель — увидеть, есть ли у него этот паттерн в принципе, и скорректировать предстартовый протокол (углеводы дальше от старта, разминка интенсивнее, гель на старте). Не давайте CGM-цифру управлять стратегией гонки.

Core temp wearables — только для протоколов heat acclimation, и с критическим взглядом. Цель 38,5 °C по CORE на коже — с поправкой на возможное занижение в 0,3 °C и больше.

MuscleSound — нет. Глюконеогенные/гликогеновые решения принимайте по тренировочной нагрузке и питанию, не по картинке с УЗИ.

Lumen и подобные — нет. Если вам нужен RER — идите в лабораторию, делайте полноценный CPET. Это раз в год-два, а не каждое утро.

¹H-MRS карнозина — если есть доступ. Особенно при выборе профильной дисциплины у молодых гонщиков. И при индивидуализации тренировочной нагрузки: fast-typology атлеты более склонны к overreaching при больших блоках (Bellinger et al., 2020).

МОЙ ВЗГЛЯД

Это сильный обзор по жанру. Авторы — действительно главные имена в этой области, и они не побоялись назвать вещи своими именами в разделах про MuscleSound и Lumen. Похвалить производителей, которые финансируют их же исследования, проще и безопаснее, чем написать «evidence of its capacity to provide valid and useful information about muscle glycogen stores is lacking».

Чего обзору на мой взгляд не хватает.

Первое. Авторы говорят про валидность каждой технологии в отдельности, но не очень глубоко рассматривают накопление ошибок при последовательном применении. Если пауэрметр имеет погрешность 4%, оценка КПД ±5%, оценка BMR ±10%, а NEAT ±20% — итоговая ошибка по суточному EE для шеф-повара команды куда больше, чем кажется по «4%». Особенно на коротких этапах, где разница между правильным и неправильным fueling — это пара сотен ккал.

Второе. Раздел про CGM — самый осторожный, и понятно, почему: трое из восьми авторов имеют коммерческие связи с компаниями, для которых CGM перспективен. Это не дисквалифицирует обзор (декларация конфликта интересов сделана честно и подробно), но я бы добавил ещё один скептический пункт: даже если технология станет достаточно точной, clinical actionability результата CGM в проке — отдельный вопрос. Что меняет CGM в стратегии команды, которая и так знает, что нужно есть 90–120 г углеводов в час? Не очень многое.

Третье. Тема muscle fiber typology через MRS карнозина подана как условно-достоверная и полезная — что справедливо для разделения спринтеров и стейеров. Но я не до конца согласен с утверждением, что эта технология может стать ключевой в идентификации талантов в молодом возрасте. Идея отбирать 14-летнего на BMX, потому что у него карнозиновый профиль fast-typology — это про сужение возможностей, не про их расширение. Талант — это не только волокна; на него влияют антропометрия, нервно-мышечный профиль, мотивация, доступ к качественной тренировочной среде. Реальная польза MRS — для тонкой настройки тренировок у уже сформировавшегося гонщика, а не для селекции подростков.

Четвёртое. Авторы аккуратно упоминают, что cycling efficiency меняется с интенсивностью, температурой, продолжительностью, высотой и предшествующей нагрузкой. Последний пункт — про last-bout effect — почти всегда выпадает из дискуссий про расход энергии. Гонщик, который вчера ехал 6-часовой этап с двумя категориями, сегодня имеет другой КПД на той же мощности. Пауэрметр это не учитывает; калькулятор калорий не учитывает; никакая модель пока этого не учитывает корректно. Поэтому персонализация EE в реальной гонке — это всегда оценка плюс-минус 10–15%, что бы там не показывала головная единица.

Пятое. Про сенсоры температуры обзор справедливо жёсткий, но я бы пошёл ещё на шаг дальше. Носимые девайсы недооценивают температуру систематически — то есть в одну сторону. Это потенциально опасная штука, потому что атлет, доверяющий цифре «38,3» от CORE, может реально иметь 38,7–38,9 и идти к тепловому удару. В обзоре эта мысль есть, но я бы её крупнее выделил для практиков: если в вашей команде кто-то использует heat-flux wearable в гонке для пейсинга по ваттам — очень аккуратно доверяйте этим данным.

ИТОГ

Технология в спорте — это не объективное измерение реальности; это интерпретация сигнала через набор допущений. Пауэрметр, sweat patch для электролитов, B-mode УЗИ для жира, MRS-карнозин — четыре инструмента, которые в проке заслуживают места. Всё остальное — либо ещё не дозрело (sweat lactate), либо измеряет не то (MuscleSound, Lumen), либо измеряет что-то полезное, но непонятно как этим управлять (CGM, core temp wearables в гонке). Если в вашей команде или на вашем теле появляется новый сенсор — задайте два вопроса: что именно он меряет, и что вы измените в стратегии на основе его показаний. Если на второй вопрос ответа нет — это очередная игрушка, не инструмент.

Gonzalez JT, Helleputte S, van Erp T, Green D, Podlogar T, Derave W, Jeukendrup A, Burke LM. Nutritionally Relevant Technological Advancements in Professional Cycling. Int J Sport Nutr Exerc Metab. 2026;36(3):369–381. doi: 10.1123/ijsnem.2025-0048.