Ты в своём уме? 2 глава
Ссылка на телеграм канал: https://t.me/dreamlir
Хиён вдруг задал совершенно дикий вопрос: «То есть, если больной человек примет лекарство, он выздоровеет?»
«Чёрт, и что на такое отвечать?» — помощник управляющего Сон и главный специалист Син снова растерянно переглянулись. Выражаясь понятным языком, это было требование «включить здравый смысл», но вопрос оказался настолько элементарным и очевидным, что они просто зависли.
— Эй, придурки. Вы чё, бредите? Человек сидит с дырой в животе, а вы мне тут какую-то херню несёте. С чего вдруг?
— Ну... Дело не просто в двух случайных людях. Если это эспер, чья ментальная волна идеально совпадает с волной пробудившегося гайда, вроде вас, господин Хиён...
— Нет, вы серьёзно? По вашему, если двое просто потискают друг друга, рана затянется? Тогда нахрена здесь вообще нужен этот господин врач?
— Что? Нет, постойте... Но ведь показатели ментальных волн и уровень гайдинга — это вообще не по части врачей...
— Вы же сами только что трепались, что какому-то там эсперу хреново? И сказали, что если до него дотронуться, ему полегчает?
— Если уровень гайдинга падает, эсперу становится тяжело даже просто существовать. Чем чаще он использует свои способности, тем быстрее падает этот уровень...
— Да бля, вы же сказали, что он подыхает!
— В состоянии берсерка — да, именно так. Именно поэтому господину гайду Ю Хиёну крайне необходимо оказать ему помощь...
— Почему вместо того, чтобы пойти к врачу, двое людей должны тискать друг друга?!
— Да нет же… Ха-а-а……
Игнорируя тяжелый вздох сотрудника, Хиён лишь побледнел и раздраженно наклонил голову набок.
— Каких только глупостей я тут ни наслушался! У меня уже голова от вас раскалывается, а ну пошли все вон! — взорвался он.
От этого крика оба сотрудника в растерянности замерли на месте, испуганно переглядываясь и не зная, что делать. Они понятия не имели, как вести себя с человеком, который абсолютно ничего не знает об эсперах и гайдах — да и знать, судя по всему, не желает. Пока они топтались в нерешительности, вдруг раздался тихий голос врача, который до этого молча наблюдал за сценой:
— Вы станете государственным служащим. Если войдете в Центр в качестве гайда.
— И чё?
— Вам предоставят служебное жильё. И я слышал, что годовая зарплата там весьма приличная.
— Да мне-то что с того?!
Хиён окончательно вышел из себя. Живот и без того дико болел из-за раны, а после крика боль с новой силой пронзила все тело.
«Каким еще, к чёрту, госслужащим?.. Они что, вообще не слышали, когда я сказал, что я бандит?»
К тому же все эти разговоры про деньги и жилье… Зачем человеку, который поднялся на самую вершину, выполняя всю грязную и омерзительную работу в синдикате, завидовать какому-то служебному жилью? Денег у него было куры не клюют, да и жилья хватало — помимо квартир имелась даже собственная вилла. Собственно, вся эта чертовщина и случилась с ним как гром среди ясного неба прямо во время отдыха на этой самой вилле.
— Вам больше не придется возвращаться домой, — добавил врач.
— Это ещё почему? Думаешь, мне идти некуда? Я домой не иду только потому, что у меня живот распорот!
Врач тяжело вздохнул и с шумом перелистнул медицинскую карту.
«На симуляцию не похоже, путаница в самосознании сохраняется, базовые знания о мире полностью отсутствуют. На своё имя реагирует осознанно после неоднократного повторения, однако продолжает демонстрировать стойкое неприятие и ведет себя крайне агрессивно», — последовательно записал он в карту.
Решив, что дальше провоцировать пациента не стоит, врач уже собирался скомандовать всем выйти, как вдруг Хиён нахмурился. Его взгляд упал на глянцевый чехол телефона в руках сотрудника, который как раз пытался связаться с Центром. В этом глянце смутно отразился чей-то силуэт, и лицо Хиёна исказилось от недоумения.
Отразившееся в глянце хорошенькое личико точно так же исказилось от недоумения. Стоило Хиёну в замешательстве наклонить голову, как юноша на экране повторил его движение.
«Да ну нахрен, бля, погодите… Это ещё что такое?!»
— Слышь, деваха, а ну дай сюда.
— Что?
— Телефон свой дай сюда, говорю.
— Связаться… Вы хотите куда-то позвонить?..
— Ай, бля, живо отдала!
Стоило этому хрупкому лицу яростно исказиться в капризной гримасе, как сотрудница, словно завороженная, послушно протянула ему телефон. Красив. Этот парень был чертовски, до безумия красив…
Едва Хиён разглядел свое лицо на широком экране смартфона, как тут же смертельно побледнел. Врач в панике попытался выхватить аппарат обратно, но Хиён среагировал быстрее и резко приподнялся на кушетке.
Рана отозвалась такой дикой болью, что у него едва не вырвался крик. Но ментальный шок оказался куда сильнее. Стиснув зубы до скрипа, Хиён сорвался с места и бросился прямиком к дверям. С грохотом повалилась стойка для капельницы. С мясом выдрав из руки пластырь вместе с иглой, Хиён упрямо бежал вперед. Ему нужно было зеркало. Нормальное, большое зеркало.
Если бы он мог мыслить здраво, то сразу бы догадался, что в одиночной палате обязательно есть санузел, а в нём — зеркало. Но Хиён был слишком напуган, чтобы соображать, и просто напрочь лишился рассудка, на полной скорости несясь по открывшемуся перед ним коридору.
Босоногий Хиён стремительно летел по прохладному полу, шлёпая пятками, а следом за ним, задыхаясь, бежала толпа врачей и сотрудников.
Для персонала это был сущий гром среди ясного неба посреди бела дня.
Сзади доносились эхом крики: «Держите его! Поймайте!», заставляя всех прохожих оборачиваться.
«А-а, так вот зачем в дурдомах нужны изоляторы...» — пронеслась в головах сотрудников мысль. Они изо всех сил пытались догнать беглеца, но Хиён в мгновение ока миновал стационар и перемахнул в главное здание больницы, где шёл амбулаторный прием — поймать его там было уже нереально.
Сотрудники на ходу обрывали телефоны охраны, развернув настоящую погоню. Посреди этого хаоса тяжело дышащий Хиён продолжал метаться в поисках зеркала. Но вокруг было лишь немерено людей, а туалеты как назло не попадались.
«Бля… Кажется, швы на брюхе лопнули…»
Он сильно прижал ладонь к боку, где пульсировала резкая боль. Хиёна повело в сторону, и прохожие начали испуганно шушукаться, глазея на него. «Ай, надо было просто попросить показать мне зеркало… Чего я ломанулся как ошпаренный…» — запоздало подумал Хиён. Он решил поймать первого встречного и заставить проводить себя до туалета, а потому принялся диковато оглядываться по сторонам.
— Вы в порядке? — спросил кто-то, но из-за нахлынувшей боли было трудно даже ответить.
«И всё же, если я упаду здесь, это будет явно не больница… Кругом одни шарлатаны…» — едва успел подумать Хиён, как его взгляд упал на приближающийся силуэт крупного человека.
Как бы сильно ни болела рана, заставляя его сжиматься в комок, стоявший перед ним мужчина был невероятно высоким. Рост самого Хиёна превышал 180 сантиметров, но, судя по тому, как сильно ему приходилось задирать голову, этот незнакомец вполне мог быть выше двух метров. Хиён напрочь забыл, что отражение, которое он мельком видел в зеркале, принадлежало не ему, а какому-то юнцу, и прикинул рост мужчины, мысленно опираясь на свои прежние габариты.
У незнакомца было не только внушительное телосложение, но и выдающийся рост. Но стоило Хиёну встретиться взглядом с его золотыми глазами, которые смотрели на него сверху вниз, как он обречённо пробормотал: «И надо же было нарваться на иностранца. Я ведь ни бум-бум по-английски…»
Мужчина легко подхватил Хиёна, чьё тело уже готово было рухнуть на пол. Ощутив мощную, буквально переливающуюся через край энергию гайдинга, сочившуюся даже сквозь одежду, незнакомец томно выдохнул и уткнулся носом в безвольно поникшую белую шею юноши. Прямой контакт с обнаженной кожей вызвал настолько мощную волну чистейшего гайдинга, что это казалось невероятно сладким, похожим на сон блаженством.
— Вот именно… Теперь тебе точно пиздец… — прошептал он.
Ощущая, как грудную клетку изнутри до краёв наполняет блаженное чувство удовлетворения, мужчина ещё крепче прижал к себе обмякшее тело. С экстатическим выражением на лице он, стремясь прорваться к голой коже, бесцеремонно запустил руку под развевающийся больничный халат Хиёна и принялся поглаживать его тонкую спину.
Пациенты и посетители больницы, наблюдавшие за этой сценой от начала и до конца, застыли с неописуемым ужасом на лицах. Что этот тип вытворяет с человеком, который только что упал в обморок… Да ещё и посреди переполненного больничного холла?!
— Мама… А тот дядя — извращенец?
— Тсс, тихо!
Пока люди в замешательстве вжимали головы в плечи и испуганно отводили взгляды, к месту происшествия наконец подлетели запыхавшиеся охранники. Чтобы защитить Хиёна, они мгновенно оцепили территорию и встали в боевые стойки, готовые к нападению.
Однако мужчина вовсе не желал, чтобы кто-то мешал его долгожданному воссоединению со своим гайдом. Его золотые глаза грозно блеснули, и он уже собирался применить силу, как вдруг издалека донесся отчаянный, надрывный крик сотрудника:
— Это эспер! Он эспер! Тот самый, который идеально совместим с этим гайдом!
— Шин Юль! Если ты сейчас наломаешь дров, тебе три недели не позволят видеться с твоим гайдом!
Едва этот крик гулким эхом разнёсся по вестибюлю больницы, как люди вокруг облегченно выдохнули: «А-а, ну тогда всё понятно». Тревога на их лицах мгновенно сменилась пониманием. Любовные разборки между эсперами и гайдами славились своей бурной эмоциональностью и эксцентричностью. Обыватели, которые раздували сплетни об эсперах активнее, чем скандалы из жизни поп-звёзд, больше всего на свете обожали совать нос именно в их личную жизнь.
Кое-как поспевавшие следом сотрудники Центра, запыхавшиеся и обливающиеся потом, наконец подбежали к ним ближе.
— Послушай, Шин Юль… Ты-то здесь как оказался?! Тебе же велели ждать в Центре! У господина гида Ю Хиёна сейчас и без тебя куча проблем……
— Так его зовут Хиён? Красивое имя……
Шин Юль, словно не слыша сердитых голосов вокруг, сладко улыбнулся и ласково потёрся своей щекой о нежную щеку Хиёна. Судя по его счастливо прищуренным глазам, парень уже совершенно не владел собой от восторга.
— Твою мать… Какой придурок растрепал ему, что у нас пробудился гайд с таким высоким уровнем совместимости? Я его лично казню.
— Вообще-то, это был начальник отдела.
— Исключений не будет. Значит, сменим начальника.
В обычной ситуации на это можно было бы закрыть глаза, но сейчас, когда у гайда Ю Хиёна обнаружились небольшие проблемы… вернее, огромные, катастрофические проблемы, их внезапная встреча загнала сотрудников в полнейший тупик.
Хан Шин Юль, официально признанный главным безумцем и дебоширом Центра, наконец-то дорвался до гайдинга. И не просто какого-то, а от гайда с безумным, запредельным уровнем совместимости в 95%. Теперь, когда он распробовал этот вкус, в Центре не нашлось бы ни единой силы, способной его оттащить.
Сотрудники, обреченно наблюдавшие за гигантом, который бережно прижимал к себе обмякшее тело Хиёна, повернулись к тяжело дышащим, только что подбежавшим врачам.
— Послушайте… Может, среди вас есть доктор, готовый озвучить какую-нибудь обнадеживающую чушь? Ну, например, что с господином гидом на самом деле все в порядке?..
— ...
Спустя десять минут после начала этого шоу с побегом все участники вернулись обратно в палату. Измотанные в край люди бессильно привалились к стенам или пластом побросались на небольшой диванчик.
Лечащий хирург, глядя на Шин Юля, который по-прежнему намертво сжимал Хиёна в объятиях и даже не думал опускать его на кровать, нерешительно заговорил:
— Извините… Я должен осмотреть рану пациента, не могли бы вы его положить? К тому же, если вы будете так сильно его прижимать, это создаст лишнее давление на швы, что очень опасно……
— Что? Ты хочешь зыркать на его живот? Посторонний мужик?!
— Что-о?!
Пока врач стоял с отвисшей от такого абсурда челюстью, двое сотрудников, которые до этого буквально валялись на полу от усталости, резко подорвались на ноги и принялись яростно шлепать Шин Юля по спине.
— Ты совсем с дуба рухнул?! А?! Мозги растерял?! Живо извинись перед доктором!
— Гайды физически точно такие же слабые, как и обычные люди! Если ему прямо сейчас не обработать рану, быть беде! Включи ты уже голову!
Шин Юль, прекрасно зная, что их удары не причинят ему ни капли боли, сначала недовольно покосился на суетливых сотрудников, ожесточенно колотивших его по спине. Однако слова о том, что с Хиёном может случиться беда, подействовали: он сразу же бережно и осторожно опустил хрупкое тело, которое до этого баюкал как величайшее сокровище.
Врач, нервно вздрагивая под его взглядом, приподнял больничный халат Хиёна для осмотра раны. Каждый раз, когда он это делал, золотые глаза эспера сужались столь угрожающе, что у бедного доктора по загривку пробегал мороз.
Худшие опасения подтвердились — рана действительно разошлась. Плотная марлевая повязка насквозь пропиталась кровью, которая уже успела окрасить больничную одежду. Шин Юль, будто чувствуя эту боль сильнее самого пациента, со страдальческим видом нахмурился и принялся жалобно гладить Хиёна по лицу, пока тот тихо стонал в беспамятстве. Впрочем, стоило его пальцам коснуться кожи, как по руке тут же побежала волна гайдинга, заставив эспера томно и удовлетворённо вздохнуть, что выглядело довольно комично на фоне его «сострадания».
Сотрудники Центра лишь ошарашенно и сокрушенно наблюдали за этим зрелищем. Вмешиваться они больше не рисковали, а потому лишь тяжело, обреченно вздыхали.
Хан Шин Юль, чьи способности пробудились ещё в утробе матери, с самого рождения был эспером S-класса. Однако ему катастрофически не везло: совместимость с существующими гайдами была настолько низкой, что он ни разу в жизни не получал полноценного, качественного гайдинга. Всю свою жизнь он держался исключительно на подавляющих препаратах. Для него гайдинг всегда был лишь мучением, а жизнь без него — абсолютной, звенящей пустотой.
Эсперы, лишенные гайдинга, обречены на существование в вечной нестабильности и муках. Они всю жизнь проводят в тоске по своему гайду — тому единственному человеку, который способен подарить им глоток воздуха. Какими бы качественными ни были современные препараты, они не способны заглушить это глубинное чувство пустоты и первородной утраты. Более того, если эспер начинает терять контроль над силами, лекарства превращаются в бесполезный мусор. Спасти эспера, вошедшего в состояние берсерка, под силу исключительно живому гайдингу.
Именно поэтому Хан Шин Юлю приходилось жить в постоянном, жестком самоконтроле. Будучи S-классом, он зачищал бесчисленные подземелья, но вёл балансирующую на грани, пустую жизнь, где даже малейшая ошибка была непозволительной роскошью. И в Центре это прекрасно понимали абсолютно все. Именно по этой причине на любые, даже самые дикие и сумасбродные выходки Хан Шин Юля руководство и сотрудники до поры до времени закрывали глаза.
Эта ситуация не стала исключением. Шин Юль нарушил прямой приказ оставаться в Центре и каким-то образом выследил их до самой больницы, но сотрудники просто не могли заставить себя по-настоящему на него разозлиться.
Хотя стоп… А как он вообще о них узнал?
— Хан Шин Юль, ты как пронюхал, что мы в этой больнице?
— Ах… Он даже когда спит, такой красивый. Прямо как принцесса.
— Долбаный ты псих! Это был документ под грифом «секретно», так откуда, блядь, ты про него узнал?!
— И голос у него такой приятный был……
— Да твою же мать, этот сумасшедший……