Не давайте имя призраку. 4 глава
Ссылка на телеграм канал: https://t.me/dreamlir
Плачущий призрак — это третий сорт, улыбающийся призрак — второй сорт. Но каким же тогда будет самый жуткий, первосортный призрак?
Это тот, который притворяется человеком. Твари, подползающие к тебе под маской дружелюбия и помощи, невероятно опасны — будь то люди или призраки.
Пусть эту классификацию я и выудил из обычных интернет-страшилок, мне кажется, она вполне заслуживает доверия. Подумать только — быть монстром или призраком, но строить из себя человека... Разве это не куда коварнее, чем банальное нападение в лоб?
Лже-«Минсу» не стал сразу раскрывать свою истинную сущность, хотя я прямо его раскусил. Его идеальное лицо оставалось прежним, но казалось, что он растерялся даже сильнее, чем я.
— Вы ведь сами сказали, что пришли забрать Минсу.
— Было дело. Вот только ты — не Минсу.
— ........
— Все Минсу, которых я знаю, выглядят совершенно иначе.
Да, я действительно чесал языком перед «Учителем», чтобы просто выиграть время для побега. Но Минсу, которого я тогда выдумал, точно не был этим существом.
Скосив глаза на Им Джинсона и Ким Джихуна, я понял, что эти двое уже окончательно очарованы «Минсу». Стоило тому слегка растеряться от моих слов, как они тут же принялись наседать на меня, выставляя ненормальным как раз меня самого.
— Эй, ты чего к Минсу привязался? Он же просто хочет нам помочь!
— Вот именно. Кто ещё знает эту школу так же хорошо, как Минсу? С чего ты вообще на него наезжаешь?
«Ещё бы ему её не знать», — подумал я. Если верить «Своду правил», перед нами стоял никакой не Минсу, а сам председатель совета директоров этой чёртовой школы.
Пока я судорожно размышлял, что мне делать с этими придурками, которых я с таким трудом спас и вытащил на третий этаж, а они умудрились свихнуться в первую же секунду встречи с председателем, «Минсу» сделал ко мне широкий шаг.
— Я не человек?..
— Я не человек?..
Его лицо, чья симметрия была настолько безупречной, что в ней не чувствовалось ни капли чего-то живого и человеческого, резко возникло прямо перед моими глазами. «Да уж не человек здесь точно не я, а ты...» — эти слова уже готовы были сорваться с моих губ, но у меня просто не осталось времени, чтобы их выплюнуть.
— На остальных это отлично работает, так почему же с тобой одним ничего не выходит?
«Минсу» резко протянул ко мне руку. Мобилизовав всю свою реакцию и рефлексы, я увернулся от его ладони и со всех ног вылетел вон из туалета.
То, что я бросил Им Джинсона и Ким Джихуна и сбежал один, тяжким грузом легло мне на душу, однако состояние этих двоих было далеко от нормального, так что бежать вместе с ними было попросту невозможно.
Не оборачиваясь, я на полной скорости взлетел по лестнице на четвёртый этаж. Я прекрасно помнил: на четвёртом этаже не то что бегать — даже дышать слишком громко было строго запрещено, однако иного выбора у меня не оставалось.
В правилах говорилось, что если открыть запертую дверь на крышу и спрыгнуть вниз здания, можно вырваться из этой аномалии. А значит, я должен был во что бы то ни стало прорваться через четвёртый этаж на крышу до того, как «Минсу» или «Учитель» настигнут меня.
Как только я очутился в коридоре четвёртого этажа, я тут же перестал бежать и перешёл на максимально быстрый шаг. В коридоре четвёртого этажа, где на каждой двери висели таблички с номерами выпускных классов, стояла мёртвая, зловещая тишина — словно всё вокруг вымерло.
Вот только везунчиком я никогда не был.
В «Своде правил» чёрным по белому говорилось, что лестница на крышу должна показаться минимум через три секунды. Однако прошла уже целая минута, а впереди не было видно ни единой ступеньки, ведущей наверх.
Человек — существо дышащее, и без воздуха он попросту не выживет. Сколько бы правила ни твердили «не делать этого», обычный человек чисто физически не способен задерживать дыхание дольше определённого предела.
Точно так же, как после долгого погружения под воду человека буквально разрывает изнутри при выдохе на поверхности, изо рта у меня невольно вырвался шумный, свистящий вдох. Из-за того, что я так долго сдерживался, этот судорожный глоток воздуха получился куда более громким, чем должен был.
— {Кто это там шумит во время самоподготовки?}
— {Цыц, заткнитесь!}
— {Учитель! Там кто-то шумит снаружи!}
— {В коридоре что? То есть.}
— {Что? Что? Что? Что? Что?}
Стоило мне выдохнуть, как старые двери и окна кабинетов одновременно бешено затряслись и загрохотали. Из-за того, что к дверям и окнам изнутри что-то плотно, сплошным слоем облепило и начало неистово их трясти, в коридоре четвёртого этажа в мгновение ока поднялся жуткий переполох.
— {Сейчас даже не перемена, кто там шляется?}
К счастью или к беде, но этот неистовый шум продолжался недолго. А всё потому, что позади меня раздался шаркающий звук чего-то, что ползло по полу, а следом эхом разнёсся громоподобный мужской голос, словно этот кто-то проглотил паровозный гудок.
— {Вместо того чтобы учиться, эти бездельники опять... Продлеваю урок на ■ минут!}
Даже на бегу, не сбавляя скорости, я чисто рефлекторно обернулся назад. Существа, которые до этого сплошным слоем облепили двери и окна, услышав голос мужчины, в большинстве своём тут же исчезли. Судя по тому, что в щелях окон всё ещё виднелось несколько пар налитых ярко-красной кровью глаз, далеко не все подчинились этому грозному приказу о продлении урока.
Эти прижавшиеся к оконным щелям глазные яблоки упорно и настойчиво следили за мной — словно предвкушая, какое именно безумие развернётся дальше. А может, они и вовсе уставились на того самого «мужчину», который преследовал меня по пятам.
«Учитель», которого я встретил на первом этаже перед учительской, обладал щупальцами вместо верхней половины тела, а вот у «мужчины», которого я повстречал на четвёртом этаже, щупальца росли из нижней части тела.
В таком случае, не пора ли переименовать старшую школу Довон в «Старшую школу щупалец»? Его верхняя половина тела хоть и напоминала человеческую форму, но все черты лица были напрочь перекошены, а из туловища торчало аж четыре руки — от одного только взгляда на это зрелище меня буквально наизнанку выворачивало.
К тому же, на некоторых щупальцах этого мужчины были лезвия. Судя по всему, его паттерн атаки заключался в том, чтобы выбросить эти лезвия-щупальца в сторону отдалившейся жертвы и притянуть её обратно к себе.
П/п: *Паттерн — это повторяющийся шаблон, закономерность или устойчивая схема.
Сколько бы я ни бежал, коридор четвёртого этажа циклично повторялся по кругу. В оконных щелях прибавилось ещё несколько пар глаз — они словно собрались поглазеть на то, как я выбьюсь из сил и сдохну.
Как вообще всё докатилось до такой жизни?
Кто же знал, что обычное согласие на съёмки для «Неотуба» ради того, чтобы раздобыть экзаменационные шпаргалки, обернётся смертельной опасностью? Из-за непрерывного бега ноги уже начали понемногу подкашиваться.
Преследующий меня с постоянной скоростью «мужчина» был монстром, так что его выносливость, похоже, не иссякала, в то время как обычный человек после определённой дистанции неизбежно начинал замедляться.
Проблема заключалась в том, что, хоть я и продержался так долго, лестница на крышу так и не появилась. По ощущениям я бежал уже больше десяти минут, но коридор четвёртого этажа был по-прежнему заполнен лишь окнами кабинетов, усыпанными налитыми кровью глазами.
«Мужчина» не упустил момент, когда я замедлился. Щупальце с лезвием обвило мою правую икру и рвануло на себя. Лезвие впилось в кожу, брызнула кровь. Джинсы, которые были на мне, в мгновение ока окрасились в багровый цвет.
Из-за ранения в ногу я потерял равновесие и рухнул на пол коридора. «Мужчина», притягивая меня к себе пойманным в щупальце, одновременно с этим заорал в сторону закрытых кабинетов, приказывая всем учиться. Его голос был настолько оглушительным, что от одного лишь этого звука у меня буквально раскалывалась голова.
— {Ты что, решил прогулять вечернюю самоподготовку? Ах ты щенок, да ты ещё и школьную форму не надел.}
Если бы я знал, что умру вот так, мне следовало прожить свою жизнь гораздо более безумно, ни в чём себе не отказывая.
— {Выпускник старшей школы, а ума так и не набрался! Каков наглец!}
— А-а-ак!
Лезвие, прикреплённое к щупальцу, поползло вверх к моей шее. Только теперь я окончательно понял, почему в «Своде правил» было чёрным по белому написано, что за бег или громкое дыхание в коридоре четвёртого этажа тебе тут же перережут глотку.
— {Выпускники, которые прогуливают самоподготовку, должны умереть!}
Разве это не слишком жестокое обращение с выпускниками?
— Это, кхм... это же нарушение прав учащихся! Нарушение, слышите?!
— {Что?}
— Я вообще-то уже студент университета!
— {Что он вообще несёт?}
— Да и вообще, в нашей старшей школе отродясь не было никакой вечерней самоподготовки! С чего бы вдруг?! Вы что, не в курсе, что принудительную работу давно отменили? Ваша школа вообще, что ли, обновления не получает?! Разве мы сейчас живём не в том мире, где учителя, посмевшего причинить вред ученику, тут же сдадут в полицию за жестокое обращение с детьми?
Уворачиваясь от лезвия на щупальце и отчаянно выгибая шею, я изо всех сил продолжал заговаривать ему зубы. Авторитет учителей уже бог знает сколько времени как ниже плинтуса скатился!
— Я на вас жалобу в Департамент образования подам!
Какой бы чертовщиной всё это ни было, старшая школа Довон изначально оставалась обычной школой внутри нашей страны. А Южная Корея — это место, где в любом споре безоговорочно побеждает тот, у кого голос громче. Наглый и непробиваемый скандалист здесь всегда сможет урвать себе хоть какую-то выгоду.
Стоило мне отчаянно задёргаться и закричать, что я засужу его через Департамент образования, как щупальце, намертво сжимавшее мою ногу, заметно ослабило хватку. «Мужчина», судя по всему, был дико взбешён тем, что я бьюсь в истерике из-за нарушения прав учащихся, однако больше не пытался причинить мне вред.
— Позовите кого-нибудь повыше рангом! Живо!
Похоже, то, что я выдал коронную финальную фразу всех скандальных родителей, окончательно доканало и знатно пошатнуло этого «мужчину».
— {Права... учащихся...?}
— {Нарушение? Нарушение? Нарушение?}
— {Мама, я хочу домой, урок не кончается, не пойду в университет, не хочу, не пойду}
— {Учитель! Учитель! Говорят, учитель нарушил закон! Говорят, учитель нарушил закон!}
Количество глаз, прильнувших к окнам в коридоре, снова начало увеличиваться в геометрической прогрессии. Наглухо запертые двери кабинетов загрохотали так, словно кто-то изнутри пытался их выломать.
«Мужчина» какое-то время напряжённо размышлял, но вскоре, словно решив поскорее уничтожить все улики, вновь выбросил свои щупальца в мою сторону. С покалеченной ногой увернуться от лезвий-щупалец было попросту невозможно.
Я зажмурил глаза, мысленно смирившись с тем, что на этот раз мне точно крышка, однако ощущения врезающегося в плоть лезвия так и не последовало. Вместо этого до меня донёсся грохот ломающихся дверей кабинетов и звон бьющихся оконных стёкол.
— {Мама, я не хочу ходить в школу, учитель меня мучает, я не пойду в университет, мама, спаси меня, пожалуйста.}
Я просто не мог открыть зажмуренные глаза. Что-то склизкое и леденящее душу то и дело проносилось мимо, едва задевая моё тело. «Мужчина» принялся истошно и оглушительно орать — от этого дикого визга казалось, что у меня из ушей вот-вот хлынет кровь.
— {Учитель, поэтому, пожалуйста, дайте нам вы...}
— {Урок не кончается, я хочу домой, до каких пор нам зубрить}
— {Нарушение? Нарушение? Нарушение? Нарушение? Нарушение?}
Звуки того, как толпа яростно кого-то рвёт на части и с хрустом пережёвывает, смешались с неестественным, безумным гомоном голосов.
— {А это тоже можно съесть?}
— {Столовая слишком далеко. Да и времени сходить в школьный буфет совсем нет.}
— {Учитель на вкус просто отвратительный.}
По крайней мере, насколько я помнил, в «Своде правил» не было ни слова о том, что выпускники старшей школы могут сбежать из классов и сожрать «мужчину».
Поэтому я абсолютно не понимал, что мне теперь делать с этими выпускниками, которые шумно допытывались, можно ли сожрать ещё и меня. Из-за ранения в ногу я больше не мог бежать, а вести с ними диалог, как до этого с «Учителем» или «мужчиной», казалось совершенно бесполезной затеей.
— Вы просили позвать кого-нибудь повыше рангом, вот я и пришёл...
Быть заживо перерезанным лезвием, пожалуй, было бы куда менее болезненно, чем оказаться растерзанным и заживо сжираемым этой толпой... И как раз в тот момент, когда я горько сожалел о содеянном, до меня донёсся до боли знакомый голос.
— А вы, я гляжу, отлично поладили с учениками.
— Слышь, спаси меня уже.
— ........
— Да ладно тебе, я согласен признать, что ты Минсу. Братишка, спаси жизнь хёну!
Обладателем этого голоса, само собой разумеется, был «Минсу».