«СЛУЧАЙНОСТЬ», АЛЬБЕДО
Ты слишком быстро достигаешь разрядки перед Альбедо.
Ты испытываешь жгучий, всепоглощающий стыд; никакая похоть или дофамин не смогли бы помешать тебе сейчас одновременно разрыдаться, умереть и провалиться сквозь землю. Альбедо даже моргнул дважды, осмысливая картину беспорядка, залившего твои бёдра и впитавшегося в его простыни.
— Хм, — вот и всё, что он сказал.
Всё. Ты сейчас выбросишься из окна.
— Ты хочешь продолжить? — голос Альбедо прорезает туман твоей паники. Тон ровно такой же, каким он пользуется, изучая причины неудавшегося эксперимента, и, боже, разве от этого становится легче? Ты рискуешь поднять на него взгляд. Он смотрит на тебя так, будто ничего не случилось — разве что слегка озадаченно, но его рука, та самая, что всё ещё испачкана, застыла в неловком положении между вами.
— Э-э… ну… в-возможно? Ты же ещё не… — ты замолкаешь, слегка подтягивая колени к груди, пытаясь стать меньше. Слова застревают на полпути, и ты чувствуешь, что, наверное, должна извиниться. Твой взгляд скользит с его лица вниз — к знаку звезды на шее, следует по чётким линиям пресса, углублению таза, где можно было бы разглядеть, не ушёл ли он уже в… нет. Абсолютно нет. Ты не станешь проверять, не обмяк ли он — это окончательно прикончит тебя. Вместо этого ты зажмуриваешься и прячешь лицо в ладонях; щёки и уши пылают огнём. Если не смотреть — этого не существует.
Наступает пауза. Ты слышишь лёгкий шелест ткани, его медленный выдох — и яма в животе становится глубже. Стыд переплавляется во что-то более тяжёлое. Альбедо, должно быть, разочарован. И почему-то это хуже всего; в груди сжимается. Твоя нижняя губа дрожит, тепло подступает к уголкам глаз. Ты чувствуешь себя грязной и мерзкой и хочешь просто домой, где безопасно и где можно побыть одной.
— Ты дрожишь, — его рука мягко ложится на твоё плечо, — тебе не обязательно на меня смотреть. Просто дыши.
Ты дышишь, хотя выходит жалко.
Альбедо придвигается ближе. Его ладонь скользит к твоей талии, пальцы проводят по изгибу бока, пока не останавливаются в лёгкой, но уверенной хватке. Другая рука находит затылок и мягко направляет тебя вниз, пока спина снова не касается простыней. Его губы касаются твоих пальцев, всё ещё упрямо прижатых к лицу, будто уговаривая их разомкнуться. Ты стоишь на своём, не желая, чтобы он видел тебя в таком виде. Он тихо выдыхает; тёплое дыхание щекочет кожу, прежде чем перейти в тихий, разбавленный улыбкой звук. Его губы движутся ниже — мимо костяшек, к изгибу твоей челюсти, где он оставляет лёгкий, едва ощутимый поцелуй.
— Я читал, — произносит он задумчиво, ровным голосом, — что когда испытываешь глубокое влечение к кому-либо, мозг высвобождает поток возбуждающих и связующих химических веществ. Тело перевозбуждается и достигает оргазма быстрее.
Он делает паузу, его губы всё ещё близко к твоей коже. Ты чувствуешь, как уголки его рта слегка приподнимаются, когда он добавляет:
— По правде говоря, я нахожу это весьма лестным.
Ты стонешь в ладони, голос приглушён, но всё же раздвигаешь указательные пальцы, чтобы подсмотреть сквозь щёлку.
— Альбедо, пожалуйста, перестань шептать мне научные факты, чтобы мне стало лучше. Я сейчас тебя по-настоящему ненавижу.
Тихий смешок отдаётся вибрацией у твоего горла, когда он отстраняется ровно настолько, чтобы взглянуть на тебя. Его выражение не дразнящее; взгляд мягкий, лёгкая складочка в уголке глаза выдаёт смесь нежности и любопытства.
— Ненавидишь? Я полагал, эта информация может утешить, — говорит Альбедо. Тон лёгкий, но между словами спрятано что-то вроде извинения. Рука на твоей талии движется медленными, размеренными кругами; тепло ладони смягчает напряжение в мышцах. — Напротив, я нахожу тебя… исключительно прекрасной.
Он изучает тебя с тем же вниманием, что уделяет алхимическим опытам, хотя, если присмотреться, сейчас в этом нет ничего клинического. Его взгляд скользит сначала по твоим глазам, затем по изгибу щеки, трепету в горле, когда ты сглатываешь, и поднимается к твоим рукам, всё ещё неловко замершим у лица. Когда он приподнимается, чтобы убрать одну, ты позволяешь ему это — и это вызывает у него искреннюю улыбку.
Всё ещё странно видеть Альбедо таким. Ты вспоминаешь, как впервые прибыла в Мондштадт — город, построенный на свободе, ветре и одуванчиках, охраняемый Ордо Фавониус и Барбатосом. По сравнению с тем местом, откуда ты родом, он казался уютным и открытым, и всё же, с его высокими стенами, ограждающими Город Свободы, он ощущался надёжным и стабильным. Ты как-то раз проходила мимо алхимического стола — того самого, что рядом с лавкой, которую ты мысленно отметила для покупки провизии. Тогда ты впервые увидела его: мужчину со светло-золотистыми волосами и отметкой на шее. Ты помнишь, как замедлила шаг, поражённая его красотой, хотя отстранённое выражение лица, с которым он просматривал записи, делало его почти безликим. Ничем не примечательным, если бы ты хотела быть недоброй. Так что ты прошла мимо, не удостоив его вторым взглядом.
И теперь этот же мужчина здесь, с тобой. Его ладонь мягко прижата к твоей колотящейся груди, другая рука слегка приподнимает твой подбородок, чтобы удержать твой взгляд.
— Ты всегда отводишь взгляд, когда я делаю это, — тихо говорит он, проводя большим пальцем по твоей грудине, — но для меня ты завораживающая. Каждый вдох, каждая малейшая реакция… я не хочу упустить ничего из этого.
Его слова — не лесть; он просто констатирует факт. Он оставляет лёгкий поцелуй у твоего виска, затем прислоняется к нему лбом, и его голос становится ещё тише:
Ты качаешь головой, хотя в горле стоит ком, и ты пока не доверяешь своему голосу. И тогда, убедившись, что ты не отстранишься, Альбедо начинает двигать рукой. Его пальцы медленно скользят вверх по твоей груди, следуя линии ключицы, останавливаясь чуть ниже горла. Твой вдох замирает, и его взгляд встречается с твоим. Он слегка склоняет голову, и его большой палец выводит линию по впадине у основания шеи — лtгчайшее давление снова пробегает дрожью по телу.
— Ты мне нравишься, — шепчет он, его губы почти касаются твоих, пока он произносит эти слова, позволяя им задержаться в твоём сознании, — вся… именно такая, какая ты есть.