'd.d.', stanley pines
стэнли пайнс старается использовать преимущества диско вечеринки в 'хижине чудес', чтобы найти с тобой общий язык. получается у него это странно.
теги: неловкая романтика, sfw, agegap, разгул второстепенных персонажей, типичный шарлатан стэн.
из-под руки двалина. не распространять без прямой ссылки на тгк.
особенные работы находятся здесь.
жизнь его давно связана с лабиринтом выдуманных чудес его же хижины, но сегодняшняя афера обещает принести много зелёненьких — он задумал, в конце концов, ночное мероприятие с дорогущим входом, где глупые туристы будут платить баснословные деньги за право танцевать под старые виниловые пластинки и пить лимонад, что он разбавит водой из-под крана.
ты стоишь в углу главного зала, наблюдая, как коренастый мужчина в мятой рубашке командует своей детворой. мейбл, налепившая себе на щёки наклейки, поправляла диско-шары, созданные из кастрюль и алюминиевой фольги. она смеялась, кидая взгляд на дядю, и что-то бормотала о том, что танцы требуют великих жертв, пока диппер, склонившись над старым проигрывателем, клеил на проводку пластырь. снимая кепку с усталостью, мальчик выл об электробезопасности и возможном коротком замыкании, но стэн махал рукой, утверждая, что искры — это пикантно.
воздух в хижине стоял приятный и свежий, ёлки и сосны, окутавшие дом, наполняли его вкусным хвойным запахом. пол под ногами слегка пружинит от толстых досок, когда стэн проходит мимо тебя, таща за собой охапку красных бархатных верёвок, огораживающих 'вип-зону' — то есть от забитого доской угла, где он планирует продавать напитки по завышенным ценам. его крупные пальцы ловко вяжут узел, золотая цепь на шее покачивается, отражаясь в наклонённом зеркале.
вход стоит пятьдесят долларов, фотография с 'призраком' — ещё двадцать пять, а лимонад обойдётся в пять баксов за стаканчик меньше полулитра...
первые гости начали проталкиваться через двери. стэн стоял у входа, широко расставив ноги, с золотой цепью на груди и незакуренной сигаретой в зубах, находящуюся там чисто для поддержания образа. его ручки пересчитывали мятые купюры, пока он с жадным удовлетворением наблюдал, как толпа туристов в клетчатых рубашках заполняет танцпол, подбадриваемый скрипучими досками. мейбл верещала про необходимость добавить больше красного света, и зус, весь мокрый от усталости и сосредоточенный, вцепился в самодельный пульт, щёлкая и заставляя 'диско-шары' вращаться.
проигрыватель, который диппер чинил час назад, теперь выдавал громкую, сочную музыку, и тяжёлые виниловые пластинки семидесятых наполняли зал ритмом. в груди звенело шумом. ты, честно говоря, впервые слышала большую часть треков отсюда, но ты знала, на что шла, переступая порог и крепко сжимая за руку младшую сестру, приглашённую мейбл. она тут же рванула вперёд. тебе здесь было нечего делать — а стэнли, натренированный годами торга, тут же уловил в тебе возможность подзаработать ещё больше денег.
он бросил взгляд на твою сестрёнку, которая уже вцепилась в руки зуса, пытаясь уговорить его включить другую песню, и снова перевёл внимание на тебя, не отбрасывающую и тени туристического восторга — только усталость, лёгкое раздражение и тоска. ты выглядела чужеродно.
— не похоже, что тебе нравится наша маленькая дискотека, а? — проговорил стэнли, медленно пересчитывая деньги прямо при тебе, прежде чем спрятать их в потёртый кошелёк. он прищурился.
ты повернулась к нему полностью, луч диско-шара, вращавшегося под потолком, коснулся твоего личика, и стэн замер с зажигалкой в руке, так и не поднесённой к сигарете. в груди что-то подло ударило под рёбра, заставив забыть о купюрах, о толпе, о детях в соседнем зале — красавица!... это был нелепейший факт, вбитый гвоздём прямо между глаз: он никогда не видел никого симпатичнее и любопытнее. ни в городских барах, ни в мотелях калифорнийской глуши, ни на задних сиденьях чужих машин в техасе. уставшая, злая, настоящая красота твоего лица и шеи кусала его, как разбитая на песочном пляже бутылка, осколки которой впивались в пятки, а розочка её — в шею; ладони вдруг почувствовали себя неуверенно, глаза — неуместно.
стэн откашлялся, прикурил наконец, отводя взгляд в сторону, чтобы не таращиться, и золотая цепь на шее вдруг стала петлёй: 'так, стэн. соберись. ты же не мальчуган, чёрт возьми', — но мысли путались, и привычная бравада давала трещину. он сделал глубокий вдох воздуха, пропитанного дымом и блёстками, и протянул слова медленно, с явным затруднением, которое пытался скрыть за маской бескорыстного любопытства:
— если ты пришла только из-за мелкой, то это получается дорогое занятие. пятьдесят баксов за час няньки — неплохая ставка!.. — он усмехнулся, но усмешка вышла неровной, почти виноватой, и он стал тереть большим пальцем по краю зажигалки, не сводя глаз с твоих.
ты скрестила руки на груди. так люди делали перед сделкой, грозящей плохо закончить:
— полсотни за то, чтобы стоять в душном сарае под кастрюлями вашей прабабки? — ты слегка приподняла бровь, — вы, должно быть, очень, очень любите дурить людей на деньги.
он откашлялся, отводя взгляд на мгновение, чтобы собрать остатки своего самомнения, и снова уставился на тебя, на этот раз с ленивой, натянутой ухмылкой, которая никак не хотела становиться естественной.
позади раздался звонкий смех мейбл, а диппер начал ругаться.
— деньги — это святое, детка, — проговорил он, — а ты, похоже, святое не особо уважаешь, раз так нос воротишь.
стэнли почувствовал, как к его щекам подступает тепло. он-то, владелец хижины чудес, человек, обводивший вокруг пальца тысячи туристов и выходящий сухим из воды, вдруг почувствовал себя уличённым мальчишкой, пойманным на воровстве яблок!.. мужчина потёр затылок, и мысли заметались, ища способ развернуть разговор в свою пользу, но язык вдруг стал неповоротливым, словно приклеенным к нёбу.
— боооги, оставь свои проповеди о деньгах для тех, кто ещё верит в чудеса, дядя.
'дядя' ударило его прямо в мягкое место самолюбия, и стэн невольно потёр щетину на подбородке. 'дядя'. вместо обиды в груди разлилось странное, теплое оживление — тебе было плевать на его авторитет, на всю эту выстроенную им империю дешёвого блеска. тц.
— эй, — он поднял ладонь в защитном жесте, уголок рта дёрнулся вверх, но улыбка вышла неровной, почти смущённой, — я тебе не дядя, а генеральный директор этого заведения, стэнли пайнс, если по паспорту, а ты, раз уж так разочарована в нашем сервисе, заслуживаешь... личный тур!.. без очереди — и даже без платы.
он сделал шаг ближе, и запах твоих волос на мгновение выбил его из колеи. он опёрся ладонью о стену рядом с твоей головой, поза получилась неловко-юношеской, и он, конечно, тут же осознал это, но отступать было поздно:
— увидишь, где привидения тусуются, — проговорил он грубовато, голос сорвался чуть ниже обычного, и он мысленно выругался.
'что за чушь, стэн? она подумает, что ты придурок'.
ты приподняла бровь, и в уголке твоих губ мелькнуло что-то похожее на изумление, смешанное с ухмылкой:
— привидения, дядя стэн, — ответила ты отчётливо и тихо, — умирают от скуки в вашем придорожном цирке. вы правда думаете, что я поведусь на бесплатную экскурсию за кулисы?..
стэн сглотнул. он хотел, чтобы ты осталась, хотел вытянуть этот разговор, в котором он чувствовал себя неуклюжим медведем, танцующим на льду, в позитивный лад!...
— знаешь, — он наклонился чуть ближе, и его голос стал густым шёпотом, — если привидения умирают от скуки, то мы можем пойти и отпраздновать их похороны, — его крупная ладонь легла на твою талию с тяжестью хватки, в его прикосновении чувствовалась грубость человека, привыкшего тягать жизнь за ворот. он улыбнулся самой обольщающей своей улыбкой.
ты отшатнулась, на лице появилось выражение искреннего отвращения. стэнли тут же убрал руку, словно обжёгшись:
— фу!.. — выдохнула ты, — упаси тебя господь от флирта, дядя... — ты повернулась, поправив волосы; сестрёнка отныне показалась спасительным маячком, к которому ты рванула.
в зале продолжала играть музыка. стэн не стал следовать за тобой взглядом слишком долго, боясь, что кто-то заметит его осечку — хотя было уже поздно;. вместо этого он закурил, пряча дрожащие губы за облаком дыма, и уставился в пол, где его тень растекалась жирным пятном среди блёсток. где-то в глубине груди, там, где обычно восседала жадность, теперь кипело презрение к своему отражению. он медленно оттолкнулся от стены и поплёлся к бару, чтобы долить себе разбавленного лимонада. а может, открыть бутылочку чего покрепче?..
— дядя стэн, ты выглядишь так, будто твой золотой слиток только что обменяли на последнюю упаковку шипучек и обманули на сдачу, — мейбл возникла на пустом месте. стэнли отпил глоток липкой жидкости, не глядя на малышку.
она фыркнула, откидывая назад прядь, что немедленно упала обратно на лоб:
— а я всё видела!.. — заявила мейбл, и в её тоне мелькнула театральная важность, от которой стэнли невольно напрягся, — ты разговаривал с той девушкой. с красивой!.. но сердитой. и она тебя... — мейбл замолчала, наслаждаясь моментом, — ...от-ши-ла.
стэн зажмурился. 'господи. даже ребёнок видит, какой я никчёмный?..' — думалось ему; он хотел возразить, сослаться на возраст, на занятость, на то, что ему вообще-то всё равно, но мейбл уже махнула рукой, отметая его оправдания:
— не беда! — воскликнула она, хлопая в ладоши так, что звон врезался в его виски, — я, мейбл пайнс, великая мастерица романтики и свиданий, предлагаю тебе свои услуги. совершенно бесплатно! ну, почти. десять процентов от сегодняшней выручки. и одну мою картину на холодильник.
стэн уставился на неё. в её широких глазах не было ни следа насмешки — только огромная, пугающая уверенность и доброта.
— мейбл, — начал он, и голос дрогнул, — мы с тобой однажды уже пытались обворожить женщину, и к чему это привело? вдруг от этой тоже придётся бегать. к тому же, я ей нахрен не сдался.
девочка соскочила со стула и хлопнула стэнли по плечу:
— именно поэтому тебе нужна моя помощь, дядя! — она подмигнула, заражая его ехидной улыбкой, — я научу тебя говорить с ней, как мужчина!
— ты ничего не смыслишь во взрослых отношениях, мейбл, — пробормотал он.
— а ты что, смыслишь? — она засмеялась, звонко и беззаботно, — ну так что?
стэнли вздохнул снова. он медленно поставил стакан на стойку и потёр затылок:
— ладно, маленькая чертовка, — сказал он тихо, почти шёпотом, — что у тебя за план?..
мейбл, уже схватив его за рукав и потащив к углу за барной стойкой, где, судя по всему, она припрятала свой арсенал из блокнотов и фломастеров, не теряла времени:
— доверься мейбл, ваши ж души, пайнс. я всё устрою.
она достала из кармана накидки мятую записную книжку и фломастер, быстро-быстро вычерчивая на странице схему, которой никто не воспользуется:
— слушай сюда, дядя стэн, — мейбл подняла огромные глаза, полные коварства, — ты идёшь в подсобку и ищешь букетик... хм, а помнишь те искусственные розы, что мы использовали для постановки с призраком невесты? бери вот их. иди к той девушке, лучше молча, просто протяни цветы. действия лучше слов!
— искусственные розы? — стэн поморщился, представляя себе, как он с этим дешёвым пластиком подходит к тебе, — твою душу, мейбл, это звучит как... не знаю, приглашение на похороны.
— ти-ши-на! — она топнула ногой, и он замолчал, поражённый авторитетом двенадцатилетней племянницы, — и это романтично, к слову. ну, пригласить похороны. сразу к делу, так сказать. ладно. слушай. я подойду сзади и ловко столкну вас обоих на танцпол: вы сливаетесь в красивейшем танце, она тает, и победа за мной.
мейбл захихикала и подтолкнула его в сторону подсобки. стэн прошмыгнул, его широкие плечи задели кого-то по пути, он буркнул извинение и схватил первый попавшийся букет из красных атласных лепестков, скреплённых проволокой. цветы были пыльными, дёшевыми до боли, но он сжал их с тающей надеждой. мейбл уже стояла у края танцпола, притворившись, что разглядывает блёстки на полу.
она подмигнула ему, когда он подошёл к тебе снова. ты стояла у колонки, скрестив руки, и твоё лицо по-прежнему хранило ту самую суровость, урезающую дыхание беспомощному старику.
— слушай, — начал стэн, протягивая букет без дополнительных церемоний. его голос прозвучал грубовато, отрывисто, — я принёс это в знак перемирия. пластиковое, конечно, но от всей моей проданной в девяносто третьем году души.
ты уставилась на букет. лепестки, скреплённые ненадёжной проволокой, поблёскивали, и от них пахло старостью. твои глаза медленно поднялись от цветов к лицу мужчины. победа: хотя бы ни гнева, ни отвращения — только чистое, неразбавленное недоумение. брови твои сошлись к переносице, губы приоткрылись, но слова не шли. ты не понимала. правда не понимала, чего от тебя хочет этот мужичок в мятой рубашке.
что это? зачем? он так издевается? компенсация за разбавленный лимонад? или это очередная афера — сейчас ты возьмёшь цветы, а он потребует двадцать пять долларов за фотографию? мысли метались в голове, ни одна не находила опоры. ты смотрела на его лицо — смущённое, между прочим, — и не могла разгадать тайну.
— это, — он начал, и голос его прозвучал хрипло, чуть раздражённо, — это не... то есть, да. это розы. ну да, да, они искусственные. но они... долго не сохнут, типа?.. — он осёкся.
мейбл не выдержала зрелища застывшей сцены: маленькая девочка рванулась из-за витрины с пластиковыми сувенирами, её кеды скрипнули по доскам, и она уперлась ладонями в спину стенли, приложив весь вес своего тельца. толчок застал мужчину врасплох: тяжёлое тело, привыкшее к устойчивости, рухнуло вперёд, словно мешок с песком, опрокинутый с телеги. стэн рефлекторно выставил руки, пытаясь ухватиться за что-то, но вместо поручня или стены его ладони обнаружили твои плечи, а затем — твою талию, и тогда инерция увлекла вас обоих прямо в гущу танцующей толпы.
тебе становилось всё более неловко и в то же время забавно — музыка била по вискам хлопками грубыми и расточительными. тяжёлые гитарные риффы залили зал. он почувствовал, как его массивное бедро уткнулось в твоё тельце, а грудная клетка, обтянутая летней рубашкой и белой майкой под ней, придавила твоё плечико. запах твоих волос ударил в нос — чистый, обворожительный, — и стэн на мгновение потерял дыхание, забыв, что он всё ещё сжимает в одной руке букет пластиковых роз. туристы разошлись врозь, кто-то засмеялся, кто-то захлопал в ладоши, приняв неловкое падение за задуманный номер.
что-то было настолько юношеское и неловкое в нём, что тебе почти нравилось произошедшнее. его левая рука, покрытая густыми тёмными волосами от запястья до плеча, обвила твою спину, чтобы помочь приподняться. в это мгновение твоё личико было так близко, что он рассмотрел маленькие реснички и лёгкое дрожание нижней губы. щёки его горели. позор.
— прости, я... — он ругался, поднимая тебя, — мейбл, ты, маленькая...
из толпы донёсся звонкий смех малышки, который тут же смешался с общим гулом. стэн поднял глаза на твоё лицо, ожидая увидеть гнев или отвращение, но в твоих зрачках читалась лишь растерянность, залитая отблесками забавы. он замер, не решаясь пошевелиться, потому что любое движение грозило новым контактом, новым унижением, новым доказательством его неспособности быть изящным или романтичным.
— ладно, это пусть и было больно, — спокойно говоришь ему, чуть отряхиваясь, — но как минимум и забавно тоже.
твои слова зажигают в глазах стэна облегчённую надежду, и это не может не откликаться в тебе приятным чувством, что ты имеешь неясное влияние на этого мужчину. прийти на это дорогущее мероприятие за пятьдесят баксов и уйти с отличным воспоминанием и невянущим букетом... может быть, оно того и стоит?.. стэн кашляет в кулак, после чего несколько растерянно моргает, возвращая себе привычную уверенность:
— ну так что, станцуем и по лимонадику, мисс?