'glory box', welt yang
тебе нравится стыдить вельта — это причина, по которой ты возбуждаешь его посреди кинозала.
теги: долгие здоровые отношения с age gap'ом, присутствие второстепенных каноничных персонажей и отведение им фоновой роли, игра со стыдом вельта, оральный секс (читательница — дающая сторона).
из-под руки двалина. не распространять без прямой ссылки на тгк.
особенные работы находятся здесь.
химеко знала тяжесть истории, которую вельт погрузил на свои плечи и которую нёс в течение многих лет, и видела, как вес этот растворялся, когда ты возникала рядом — за её спокойным взглядом скрывалось искреннее облегчение, что её старый друг наконец-то разрешил себе быть не только опорой для всех остальных, но и простым живым человеком, наделённым чувствами. в редкие моменты, когда вы оставались вдвоём в парадном вагончике, она могла позволить себе лёгкую шутку или игривый взгляд в сторону вельта, вынуждая его нервно поправлять очки и отворачиваться, пытаясь скрыть едва заметный румянец.
ты переняла у химеко привычку с её позволения, и вельт полюбил, что именно ты начала подавать ему кофе с утра; в этом махоньком незначительном действии сквозила романтическая забота, по которой ему голодом крутило желудок скупые годы. запах твоего парфюма — лёгкий, насыщенный, напоминающий ему о человеческой весне, которую он так давно не заставал — теперь смешивается с ароматом обжаренных зёрен.
ты всегда видела в нём больше, чем члена экипажа, и полюбила его не за то, кем он был для мира — героем или даже разрушителем, — а за то, кем он становился, когда оставался наедине с тобой, за то, какие рисунки он показывал тебе, какими книгами делился, какие неловкие шутки пропускал, оставаясь без роли надзирающего отца для стеллы и дань хена (хотя ты не облегчала ему задачу и не брезговала непоседничать в их компании). он никогда прежде не задумывался о том, что его седая прядь может выглядеть неприятно для девушки моложе, но и в этом ты его разубедила — она делала его только очаровательнее. твоё сердце всякий раз замирало, когда ты наблюдала за ним: как он поправляет очки, как его руки опираются о край стола. ты безумно любила спокойствие, источаемое им, и жадно желала поглощать его дальше.
это глупо, но ты обожала, и когда он совершал такие глупые повседневные действия, как открытие двери, чтобы пропустить тебя вперёд, набрасывание своего пальто на твои плечи, подача руки при спуске по лестнице. всё это приятно грело душу — что кто-то умеет заботиться так, как ты бы этого желала.
впрочем, контраст твоей живой молодости и его безмятежной терпеливости — сладкий сок твоих тайных желаний.
вельт стоял в тени коридора экспресса, наблюдая за тем, как ты перебираешь стопку журналов на тумбочке. в его руках был слегка помятый конверт с двумя билетами — он держал его с терпением и неуверенностью.
'уже который раз я убеждаю себя, что для неё это слишком просто, слишком скучно... но раз она говорила, что хочет сходить со мной в кино — значит, я предоставлю возможность', — раздумывал вельт.
он сделал глубокий вдох, выпуская напряжение вместе с воздухом, и шагнул навстречу. звук его трости о пол был глухим и ритмичным, и ты заметила его мгновенно, развернувшись ещё до того, как он подошёл вплотную.
— в последнее время ты выглядишь немного уставшей, — произнёс он негромко, — не хочешь позволить своей голове отдохнуть? — вельт протянул тебе конверт. — ты говорила о походе в кино. на следующей станции крутится классика кинематографа планеты, которая... очень напоминала мне мой дом в молодости. не обещаю, что фильм будет захватывающим, но я был бы искренне рад, если бы ты согласилась составить мне компанию.
ты отстраняешься от тумбочки и осматриваешь вельта с тёплым любопытством. ты предложила ему посетить кино — и он нашёл способ наделить это время ценностью. ты лукаво заводишь руки за спину и игриво приподнимаешь бровки: 'вдвоём?'
напряжение, сковывающее его плечи, медленно отпускает; он улыбается. в твоих глазах, прищуренных с игривым вызовом, он видел отражение того, чего ему так не хватало — лёгкости. вельт слегка наклонился вперёд, уменьшая расстояние меж вами, его рука, всё ещё сжимающая конверт с билетами, расслабилась, и он небрежно сунул его в карман жилета:
— да, вдвоём, — произнёс он мягко, — думаю, ребята найдут, чем себя развлечь и без нашей помощи.
ты включаешь лёгкую игру. задумчиво запрокидываешь голову, прежде чем глянуть в окошко — чернь и синева сливаются, где-то вдалеке вырисовывается симпатичная восьмёрка, но вы огибаете её, сосредоточившись на разгуле по цветастому миру. затем пожимаешь плечами: 'я бы хотела позвать к нам дань хена или март...'
вельт мгновенно узнал этот оттенок в твоём голосе — лёгкую, почти незаметную дразнящую ноту. проверяла его?... в глубине души ты знала, что он терпеть не может, когда редкие моменты уединения растворяются в общем шуме, но твоё предложение позвать ребят было маленькой провокацией — ты хотела увидеть, вспыхнет ли в его глазах сдавленная ревность, или, возможно, ты просто наслаждалась тем, как он старается сохранить спокойствие. может быть, он даже окажется в самом деле равнодушен к твоему предложению или даже отнесётся к нему с удовольствием?... но для вельта это была не просто шутка; скорее напоминание о том, как легко ты вписываешься в молодой, яркий круг ребятни, и как сильно он хочет выдернуть тебя оттуда из невозможности по-настоящему вписаться и насладиться тобой в нём.
мужчина посмотрел на твой профиль, освещённый холодным звёздным сиянием, и почувствовал, как внутри просыпается упрямая собственническая жилка, которую ему показывать совсем не хотелось:
— ты жестока, — произнёс он тихо, признавая поражение, — ты прекрасно знаешь, что если дань хен пойдёт с нами, он проведёт полфильма, распаляясь в критике, а март... — он слегка наклонил голову, — март будет комментировать каждый поворот сюжета, отвлекая нас.
— то есть отвлекая тебя и дань хена?
он вздыхает. ты закусила щёку изнутри в ожидании его последующего вердикта.
— я не собираюсь делить этот вечер ни с кем. я хочу сидеть в зале, чувствовать, как твоя рука греется в моей, и не беспокоиться о том, что кто-то заметит это или сочтёт неправильным, — вельт тянет свою кисть к твоим волосам, мягко закрадываясь со стороны затылка. он смотрел не в твои глаза; он наблюдал за тем, как пряди рассыпаются меж его пальцев, — позволь мне побыть для тебя единственной компанией.
твоё сердце теплеет. увильнулся без отговорок — а ты была в предвкушении оправданий.
— так и быть, — ты наклоняешь голову в сторону от его руки, просто чтобы подразнить, — через сколько мы прибудем на станцию?..
— по часам — завтра в полдень, — откликается вельт, убирая ладонь и переводя взгляд на твои глазки, — буду ждать тебя.
комната март напоминала поле битвы подушками, обёртками от сладостей и оборванными постерами — она совершала небольшую перестановку, но не успела ко времени твоего прихода и возникшему спонтанно желанию поиграть в приставку. свет от экрана телевизора отражался в её расширенных от азарта глазках, устремлённых на виртуального противника с такой концентрацией, словно от исхода матча зависела судьба, в самом деле, всего экспресса:
— да как ты это делаешь?! — воскликнула март, яростно сжимая геймпад в своих руках. её персонажка, окружённая вспышками, в очередной раз оказалась в ловушке, которую ты безжалостно закрыла и ехидно посмеялась, — я же нажала блок! я точно знаю, что нажала!
ты сидела рядом, поудобнее устроившись среди её бесчисленных плюшевых игрушек. твои пальцы виртуозно танцевали по кнопкам — вельт любил смотреть на это, но сейчас его рядом не было, — исполняя смертельную комбинацию, которую ты оттачивала не один вечер.
— это называется тайминг, — ответила ты с хитрой усмешкой, не сводя взгляда с экрана.
— тайминг?! а как я должна попасть... — девушка возмущалась, хотя, конечно же, несерьёзно, и роняла смешные фразы. дверь была открыта в надежде, что к вам придёт дань хен или стелла, но они, кажется, тусовались сейчас вместе. в коридоре мелькнула проходящая мимо тень — вельт шёл в свою комнату. он растворился спустя мгновение, увлечённый чем-то в телефоне.
как только фигура вельта исчезла, март переменилась в лице — с возмущённого и весёлого на что-то хитро-приторное. девушка опустила небесно-розовый геймпад и наклонилась к тебе, сбавляя громкость своего голоска:
— и он даже не поинтересовался, чем ты занята тут? — хихикает она.
— с чего бы ему интересоваться? — неловко потягиваешь ты. — вельт старается ложиться спать в нужное время каждый раз... режим.
— не пожелав тебе 'спокойной ночи'? а вы спите вместе? или он каждый вечер почтительно целует тебе руку и уходит спать к себе? блин, — март ехидничает.
тебе стало чуточку неловко; ты помнила удивлённое выражение лица подружки, когда она заметила, как вельт целует тебя в макушку — в её мире это оказалось чем-то из ряда вон выходящим, учитывая, что она относилась к вельту как исключительно фигуре старше и недостижимее. но это не стало преградой ни вашим отношениям, ни отношениям экипажа с вами — кроме того, вы выглядели... правильно, со слов дань хена. прилично. подходяще.
— почему бы тебе не задать эти же вопросы вельту? — хитришь в ответ.
март фыркнула, откинувшись на подушки и широко распахнув глаза от такой, по её мнению, нелепой идеи — она энергично замотала головой, заставляя розовые прядки разлететься в разные стороны:
— спросить вельта? серьёзно? — выпалила она, хихикнув, — да он бы просто покраснел, поправил бы очки и начал бы читать мне лекцию о важности личных границ или, ещё хуже, о том, как в древние времена было принято ухаживать! я бы умерла от скуки ещё до того, как он дошёл бы до сути. нет-нет-нет, ты моя единственная надежда на настоящие сведения, — она внезапно затихла, её любопытный взгляд смягчился, приняв более задумчивое оттенок. март поджала ноги под себя, обхватив колени руками, и хихикнула, — знаешь, для меня он всегда был... ну, ты понимаешь. очень взрослым, очень мудрым, почти как дедушка, который знает ответы на все вопросы в кроссвордах... уф-ф. иногда до сих пор просто задумываюсь о том, как вы уживаетесь. вот и спрашиваю так...
химеко и дань хен никогда не задумывались о ваших отношениях так, как март — но март была куда более ребячливой из вас всех.
— мы иногда спим вместе, это правда... не думаю, что в этом есть что-то особенное, — неловко откликаешься ты, — но мы не... эм-м, съезжаемся...? не знаю, какое слово было бы верно применить по отношению к экспрессу. вельт — галантный мужчина. и ухаживает он правда... так, как ты, скорее всего, подозреваешь.
разговор, перешагнувший грань простого дружеского общения и коснувшийся сокровенных тайн твоего сердца, с течением времени медленно подходил к естественному концу, оставляя в воздухе приятное ощущение облегчения и тепла. вскоре март сладко зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони, и её пыл, питаемый любопытством, наконец сменился дремотной расслабленностью. девчушка по-детски потёрла нос, утопая в своих ярких подушках, и её глазки, в которых ещё минуту назад плясали чёртики, теперь сияли мягкой нежностью:
— иди-ка спать, а то господин янг будет думать, что это из-за меня ты легла с рассветом, — март игриво шлёпает тебя по бедру, подгоняя. вам обеим уже хотелось приступить к лучшей части дня — отдыху.
пожелав друг дружке спокойной ночи, вы разошлись.
вельт медленно снял своё тяжёлое пальто, аккуратно повесив его на спинку стула, затем начал расстёгивать ремень. слой за слоем справлялся со всем, пока не остался лишь в брюках и светлой рубашке. вельт подошёл к зеркалу, но не стал вглядываться в своё отражение; он лишь снял очки и положил их на тумбочку, мирясь с тем, что мир вокруг стал неясным.
когда он, наконец, лёг в постель, простыни показались ему неприятно холодными. знать, что такое — спать с тобой, но при этом не спать с тобой, было трудно. мужчина потянулся к одеялу, укутываясь по подбородок и поворачиваясь набок. его мысли неизбежно вернулись к тебе.
он любил тебя. и он любил, когда вы засыпали вместе. но сегодня март заняла тебя посиделками в своей комнате — он слышал шум веселья, когда проходил мимо. скорее всего, сегодня тебя не ждать...
скрип. к его удивлению, вскоре дверь в комнатку, залитую впившимся в стены ароматом кофе, отворилась с едва слышным, мягким щелчком, впуская во мрак узкую полоску света из коридора, которая тут же погасла, едва коснувшись пола. его разум витал где-то в пограничном состоянии между сном и явью, обдумывая предстоящий вечер. ему не понадобилось открывать глаза, чтобы узнать, что это была ты.
вельт замечал каждый твой шаг, осторожный и почти невесомый, словно ты боялась потревожить тишину, которую он так ценил — он слышал, как шуршит ткань, когда ты снимаешь верхнюю одежду, тихий звон застёжки, падающей на прикроватный столик, и шелест хлопка, скользящего по телу. простыня задралась, когда ты приподняла край одеяла. вельт едва заметно напрягся, ожидая прикосновения — матрац прогнулся под твоим весом, и холодное пространство мгновенно наполнилось теплом твоей кожи. ты скользнула под одеялко, укладываясь рядом, и твоё дыхание, чуть участившееся от ходьбы и волнения, коснулось его затылка.
вельт с трудом подавил непроизвольную дрожь, пробежавшую по его позвоночнику, когда он почувствовал очередь сладких ненавязчивых поцелуев, текущих по обратной стороне его шеи. твоё дыхание, ласкающее его кожу, прожигало терпение насквозь, лишая дара речи; вельт продолжал лежать неподвижно, не зная, стоит ли ему отозваться, тяжело и размеренно вдыхая, наслаждаясь тем, как твои волосы щекочут его тело, но его сердце начинало биться звонче, выдавая притворство.
ты с удовольствием протянула холодные кончики пальцев, полные молодой дерзости, под ткань его ночной рубашки, исследуя тёплую кожу спины и упругих боков. прикосновение было одновременно и собственническим, и трепетным, — мышцы его живота непроизвольно сократились под твоими ладонями, и он издал низкий, хриплый звук, похожий на стон, который не удалось удержать в горле.
вельт тянет свою ладонь к твоей, приоткрывая глаза; ты не видишь его лица, но слышишь, как очаровательно он вздыхает, подтягивая твою кисть к своему сердцебиению:
— ты не даёшь мне даже притвориться спящим, — пробормотал он, расплавленный любовным желанием, — но я не жалуюсь. продолжай, — вельт поворачивает голову.
ты закусываешь нижнюю губу и шепчешь ему на ушко: 'если ты меня об этом попросишь, милый'.
вельт замирает, прежде чем медленно переворачивается на бок, преодолевая тяжесть собственного тела, чтобы оказаться лицом к лицу с тобой. ты любила превращать вельта в смущённого юношу, но сейчас мужчина смотрел на тебя с выражением, в котором смешалась усталость и глубокая нежность. он чувствовал свой возраст около тебя особенно хорошо, наконец позволяя себе ощущать всего себя, а не остаточную часть; его рука, большая и тёплая, сомкнулась на твоей талии, притягивая ближе.
'бывший суверен готов умолять девушку о нежности', — думает вельт не без улыбки, — 'это ли не рай?'
— как же ты всё-таки жестока, — шепчет. взгляд вельта серьёзен, сосредоточен на твоих губах, — ты прекрасно знаешь, что я не имею сил противиться тебе.
мужчина наклонился, его нос коснулся твоей щеки, и он втянул твой запах. его пальцы на твоей талии слегка сжались, не позволяя тебе отодвинуться:
— пожалуйста... — произнёс он, — не останавливайся на полуслове, — вельт сонно улыбается тебе.
ты с удовольствием тянешься к губам йоахима в поцелуе — ваше дыхание смешивается, ладони продолжают блуждать под его рубашкой, исследуя контуры мышц. каждое твоё движение отдавалось в его паху острой, сладкой болью, и когда его прикосновения возвращали тебе ласку втрое больше, ты и сама не могла ничего поделать, кроме как прижиматься к нему бёдрами, испытывая норовящее захватить твой разум желание отдать себя в его владения.
вельт подался вперёд. его губы скользнули к твоей шее, оставляя влажные, горячие следы на коже. его зубки ласкали тебя, дразнясь. тебе никогда не было так хорошо, как с ним.
вокруг суетилась толпа, гремели багажные тележки туристов на станции, но он воспринимал этот шум как далёкий фон — его внимание было приковано к выходу, и стоило ему тебя увидеть, как непроизвольный кашель вырвался, маскируя нервозное стеснение.
ты вышла не в любимой удобной форме, в которой обычно бегала по заданиям, а в лёгком платье, переходящем в юбку, живо колыхавшейся при каждом шаге. его взгляд, неподконтрольно скользнув вниз, застывая на твоих обнажённых ногах — в искусственном свете ламп они казались сделанными из фарфора — гладкими, гибкими, безупречными.
'это несправедливо... она даже не понимает, какой властью обладает...' — вельт тревожно выдыхает и закрывает глаза.
конечно же, ты понимала. стала бы ты наряжаться так по другой причине?
— пришла-а-а, — тянешь нотку и улыбаешься ему, останавливаясь и поднимая голову, чтобы встретиться взглядами.
он сглотнул, заставляя себя поднять глаза выше, на твоё лицо, но образ ног всё ещё горел в разуме, дразня и обещая. вельт знал, что он стар, что должен быть выше юношеских плотских утех, но...
— ты выглядишь ослепительно, — произнёс он, возвращая себе хладнокровие, что почти не понравилось тебе, — позволь мне сопроводить тебя, милая, — вельт улыбается и укладывает руку на твою спину.
— надеюсь, юбка не слишком короткая, а то можно будет заметить твои засосы...
спокойствие 'господина янга' уже начинало рассыпаться в прах. он резко замер, пальцы его второй руки сжали трость; на секунду он испугался, что кто-то из проходящих мимо пассажиров услышал эту дерзкую выходку — на что ты надеялась, — но страх быстро сменился приятным безнаказанным стыдом.
— не думай, что юбка даёт тебе право дразнить меня на людях без последствий. если она задерётся, нам обоим будет нехорошо, — вельт вздыхает и нервно прикрывает глаза, — и почему-то я уверен, что эта мысль приводит тебя в приятное ожидание... пойдём, милая.
воздух внутри кинотеатра был пропитан сладким попкорном, газировками и сортами духов на выбор любителя. вельт выбрал места в самом дальнем ряду, в глубоком углу, где тени лежали плотнее, а шансы на то, что вашему спокойствию помешают, были почти равны нулю. он вежливо, но настойчиво помог тебе снять курточку, и только когда вы уселись, он наконец позволил себе немного выдохнуть. вельт задрал подлокотник, чтобы не чувствовать никакой преграды.
когда в зале погас свет, и огромный экран заискрился первыми кадрами рекламы, окрасив полумрак в холодные синие тона, вельт чуть развернулся в твою сторону. ты смотрела на экран, не отрываясь, заинтригованная трейлером какого-то триллера, слегка приподнявшая подбородок. он завёл прядь тебе за ухо и улыбнулся. вельт был искренне счастлив ухаживать за тобой.
этот фильм был основан на истории забытой планеты — вельт знал правду, случившуюся на ней, но, тем не менее, явно не режиссёр. хотя йоахим должен был отдать должное: в твоих глазах отражались тени тех давно исчезнувших городов и улочек, которые он будто бы много раз видел. сидя в прохладе, наполненной пылью и запахом попкорна, ты внимательно протягивала невидимую нить сквозь время, соединяя его прошлое со вашим настоящим.
вельт перевёл взгляд на экран.
ты пыталась понять его мир. это было приятно.
мысль о том, чтобы позволить тебе расслабиться, возникла в его голове как естественная потребность, пересиливающая стремление соблюдать любые правила приличия, и потому он бросил быстрый взгляд на пустой зал: внизу, у экрана, сидело всего несколько человек, явно две любовные пары, а ваш ряд, затерянный в кромешной тени, был приятно отрезан от мира; никто не увидит, никто не осудит, даже камеры направлены не в эту часть зала.
он наклонился вниз плавно и бесшумно, напоминая ластящегося кота. пальцы, облачённые в чёрную кожу, сомкнулись на твоей лодыжке. он действовал методично, аккуратно расстёгивая ремешок и снимая одну туфельку, затем — другую, бережно опуская их на жёсткий ковёр под креслом. воздух в зале был прохладным, и он чувствовал, как твои ноги, освободившись от оков, слегка вздрогнули. вельт не отпрянул. он взял твои щиколотки в свои ладони и, с той же деликатностью, с какой он обращался со своей тростью, если ему следовало воспользоваться её силой, помог тебе вытянуть ножки и положить их себе на колени.
это было отчасти неприлично, но в крупных залах, особенно пустых, на такое многие закрывали глаза, даже если и замечали. ты обольщённо чувствовала, как он нежно поглаживает твои бёдра, прикасающиеся к ткани его брюк.
его большие пальцы нажимали на свод стопы, делая глубокий, расслабляющий массаж. твоё дыхание становится глубже и спокойнее — отдать ему узду контроля над собой и своим телом было хорошим решением. вельт не смотрел на экран; его глаза оставались прикованы к твоим ногам, покоящимся на нём.
но разве ты могла долго терпеть такую ласку без желания ответить тем же? твоя пяточка, лёгкая и дерзкая, скользнула по ткани его брюк, спустившись с колена и решительно утвердившись именно там, где его тело выдавало наиболее откровенную реакцию на близость — вельт тихо и резко вдохнул, из-за чего воздух застрял в горле, превращаясь в сдавленный хрип. его пальцы, до этого ласкающие твою икру, мгновенно напряглись, впиваясь в кожу, словно пытаясь остановить это движение, вернуть тебя в рамки безопасных границ приличия. вельт попытался сдвинуть твою ножку, но это сопротивление было из приличия слабым, почти символическим.
ты почувствовала, как его тело мгновенно откликается на этот вызов. кровь прилила к месту, где покоилась твоя пяточка с ленивой давящей силой, превращая сдержанное тепло в жаркий, пульсирующий узел голода, разбухающий под стопой. чёрт подери, это было жутко неприлично; кто-то то мог обернуться... свет кинотеатра, хоть и тусклый, всё же выхватывал очертания ваших фигур.
его ладонь, сжавшая твою лодыжку, перестала тянуть её вниз. пальцы медленно расслабились, поглаживая твою кожу с странной, дрожащей покорностью:
— ты ведёшь себя ужасно, — прошептал он в темноту, но не отодвинулся. вельт едва заметно подался вперёд, чтобы спрятаться за спинкой кресла впереди, позволяя твоей пяточке углубиться в плоть, ощущая каждую неровность сквозь тонкую ткань костюма, — ты держишь в своих руках мой стыд и моё удовольствие одновременно. надеюсь, тебе достаточно только этого?..
он опустил голову, прикрыв глаза блеском очков, но это не поможет ему сбежать от ощущения твоего веса на самом уязвимом месте — его слабость ты только что выставила напоказ.
ты начала двигать стопой медленно и ритмично, чувствуя сквозь тонкую ткань брюк, как под твоим прикосновением меняется его тело. трение не было резким; это было ленивое, тягучее скольжение, с которым ты словно проверяла прочность его сдержанности. вельт резко втянул воздух сквозь зубы, его пальцы на твоей лодыжке сжались, оставляя белые отпечатки. когда ты слегка надавила, чувствуя, как он наполняется и твердеет, отвечая на твой вызов, его бедро предательски подалось навстречу твоей ступне.
его дыхание стало тяжелее, тише, превратившись в трудную попытку удержать себя от надлома; вам помогал шум нарастающей музыки с колонок. он смотрел перед собой, на деле — ничего не видел, кроме вспышек удовольствия, посылаемых твоими движениями. твоя стопа скользила вдоль его возбуждённой плоти, надавливая на самый чувствительный узел, и он ощущал, как в низу живота скапливается горячая, тяжёлая истома. унизительно, пожалуй — так быстро реагировать, терять лицо просто от того, что ты поглаживаешь его, но наслаждение затопляло его разум с неотвратимостью прилива.
ты медленно сползла с мягкого кресла, оказываясь на коленях перед ним в узком пространстве между рядами. вельт уже не мог дышать — он резко подался вперёд, его руки, собственнические и одновременно сдерживающие, тут же упали на твои плечи, пытаясь мягко, но настойчиво подтолкнуть тебя вверх, вернуть на безопасное сиденье. его глаза метались по тёмному залу, проверяя, не заметил ли кто-то этот дерзкий манёвр, не смотрит ли на вас кто из редких зрителей снизу.
— что ты делаешь? — пробормотал он. в его шёпоте смешались возмущение, страх и тревога, которые он с трудом скрывал за маской серьёзности, — вернись на место, немедленно...
— зачем? — мурлычешь ты. твоя ладонь ложится на его колено, для него, человека привыкшего к порядку, к выражению интимности в одиночестве, это было верхом безрассудства. ты находилась там, внизу, у его ног, а публичный характер этого акта заставлял его сердце колотиться так сильно, что он боялся, что не только ты слышишь этот гул, но и весь мир.
— это... это кошмар, — продолжал он, чуть ослабив хватку, чувствуя, как ты сопротивляешься его попыткам поднять тебя. вельт посмотрел вниз, на твоё лицо, залитое тенью, и его дыхание перехватило от одного только вида тебя в такой постыдной позе, — кто-то может увидеть. уборщица, сотрудник, прохожий... о, господи...
его голос пресёкся, когда ты положила голову ему на бедро, потираясь щекой. вельт замер, боясь, что если он двинется — ты совершишь что-то ещё более пугающее. он чувствовал твоё тепло так близко к своему стоящему члену, что это сводило его с ума.
— мне плевать на это, милый, — шепчешь ты, — у тебя стоит. я обязана с этим разобраться, разве это не моя задача?
— это вовсе не причина, — сглатывает, — ты не понимаешь, как это глупо и... или опасно, — бормочет. в его голосе зазвучали нотки мольбы, смешанной с глубокой просящей нежностью. мужчина убрал одну руку с твоего плеча и провёл ладонью по твоим волосам, сгребая их назад, открывая твоё лицо, — я слишком... я не юнец, который распробует такие шалости, моё сердце не выдержит такого, пожалуйста... — он знал, что его просьбы звучат слабо и неубедительно, что его сопротивление — то, чего ты жадно ищешь, но он не мог позволить себе перешагнуть эту черту по своей воле.
твои пальчики, тёплые, настойчивые, нашли металлическую пряжку его ремня, и в шуме зала, заполненного экранными диалогами, щелчок отстёгнутой пряжки надорвал способность вельта сохранять лицо. он резко втянул воздух, закусывая губу. его тело застыло, мурашки волной прокатились по спине — вельт жутко хотел остановить тебя, его руки зависли над твоими запястьями, готовые перехватить этот безумный порыв, но они так и остались в воздухе, дрожащие и бессильные.
— ты не можешь... — прошептал он, но голос его был уязвим, залит отчаянием, стыдом, — господи, пожалуйста, не здесь...
— ну почему же не здесь? — продолжаешь мурлыкать.
ты уже не слушала, а это заткнуло и попытки вельта облагоразумить тебя. твои ловкие пальцы скользили к молнии, медленно спуская её. холодный воздух мучительно медленно заползал под ткань, обжигая разгоревшуюся кожу. вельт невольно согнулся, закрывая лицо ладонью, пытаясь спрятать свой позор, это неопрятное, животное желание, которое он не мог сдержать, хотя извечно считал своё терпение хорошо взращенным качеством.
его член, крупный, пульсирующий, выбирается из ловушки ткани, обнажаясь перед твоими губами. ты смотрела на него с восхищением, колени неприятно тёрлись о ковёр в предвкушении, а для вельта это было постыдным унижением. он сидел в кинозале на отшибе мира с выставленным напоказ членом, твёрдым и готовым к твоим ласкам. юная девушка, которую он должен был гладить и развлекать, готовилась совершить над ним акт, о котором он не осмеливался прежде даже думать.
он точно должен остановить тебя, он не может думать о том, что ты собираешься сделать, но когда твоя ладонь, сладкая и желанная, обхватила его ствол, все мысли рассыпались в прах. ты чувствовала, как его плоть напрягается под хваткой, прося большего. организм вельта предательски требовал ещё. мужчина не чувствовал себя настолько уязвимым долгие десятилетия, а ты продолжала упиваться тем, как он выглядит.
— не смотри... — выдохнул он, отводя взгляд в сторону, к экрану, — не смотри так на меня. это стыдно, — искренне выдыхает мужчина.
ты начала двигать рукой, медленно сдвигая крайнюю плоть вниз, открывая красную мягкую головку, блестящую благодаря смазке. ты страстно стремилась принять его в свой рот и подготавливала и его, и себя к надвигающемуся наслаждению. это движение вызывало вспышку удовольствия в его паху, разливающуюся по всему животу и достигающую горящих висков.
ты наклоняешься, чтобы приласкать мужчину, пока ещё не забегая слишком далеко, и чувствуешь, как его рука, та, что закрывала лицо прежде, медленно опустилась, и он, преодолевая стыд и смущение, посмотрел вниз на тебя, обводя большими пальцами щеку. вид твоих губ, приближённых к его плоти, непристойный, грубо искушающий, мучающий.
ты улыбаешься, сладко прикрывая глаза, начиная с нежных, почти молитвенных поцелуев, спускаясь от основания к самой головке. любое прикосновение твоих губ к его верхушке ощущалось магической печатью — он чувствовал, как твоё дыхание опаляет чувствительную кожу, и это вызывает исключительное наслаждение. для тебя его член твердел, пульсировал, просил твоих касаний, и ты могла почувствовать, как его жилы под кожей набирают тяжесть, отвечая на ласку. затем — наконец-таки — последовал твой язык. ты использовала его слабо и неуверенно, пробуя на вкус, вполне устраивающий твой голод, и текстура твоего языка, скользящая по гладкой, натянутой уздечке, вызывала у него сокращения. вельт удерживался от стонов и просьб то остановиться, то продолжать, как мог.
вельт не мог смотреть. стыд, горячий и густой, затопил его лицо, заставляя сердце колотиться в глотке. он прикрыл лицо ладонью вновь, запрокидывая голову, пытаясь спрятаться от реальности, от того, что он позволяет тебе делать это здесь — и ты жадно смотрела на его прекрасное лицо, раскрываемое в те мгновения, когда ему становилось слишком приятно. очки слабо накренились, позволяя части взгляду затуманиться, но он не задумывался о том, чтобы поправить их. пока ты томительно улыбалась и метилась взять его член в рот, помогая себе ручкой, вельт чувствовал себя ущемлённым девственником, которого развращают, несмотря на его восемьдесят лет опыта. когда ты, набравшись смелости, обхватила губами его головку и начала посасывать, медленно опускаясь вниз, янг испытал, что внутри твоего тёплого рта ему слишком тесно; его размер давил на твой на язык, и чувство, что он заполняет тебя, утыкаясь головкой в глотку, вынуждало его дрожать, мучаясь от адреналина, желания и страха.
ты подводила своего мужчину на грань срыва. он страдал, пытаясь понять, стоит ли ему остановить этот дрянной спектакль или довериться тебе полностью, утонуть во влажной теплоте и забыть обо всём мире, за исключением твоих губ, охвативших его плоть. ты понемножку набираешь темп. твои губы с языком работают с возрастающей яркостью, лишая его любого проявления личной воли. во рту становится теснее: член всё труднее брать, принимая всю длину, но ты не желаешь оставить ни сантиметра от вельта неприласканным. головка упирается в самое донышко горла. твои слюнки смешиваются с его естественной смазкой, создавая влажные, чавкающие звуки, заглушённые шумом фильма. твоя челюсть ноет от напряжения, но ты игнорируешь дискомфорт, движимая жаждой довести его до предела, и пальцы вельта, которые до того сдержанно лежали на твоей голове, теперь сплетаются в твоих волосах, сжимая их, удерживая в море чувств. каждое погружение вниз ощущается сокрушительно приятно. его стон становится громче, и вельт тут же закрывает свой рот, но ты выбиваешь с него ещё один звонкий вздох.
чёрт подери, вельт бы смело сказал, что ты пытаешь его.
его бёдра начинают двигаться в такт твоим движениям, заводя член глубже во влажное горлышко, с каждой секундой становясь всё более резкими и требовательными. он теряет власть над своим телом, и это возбуждает тебя до дрожи. вельт чувствует, как спираль удовольствия внутри него закручивается, мышцы сокращаются, посылая незримые просьбы двигаться быстрее, жёстче.
— не останавливайся, я прошу тебя... — с дрожью шепчет вельт. он смотрит на тебя снизу вверх, его глаза затуманены жадной похотью и стыдом за её проявление, но он не отводит взгляда, не прячет лицо больше, — я так близко... я-я...
его дыхание превращается в короткие, сбивчивые вдохи, он повторяет твоё имя тихо одними лишь губами из раза в раз, ты чувствуешь, как его член потягивается у тебя на языке в преддверии оргазма.
вельт с трудом сдержал стон, превращая его в сдавленное, хриплое дыхание, его пальцы с такой силой вцепились в твои волосы, что это причиняло боль, но он не мог разжать их, даже если бы хотел — ты почувствовала, как его член запульсировал, выбрасывая струи густой, горячей жидкости в глотку. твой рот мгновенно наполнился вкусом своего результата — горьковатым, тёплым и обильным, что вынуждало тебя быстро сглатывать, чтобы не захлебнуться, и ты почти задыхалась, но терпеливо ждала. тело вельта сжималось в судороге наслаждения.
он прижал твою голову к своему паху, сгорая от отчаянной нужды, жажды слиться с тобой воедино. ты почувствовала трепет, смешанный с блаженством — ты слышала его прерывистое дыхание, ощущала, как его бёдра, кажется, вибрируют под твоими ладонями, и понимала: ты снова полностью владеешь им.
внутри тебя расцветало дикое, хитрое удовлетворение. ты сделала это. ты, маленькая дерзкая девчонка, заставила этого скупого на эмоции мужчину, всегда держащего спину прямо, развалиться на части вследствие оргазма, потеряв всякий стыд. радость от того, что ты можешь доставить ему настолько сильное удовольствие, смешивалась с гордостью за то, что ты смогла взять его так смело, не побоявшись отказа.
но, будем честны, он никогда тебе не откажет.
вельт медленно, с видимым трудом отпустил твои волосы, его руки бессильно упали на подлокотник со свободной стороны, и он с трудом откинулся на спинку кресла, тяжело выдыхая. смущение всё ещё грело его щёки, но теперь оно было смешано с благодарным смирением.
— ты чудовищна, — бормочет он, изнурённо и горько ухмыляясь. ты поднимаешься с места, чуть отряхиваясь, и плюхаешься в кресло рядом, — прости, я причинил боль... — мужчина тянет руку к твоим волосам, игнорируя расслабляющийся член. ты киваешь в сторону его брюк.
— это правда то, о чём ты беспокоишься в первую очередь? — игриво помечаешь, и он вздрагивает, понимая, насколько забылся.
вельт сам с трудом приводил себя в порядок: застёгивание молнии казалось ему сейчас задачей невыполнимой сложности, а его пальцы, облачённые в перчатки, почему-то не слушались. он чувствовал — что вызывало у него ужасный румянец стыда — неприятную липкость ткани на коже. запихнув рубашку обратно в брюки, он попытался восстановить образ джентльмена, но чувствовал себя фальшивкой.
— что я пропустила в фильме? — шепчешь ты ему на ушко.
ох, и это то, что тебя сейчас интересует?..
вельт не смог удержаться от глухого, измотанного смешка. он поправил очки и посмотрел на экран, где чёрно-белые тени что-то драматично выясняли под дождём. честно говоря, он понятия не имел, о чём шла речь...
— ты очень переоцениваешь мою способность к концентрации, — пробормотал он, набирая воздуха в лёгкие, — герой, вероятно, пострадал... я не уверен, — он наклонился немного ближе, обхватывая твою руку своей, — я пропустил всё, что было на экране, — тихо добавил он.
вы вышли из здания кинотеатра под руку, щурясь от резкого света уличных фонарей, который казался оскорбительно ярким после зала. воздух свеж — награда за жар, пережитый в той коробке.
юбка, казавшаяся самым милым эталоном невинности два часа назад, обнажила твои колени, когда ты повернулась к нему. вельт замер; на нежной, почти прозрачной коже, краснели явные пятна раздражения. натёртая грубым ковром кожа... чёрт. вельту стало стыдно.
он резко шагнул вперёд, закрывая тебя своим широким телом от случайных прохожих, чьи взгляды казались ему теперь подозрительными. вельт не стал спрашивать разрешения; он просто снял своё тяжёлое бежевое пальто и, накинув его тебе на плечи, старательно запахнул, чтобы тёплая, густая ткань скрыла твои ноги до самых щиколоток.
— твои коленки, — произнёс он тихо, — выглядят больно, — он положил руку тебе на плечо под пальто.
— всё в порядке. я бы даже повторила, — хихикаешь ты, довольная новой одёжкой.
— не дури, — недовольно бормочет вельт, — нужно вернуться на экспресс и наложить мазь. не возражай. это моя ответственность, ладно?