'ride or die', wriothesley

ризли ненавидит и обожает тебя за то, что ты воруешь его победы на уличных гонках.

теги: au с уличными гонками, нестабильные конкурирующие отношения, хаотичное повествование, ризли отбивал тебя у другого мужчины, незащищённый секс и оральный секс, грубость, смешанная с лаской.

из-под руки двалина. не распространять без прямой ссылки на тгк.
особенные работы находятся здесь.

ночь душная, пропитанная запахом перегоревшей резины и подтекающего бензина — аромат, что для ризли слаще любых духов. его взгляд, холодный и изучающий, прикован к твоей машине, стоящей рядом. он знает, что ты тоже смотришь. между вами тянутся невидимые нити соперничества, ядовитые, тягучие, делающие воздух вокруг гуще.

когда сигнал светофора меняется, внимание покалывает твои колени. ты рвёшься вперёд, и мгновение спустя он следует за тобой. машина подчиняется малейшему движению его рук, становясь продолжением его воли, адреналин ударяет в кровь горячей волной, застилая разум красной пеленой; ризли не просто гонится за победой, он охотится за тобой. каждый поворот, каждый моток — испытание на прочность. он видит, как твои фары помигивают вдали, и это приятно раздражает его.

он вжимает педаль газа в пол, чувствуя, как его притягивает к сидению машины, сердце колотится где-то в горле, и ризли видит, как ты рискуешь, срезая угол. его охватывает смешанное чувство ярости и восхищения. он ненавидит проигрывать, но ещё больше он ненавидит идею того, что ты можешь уйти от него. он маневрирует, вставая бок о бок с твоим автомобилем на прямой. стекло разделяет вас, но он чувствует твоё присутствие. оно осязаемо. гонщик бросает быстрый взгляд в твою сторону, пытаясь разглядеть лицо.

ты выглядишь поглощённой скоростью, небольшим лестным страхом, азартом, и всё это делает тебя живой, невероятно живой, заставляя его усмехнуться, обнажая клыки. ризли хочет обогнать тебя не ради кубка, а чтобы утвердиться, чтобы доказать, что он сильнее, что он контролирует ситуацию, даже когда за рулём ты. он готов таранить, идти на риск, лишь бы занять твоё пространство, твоё поле зрения, присвоить своё внимание себе, и в этот момент для него не существует ничего, кроме асфальта, скорости и тебя — его цели, его соперницы, его единственной одержимости.

помнишь ту ночь, когда воздух был пропитан разрядами молний, которые так и не ударили в землю? первая твоя гонка. тогда ты была для всех лишь милой, незаметной девочкой с глазками, полными безобидности; ты будто по ошибке оказалась в логове хищников. никто не воспринимал тебя всерьёз, особенно он, и все ставили на то, что ты вылетишь по неопытности и жестокости соперников. ризли был безусловным королём ночных трасс, чьё имя произносили шёпотом, смешанным с благоговением и страхом. он сидел в своей машине, расслабленно опустив руку на руль, уверенный в своей непобедимости, почти скучающий.

ты помнишь этот его взгляд?

ленивый, высокомерный, скользящий по твоей машине, как по хреновой шутке.

но затем всё изменилось. это был невозможный манёвр, серьёзно, который никто, даже он, не ожидал увидеть от тебя. ты помнишь момент, когда твоя боковина поравнялась с его, а затем ты нагло ушла вперёд? в эти секунды время словно остановилось — ты лишь услышала, как его машина взвыла от ярости, пытаясь догнать тебя, но ты оставалась неуловимой. когда ты пересекла финишную черту первой, оставив его позади, тишина была оглушительной. это было не просто поражение, это было публичное унижение. посягательство на его право.

ризли не устроил скандал, не стал кричать и бросаться угрозами в толпу; он вышел из машины, и люди расступились перед ним, как насекомые, пока мужчина шёл к тебе тяжёлой, упругой — отчасти даже волчьей — походкой. ты помнишь, как он подошёл вплотную? он навис, отрезая пути к отступлению, загоняя в ловушку своего присутствия, его глаза, обычно холодные и серые, в тот момент горели каким-то мрачным синим пламенем. ризли заговорил не сразу, какое-то время оставаясь в наблюдении, вынуждая чувствовать рой мурашек. в том взгляде читалась смертельная угроза и первобытная ярость, но за ней скрывалось что-то ещё — болезненный, пугающий интерес. ты была равна ему, верно?.. ризли не верил, что новичкам везёт. он помнил, как его втаптывали в грязь, видел, как теперь эта привилегия разбивать чужие мечты переходит в его руки, даже если он не делал это из злых побуждений и старался обходиться с нравоучающей мягкостью после гонок. но знание твоей стоимости привело его в тихое бешенство, смешанное с желанием сломать, подчинить, заставить признать его превосходство теперь уже не только на соревнованиях.

люди вокруг притихли, ожидая взрыва, драки, чего угодно, но он лишь уткнулся крупной рукой в крыло твоей машины; ты чувствовала исходящий от него жар — пламя тела, разогретого адреналином, и скрытой ярости:

— ты знаешь, кого ты только что обошла, милашка? — его голос был низким, азартным, он не ждал ответа, это был риторический вопрос, наполненный тёмной иронией. кажется, ризли не стеснялся своего проигрыша, напротив, он открыто признавал его.

ризли изучал тебя, как редкий экземпляр ночного мотылька, которого только что поймали за крыло, и ещё думал, что с тобой делать. его пальцы, грубые и сильные, потянулись к твоему подбородку, но ты отвернулась:

— знаю, конечно, — откликаешься, — это ты не знаешь, кто забрал твою победу прямо из-под носа.

— ты права, — ризли вздыхает и отнимает ладонь, — сегодня я почувствовал страх. это было приятно. нет, скорее, чертовски здорово. это возвращает меня к жизни.

он осознавал, что ты — достойная. да. ты достойна его не потому, что мила и послушна, по крайней мере, этой части тебя он ещё даже не увидел, а потому что опасна. потому что ты сумела унизить его. и уйти живой. но это также значило, что если ты окажешься ещё и любопытна, как женщина, как человек, вы сможете стать опасным дуэтом.

— пойдём на свидание? — никакого стыда, чёрт побери. это вынуждает опешить даже тебя, — я покажу тебе вид сверху. я о крышах, конечно же. даже если ты попробуешь меня сбросить.

— всё ещё о крышах?

он не спрашивал разрешения, он знал ответ... и ошибался, чёрт подери! его слова, звучавшие как приговор и как дар, упали в пустоту. ты просто отвернулась, демонстративно скрестив руки на груди, и твой взгляд устремился в сторону, туда, где в толпе стоял он. другой гонщик. для ризли этот парень был лишь проходным номером, орешком, который он с лёгкостью раскалывал на трассе каждую неделю, слабый, медленный конкурент, совсем не того уровня, на котором жил ризли.

но ты смотрела на него с той еле уловимой тёплой нежностью, заставляющей сердце ризли сжаться. он понял: тебе было плевать на то, что ты победила короля. тебе не нужна была его слава, его власть, его признание. ты обогнали его не ради того, чтобы затмить, а просто чтобы проехать мимо. и сейчас, когда он, самый желанный мужчина в этом городе, стоял перед тобой, предлагая тебе всё на блюдечке, ты отвергала его ради простого, ничем не примечательного неудачника. тебе не нужен был он.

ризли поражённо посмеялся. что за ночь?

безразличие и отказ ударили его по самолюбию.

вспышка твоих фар в боковом зеркале — и ты резко меняешь полосу, едва не задев его бампер своим крылом. не грубость и не попытка отправить его в занос, а лёгкий, едва уловимый манёвр, кокетливая провокация. флиртуешь, хах? ризли на мгновение теряет дыхание, его тело рефлекторно напрягается, ожидая удара, но когда ты выравниваешь машину, он позволяет мгновение расслабления.

— ну и вредина, — бросает он в пустоту, хотя знает, что ты не услышишь его голос за шумом колёс.

ризли ещё не успел остыть после гонки — в тот раз он победил с крупным отрывом, — кровь ещё шумела в ушах, когда ты подъехала в своей маленькой машинке, держа в руках два стаканчика горячего кофе. ты выглядела такой невинной, такой милой в большом свитере, вечно сползающем с одного плеча. ты просто хотела сделать приятно, угостить своего мужчину...

ризли не стал ждать вежливых приветствий. как только ты подошла к его водительской двери, он резко распахнул её и, не давая опомниться, втянул внутрь. стаканчики с кофе, к счастью, ты не выронила, но он тут же выхватил их у тебя и безжалостно швырнул на приборную панель. запах жжёных зёрен потерял смысл. единственное, что имело значение — это ты и сладостный аромат парфюма, исходящий от твоей кожи, который он ненавидел и боготворил одновременно. в замкнутом пространстве салона твой запах казался чем-то неприлично чистым и возбуждающим.

— ты думаешь, я хочу эту хрень сейчас? — пробормотал он, наваливаясь на тебя всей своей тушей. его голос звучал хрипло, сдавленно, — я хочу тебя. здесь.

его поцелуи напоминали нападения. губы с силой прижимались к твоим, разбивая их чуть ли не в кровь, язык вторгался внутрь, агрессивный и требовательный, исследуя миллиметры рта. ты была такой маленькой под ним, хрупкой, что разжигало в нём самые тёмные желания. его большие ладони, грубые и мозолистые от руля и потасовок, скользнули под твой свитер, встречая мягкую, тёплую кожу. он сжал твою грудь так сильно, что ты вскрикнула.

места в машине было мало, слишком мало, но это только добавляло остроты. он грубо стянул в сторону твои шорты, разрывая тонкую ткань колготок длинными пальцами. ты пыталась противостоять, но слабо, нехотя. его ладонь без лишних прелюдий проскользнула между твоих бёдер, чувствуя тепло киски под нижним бельём, лишь чтобы помочь тебе возбудиться, хотя это было проблемой одной минуты — ты желала его грубости, его бешенства. он впился зубами в твою шейку, оставляя багровые следы как знаки собственности. он хотел, чтобы завтра ты не надевала воротник. он хотел, чтобы каждый видел, чья ты.

ты запуталась в одежде, пытаясь помочь ему, и это было смешно и пошло одновременно. он не стал церемониться, перетаскивая тебя на заднее сиденье. там было чуть больше места, но всё ещё тесно, душно, жарко. он навис над тобой, словно гора, срывая с себя лишнюю одежду, обнажая рельефные мышцы, блестящие от влаги.

когда ризли вошёл в тебя, ты взвыла, хватаясь за его широкие плечи, впиваясь ногтями в кожу. это было не мягко, это сопровождалось грубым вздохом. он не дал тебе времени привыкнуть, сразу задавая бешеный темп. машина качалась, кожа потиралась о сиденья, а он всё брал тебя с яростью человека, который только что что-то выиграл и хочет потратить всё на удовольствие. он держал твои руки над головой одной своей ладонью, прижимая их к обивке потолка, лишая возможности двигаться, подчиняя полностью. его вторая рука сжимала твою задницу, притягивая тебя к себе с каждым толчком.

ты не могла связать и двух слов, только мычать и сжиматься вокруг члена. победа имеет вкус — металлический, обжигающий, опьяняющий. для ризли финишный флажок — это лишь сигнал к началу настоящего праздника, где главным блюдом являешься ты, особенно если он обошёл тебя и поставил на своё место, для тебя же, напротив, победа всегда была выбором. и ты выбирала ризли. секс после гонки — сладкое удовольствие бурлящего адреналина в крови. в такие минуты он видит в тебе свою законную награду, трофей, который он с честью заслужил, рискуя жизнью на асфальте.

ризли не просто не сдался; твой отказ стал для него катализатором, превратившим его интерес в одержимость. на начале вашего знакомства он начал появляться везде, где только можно было тебя ожидать. ризли врывался в твоё пространство.

он начал методично уничтожать того парня, в которого ты была влюблена. на трассе это выглядело как жестокая, публичная расправа — ризли обгонял его так медленно, так демонстративно, что казалось, он едет задним ходом, а потом, на финише, делал полицейский разворот прямо перед носом у твоего возлюбленного, загоняя того в тупик.

в этом плане он тебя пугал.

'cмотри! смотри, кого ты упускаешь!', — все его действия кричали об этом почти как у школьника.

в какой-то момент ризли наконец заметил, как ты вздрагиваешь, когда он шагает к тебе, как в твоих глазах вместо интереса вспыхивает желание спрятаться; тревога. ризли становился тем, кого ненавидел — ломающим тираном, не умеющим сохранять ценное бережно. он понял, что его напор не расплавляет лёд вокруг твоего сердца, а лишь заставляет тебя замерзать ещё крепче, так что он отступил. не исчез, конечно — ризли никогда не сдается полностью — но он снял свою тяжелую руку с твоего плеча. ризли показывал, что может уважать твои границы, что способен сдерживать свою бурную натуру, и потому терпеливо ждал в стороне, наблюдая, как ты расслабляешься, ожидая того момента, когда ты сама оглянешься и поймёшь, что можешь выбрать его, а не хлюпика, который не обращает на тебя внимание.

на старой скамейке у гаражей, сжав в руках нагревшуюся за вечер бутылку пива, ты сидела, справляясь с ноющей болью в груди. мальчик, в которого ты была влюблена, окончательно разбил тебе сердце.

ризли подошёл тихо, сел на край, сознательно оставляя между вами безопасное расстояние; в этот раз, заметив тебя подавленной, он не стал улыбаться своей привычной волчьей ухмылкой, не бросил язвительного комментария о том, что он был прав насчёт того шкета.

— разочаровал тебя, да? — тихо спросил он, глядя куда-то вдаль, в темноту, чтобы тебе не пришлось встречаться с ним взглядом.

ты кивнула:

— мы выросли с ним вместе, — спокойно говоришь, — вместе заинтересовались байками, затем — машинами, затем — гонками. мы не... ну. у нас просто были сложные отношения.

— например? — спросил, наконец повернувшись к тебе. в его голосе не было ни тени его обычного высокомерия, лишь спокойная, решительная уверенность, и она смогла тебя тронуть.

— не имеет значения. честно. просто... сегодня он оступился. сделал хрень по отношению ко мне. попросил уступить победу. будто бы я при этом ещё тебя контролирую. типа... 'эй, этот бычара бегает за тобой хвостом, я уверен, если ты попросишь его проиграть себе, а сама проиграешь мне, я заберу победу и смогу прославиться, тогда все тяночки на районе наконец клюнут на меня'. боже. я такая тупая... — ты делаешь глоток и вздыхаешь, прикрывая глаза.

ризли не смог удержаться. честно — он пытался!.. но вместо этого лишь тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой:

— прости-прости, просто это даже звучит смешно. и ты бегала за таким мужиком?

— не зови его мужиком. это просто пиздец, а не мужик. я как прозрела.

ризли замолчал.

затем осторожно накинул тебе на плечи свою объёмную куртку, пропитанную запахом дорогого табака и холода, огораживая тебя от реальности. он не требовал ничего взамен, не пытался соблазнить или воспользоваться слабостью, просто сидел рядом, огромный зверь, превращённый в покорного слушателя, и давал тебе понять, что ты не одна в этом огромном, жестоком мире, даже если тот, кого ты выбрала, этого не заслуживает.

— я могу купить тебе какое-нибудь нормальное пиво, если нужно, — откликается ризли.

ты смотришь на него через прищур:

— ты подозрительно нормальный сегодня...

— слушай, милашка, — ризли опирается на спинку лавочки рукой. из-за отсутствующей куртки ты видишь, как натягиваются мышцы его плеч, — я думал, что, если буду настойчив и непробиваем, я смогу растопить твоё сердечко. я считал, что многие женщины хотят такого отношения к себе — но ошибся. видимо, ты не одна из многих женщин.

— может, мне бы это нравилось, если бы я не сохла по этому мудаку.

— ты права. и я это не учёл. поэтому я дурак.

— почему ты вообще решил за мной приударить?

— сначала скажи, принести ли мне тебе пива.

ты осматриваешь бутылку в своей руке, затем пожимаешь плечами: 'я уже не хочу, спасибо'.

— ты обогнала меня. разве так удивительно, что мне понравится женщина, способная занять меня конкуренций? — ризли поднимает голову к небу. — я не собирался пугать тебя своими намерениями, честно.

может, тебе и правда стоит сменить компанию?..

— эй, риз, — ты выкидываешь бутыль в мусорку, — поучи меня гонять. ты в разы опытнее.

ты сидишь на капоте его машины, металл холодит бёдра через тонкую ткань юбки — сегодня ты не участвовала в заезде. лишь болела за ризли, — и холод быстро забывается, растворяясь в пекле, которое излучает грудь ризли. он стоит между твоих ног, заставляя тебя отклониться назад и опереться локтями на лакированную поверхность. мужчина не спрашивает разрешения, он не нуждается в словах, ты и без того позволишь ему всё. его взгляд, тяжёлый и обжигающий, прикован к полости, к тому месту, где юбка задралась выше, обнажая кожу.

он опускается на одно колено, затем на другое, и его горячие ладони мгновенно охватывают твои лодыжки, резко раздвигая ноги в стороны, открывая его взору то, что он так страстно жаждал. ты дрожишь под ним в предвкушении. ризли стоит перед тобой на коленях. на это мастурбируют сотни женщин, и, тем не менее, он делает это для тебя. нет предварительных ласк, нет медленного привыкания. мужчина наклоняется и с жадностью голодного зверя прижимается своим ртом к твоему белью, чувствуя сквозь ткань влагу. его дыхание горячими порывами проникает сквозь кружево, заставляя тебя вздрагивать и прогибать спину. ризли рычит, низкий, вибрирующий звук отзывается во всём твоём теле, и одной резким движением он отодвигает ткань в сторону, обнажая твою уязвимость полностью.

в ту же секунду язык, широкий, горячий и влажный, скользит по половым губам от входа вверх, к клитору, собирая всё, что там есть, в один долгий, вымученный вздох наслаждения. он не просто лижет, он пожирает. язык кружит, давит, исследует всякую складку, изгиб, он издаёт звуки — пошлые, влажные, возбуждающие звуки, которые заставляют твоё лицо заливаться краской стыда, но в то же время подстёгивают желание.

он впивается губами в плоть, присасываясь к чувствительному узелку, и начинает яростно работать языком, совершая быстрые, жёсткие круговые движения. его руки, сильные и грубые, не отпускают бёдра, провоцируя стоны; пальцы впиваются в мягкую кожу внутренней поверхности бедер, оставляя следы от своих ногтей. ризли решает, где будет боль, а где — невероятное удовольствие. он то замедляется, лаская тебя мягко, почти нежно, словно проверяя твою реакцию, то снова ускоряется, превращая свой язык в инструмент, доводящий до грани безумия.

ризли смещается ниже, и ты чувствуешь, как его язык проникает внутрь, имитируя то, что он собирается сделать своим членом позже. он глубоко вводит его, выкручивая, стараясь достичь самых потаённых уголков, и ты не можешь сдержать стон. он слышит его. ризли хочет заставить тебя кричать, хочет, чтобы ты забыла своё имя, забыла всё, кроме его рта между твоих ног.

финишная черта маячит впереди. ризли уверен в своей победе. он чувствует машину, каждый её вздох, и считает, что уже загнал тебя в угол. однако в последний момент ты делаешь ход — дерзкий — обгоняешь его, срезаешь угол так опасно близко, что у него перехватывает дыхание. ризли хочет струсить, позаботиться о твоей безопасности, потому что любая ошибка будет стоить здесь жизни, и прежде, чем он клянётся себе играть до конца, его тело машинально подводит — ризли замедляет ход, лишь бы обеспечить тебе безопасность. он видит, как твой бампер вырывается вперёд, перекрывая ему обзор.

'пользуешься грязными привилегиями...' — внутренне клокочет ризли.

когда твой силуэт пересекает черту первым, рёв толпы доносится до него как сквозь вату. он проносится следом, вторым, останавливает машину, и первое, что вспыхивает в его серых глазах, когда он смотрит на тебя, — это дикий, ледяной гнев. мужчина сжимает руль. чертовка...

ризли видит, как ты выходишь, радостная, с горящими глазами; только ты смогла бы так сделать, только ты осмелилась бросить ему вызов и победить, только ты имела всё его тело и душу. он зол, да — но вовсе не против. ризли хочет подойти, схватить тебя, потрясти за плечи, обругать и одновременно упасть на колени, зарываясь лицом в твою киску. он любит тебя с каждой гонкой лишь сильнее.

мужчина выходит с машины и направляется к тебе, его серые глаза моментально цепляются за ткань, обтягивающую бёдра. юбка. не те джинсы, в которых ты обычно гоняла, а дерзкая, короткая, откровенная юбка.

'да она, чёрт подери, специально надела это. сучка... не просто хотела выиграть, а запланировала свою праздновать победу моим членом'.

в его крови продолжает бурлить адреналин, но теперь он смешивается с пульсирующим желанием. ну конечно, ты выбрала этот наряд не случайно.

ты чувствовала, как твой мужчина идёт к тебе, полный решимости наказать, отблагодарить, поздравить и выплеснуть изобилие скопившихся эмоций — стратегия твоя сработала безупречно. сначала сломать его на скорости, а затем использовать, как захочется, прямо здесь, в пыли и гари под криками и восхищениями.

— не притворяйся, что не знаешь, что сейчас будет, — голос его за твоей спиной звучит полушёпотом, когда он останавливается в шаге, отвлекая от раздачи автографов, — надела эту юбку, чтобы мне было удобнее признать поражение... или чтобы быстрее добраться до того, что тебе не причитается? — ризли смотрит куда-то в сторону мигающих полицейских машин. чёрт. надо б уходить...

не обращая внимания на протянутые руки с деньгами или поздравительные возгласы, без лишних церемоний он хватает тебя за запястье. пальцы в перчатках сжимают кожу:

— ну-ка пошла, — бросает он коротко, не оборачиваясь, увлекая тебя прочь от освещённого асфальта в густую тень переулка, где пахнет мусором и сыростью. ризли движется быстро, уверенно, зная каждый шаг этой территории, — вызов принят, милашка.

в тени переулка становится тихо, здесь слышно только прерывистое дыхание и удаляющийся рёв двигателей. часть машин даёт по газам — полиция явно не в восторге от ряда нарушений. мужчина прижимает тебя к холодной кирпичной стене, загораживая от мира.

ризли действует импульсивно, движимый позывами, отключающими мораль. возбуждение уже откликалось на дне твоего тела. видеть его в таком состоянии означало предвкушать хороший секс, пока его дыхание сбивается от возможности поцеловать тебя. оно обжигает твою шею, смешиваясь с собственным, прерывистым выдохом. в его груди, под этой чёрной рубашкой, бурлит хаос — ярость, смешанная с диким, неистовым восторгом. никто никогда не обставлял его так красиво. никто не рисковал так, как ты. сегодня ты была быстрее, ты была умнее, ты была лучше.

— как же ты меня возбуждаешь, — негодующе бормочет ризли.

его ладони, большие и тёплые, сжимают твои бёдра, пальцы утопающе впиваются в мягкую плоть, он чувствует сквозь тонкую ткань юбки жар твоей кожи, и это ощущение сводит его с ума. ему хочется разорвать эту одежду, уничтожить барьер между вами, но он сдерживает зверя, наслаждаясь предвкушением, и прижимается всем телом, давая тебе почувствовать свою твёрдую и жаждущую эрекцию сквозь узкие джинсы, не оставляя сомнений в том, чего он хочет. ризли ощущает себя уязвимым, обнажённым перед твоей победой. он ненавидит чувствовать себя проигравшим, но он готов пасть к твоим ногам, лишь бы ты вновь объехала его. лишь бы ты хотела побеждать только его.

— думала, сможешь просто меня обогнать и ничего за это не получить? — ризли зажимает зубами твою шею. ты пищишь, и его язык мгновенно успокаивает укус, лаская загрубевшую кожу. он поднимает твою ногу грубо и властно, обвивая её вокруг своей талии, и входит в плотное-плотное соприкосновение с твоим центром, чувствуя, как ты мгновенно реагируешь на его напор.

— я надеялась, что ты не оставишь меня ненаказанной, — лукаво мурлычешь в ответ.

— какая же ты... — ризли не находит слов, — я ненавижу, когда ты выигрываешь, но каждый раз после того, как ты обходишь меня, у нас случается лучший секс из возможных.

— и каждый раз, когда ты видишь, как я выхожу из машины...

— я горжусь тобой, — продолжает ризли и усмехается своей никчёмности.

рука мужчины, твёрдая и настойчивая, скользит под подол твоей юбки, не встречая ни малейшего сопротивления. он ожидает ткани, края кружева, хотя бы чего-то, что отделяет его грубую кисть от твоей нежности, но вместо этого его ладонь ложится на голую разгорячённую кожу киски. он замирает на долю секунды, и в этот миг хаос внутри него достигает апогея.

— сумасшедшая?.. — выдыхает он, и его голос срывается на хрип, превращаясь в сплошной, вибрирующий рык. он чувствует, как ты вздрагиваешь от его прикосновения, и эта реакция — сладчайшая награда за его унижение. ризли проводит пальцем по твоей влажной складке грубо, снова без всяких прелюдий, проверяя, насколько сильно ты хотела его всю гонку, и мурашки бегут по его коже, когда он понимает: видимо, ты весь заезд текла.

он прижимается лбом к твоему:

— тебе так нравится, когда я злюсь?..

его пальцы вжимаются в твою плоть собственнически и жадно, исследуя влажный вход. он забывает о холоде стены, о шуме города, о своём задетом самолюбии. есть только ты, распахнутая и доступная прямо среди грязи, готовая стать его трофеем. ты тянешься вниз:

— это причина, по которой я продолжаю участвовать в заездах.

он чувствует твои пальцы на поясе, маленькие, но такие решительные, дрожащие от нетерпения. они касаются пряжки ремня, и звук металлического щелчка разносится по переулку, оглушительный на фоне тихого шёпота ночи. ризли аж замирает, когда твоя рука скользит ниже, расстегивая пуговицу на джинсах. его дыхание сбивается ещё сильнее, превращаясь в тяжёлый, прерывистый рык, который он уже не пытается сдержать.

'чёрт возьми, она вообще терпеть не умеет. она выиграла гонку, а теперь хочет свою добычу прямо здесь, не отходя от кассы...'

когда молния скрипит, опускаясь вниз, и прохладный ночной воздух касается его горячего, напряжённого члена, он невольно вздрагивает. это почти больно — столько напряжения, скопившегося внутри, требующего немедленного выхода. он не останавливает тебя, лишь выпячивает бёдра вперёд, выставляя себя напоказ, и упирается лбом в твоё плечико, вдыхая запах твоих волос.

— ты так торопишься... тебе не терпится почувствовать, как сильно я тебя хочу? или ты просто хочешь убедиться, насколько меня возбуждает проигрыш? — он помогает тебе одним резким движением руки, сдвигая ткань джинсов и белья чуть вниз, освобождая пространство для твоих прикосновений.

— ты ещё не один раз проиграешь мне, — мурлычешь ты, обхватывая его член рукой, — и с каждым разом это будет всё проще для меня.

горечь поражения всё ещё жжёт ему горло, но есть только один способ превратить эту золу в пепел и доминировать над ситуацией — ты выиграла заезд, это правда. ты провоцируешь его на грубость, это тоже правда. и тебе нравится, когда он пытается отыграться хотя бы в сексе, что тоже является нерушимой правдой. его руки, большие и мозолистые, ложатся на твои плечи, и он с силой, неотрывной и тягучей, начинает давить вниз. ризли чувствует, как ты сопротивляешься лишь секунду, а затем уступаешь, и этот момент твоей покорности — сладчайший триумф, который он только способен представить.

— на колени, — приказывает он. голос звучит как хруст ветки. сухо.

он заставляет тебя опуститься на колени прямо на грязный, холодный бетон переулка. когда твои глаза оказываются на уровне его пояса, он смотрит на тебя сверху вниз, и этот угол открывает ему новую перспективу власти, а тебе — подчинения. ты выглядишь такой хрупкой, такой беззащитной с распахнутым ртом, готовая принять его крупный член и взять на себя управление его удовольствием. ты изнурена излишнем контролем на дороге. всё, чего тебе хочется сейчас — доставить удовольствие своему мужчине, не думая ни о чём лишнем.

'только что обогнала меня на двести километров в час, а теперь стоит на коленях здесь, готовая служить мне. это и есть моя настоящая победа', — сладко размышляет ризли, не скрывая удовольствия.

он выпускает из джинсов твёрдый, пульсирующий член. он приятно вырывается на свободу и ждёт твоих губ. ризли берёт тебя за волосы, сжимая пряди в кулаке, и резко запрокидывает твою голову назад, заставляя смотреть на него. его хватка твёрдая, сдерживающая, граничащая с жестокостью, но его большой палец мягко поглаживает твою щёку. контраст между грубостью на волосах и нежностью на щеках делает каждое касание насыщенным.

— ты выиграла, милая моя, — протягивает он, проводя головкой члена по твоим губам, оставляя влажный, блестящий след, — не хочешь испытать вкус победы на себе? — он усмехается.

он видит, как ты дрожишь в предвкушении, и это злит его и возбуждает. он хочет чувствовать твоё тепло, твоё смирение, он хочет, чтобы ты проглотила его сперму вместе со своей гордостью. он медленно входит в твой рот, не давая тебе возможности привыкнуть, и его голова запрокидывается от удовольствия, смывая позор проигрыша в волнах наслаждения. он не отпускает твои волосы, контролируя каждое движение, делая этот акт унижением и поклонением одновременно:

— ты кличешь себя быстрейшей в городе... сможешь ли ты также быстро довести меня до оргазма, милая моя девочка? — он облизывает свои зубы и посмеивается, упиваясь властью над тобой.

когда губы смыкаются вокруг его плоти, ризли теряет остатки человеческого облика, превращаясь в любимое тобой чистое желание — он начинает двигать бёдрами, не давая тебе времени привыкнуть к его размеру. каждый толчок глубокий, резкий, бьющий в мокрую глотку. он благоговейно чувствует, как твоё горло сужается, обхватывая его, как ты стараешься не задохнуться, и ощущение власти над твоим дыханием, над твоим телом опьяняет его.

— возьми меня целиком, — рычит он сквозь стиснутые зубы, его пальцы намертво вплетены в твои волосы, направляя каждое движение, заставляя тебя принимать его глубже и быстрее, — ты проиграла мне, милашка, и, как ты знаешь. победитель получает всё. твой сладкий ротик, твою мокренькую киску, твою симпатичную грудь.

он не сдерживается. он использует твой рот как игрушку для своего удовольствия, как сосуд для своей ярости и страсти. движения становятся хаотичными, жёсткими, кожа его бёдер ударяется о твоё лицо, но он не останавливается. он смотрит сверху вниз на твои слезящиеся глаза, на раскрасневшееся лицо, и в этом зрелище он черпает своё извращённое, мрачное восхищение. ты выглядишь так красиво, стирая ради него колени о холодный каменный пол, о который другие люди здесь тушат бычки.

чувство нарастающего оргазма накатывает, как волна, смывая всё лишнее. напряжение в низу живота становится невыносимым, пульсирующим требованием. он с силой вжимает твою голову к себе, заходя членом так глубоко, что ты не можешь даже вздохнуть, и в этот момент взрывается.

— глотай... — срывается с его губ в последнем, хриплом выдохе.

он кончает в твой рот. струи горячей, густой жидкости бьют в горло, заставляя его содрогаться в потоках экстаза. ты чувствуешь, как его сперма начинает заполнять глотку и стекать по ней, тебе и плохо, и хорошо от этого одновременно — знать, что ты позволяешь ему забрать с себя всё. он держит тебя крепко, не отпуская, заставляя проглотить каждую струйку до последней капли, отметив тебя изнутри, оставив свой вкус, свою влагу на твоём языке. для него это акт присвоения, знак того, что, какой бы быстрой ты ни была за рулём, в конце концов ты всегда возвращаешься к нему, чтобы взять всё, что он даёт, внутрь. он дрожит, колени его подгибаются в слабости, ризли медленно отпускает твои волосы, но ещё не выходит, наслаждаясь моментом полной, абсолютной победы, которую он только что отвоевал у тебя обратно.

он отстраняется. ты облизываешься. твой язык покрыт небольшой белой смазкой, которую ты растираешь, чтобы сглотнуть. глядя на тебя, ризли чувствует, как внутри него просыпается что-то чудовищное.

он никогда не сотрёт с твоего лица победной улыбки. и раздражает, и радует.

твои губы, припухшие и блестящие от его семени, раскрасневшиеся щёки, взгляд, в котором смешалось и возмущение, и дикое, животное возбуждение — это зрелище разбивает его страсть на осколки. он только что кончил, его тело должно быть расслаблено и удовлетворено, но вместо этого его член, который ещё секунду назад начинал мягко поникать, вдруг вздрагивает и, словно по волшебству, снова приподнимается, требовательный. это почти больно — такая быстрая эрекция на пике адреналина, но сладкая тяжесть только подстёгивает его.

'блять. только что обслужила своего хозяина и наслаждается. я хоть когда-то сотру улыбку победы с её лица?..'

он не даёт тебе опомниться, не даёт сглотнуть или вытереть рот. его руки, сильные и цепкие, охватывают твою талию, и одним резким, властным движением он отрывает тебя от земли. ты легко взлетаешь в воздух, и ризли вовсе не ищет удобства. он просто забрасывает твои ноги себе на плечи, практически усаживая себе на шею вперёд лицом, и прижимает твою спину к холодной, шершавой кирпичной стене. твоя юбка задирается вверх, и теперь пульсирующая от ожидания киска сжимается в предвкушении.

— ты думала, я отпущу тебя с одним лишь лишним глотком белка? нет, малышка. я хочу услышать, как ты поёшь под моим языком.

— р-ризли... — мурлычешь ты.

он не ждёт ответа. он прижимается лицом к твоей промежности, вдыхая аромат — смесь сладкого сока — и теряя голову. его язык, грубый и горячий, выступает наружу и с жадностью проезжает по всей длине мокрой щёлочки от входа до клитора. он делает это грубо, словно голодный зверь, набросившийся на добычу. он слышит твой резкий вдох, чувствует, как твои пальцы впиваются в его чёрные волосы, пытаясь то оттолкнуть, то прижать ближе, но ему всё равно. он владеет тобой. полностью.

он вводит язык внутрь, извлекая твоё удовольствие, наслаждаясь тем, как ты сжимаешься вокруг него., начинает ласкать твою маленькую, твёрдую точку языком, то поглаживая, то кусая лёгкими, покалывающими движениями, заставляя твоё тело дрожать. он чувствует, как твои бёдра дрожат на его плечах, как ты теряешь опору, полностью завися от его силы. это его триумф. ты можешь быть первой на финише, но здесь, в его руках, с его головой между твоих ног, ты всего лишь трепещущая масса, которую он может довести до безумия одним движением языка.

когда ризли чувствует, как твои мышцы начинают сокращаться, как твои бедра сжимаются вокруг его головы, предвкушая неминуемый разряд, он делает то, что умеет лучше всего — портит момент. с резким, почти злым движением он отстраняется, лишая тебя прикосновения языка ровно в ту секунду, когда удовольствие должно было захлестнуть тебя с головой. он слышит твой сдавленный, разочарованный вскрик, и этот звук для него слаще любой музыки. он не просто остановился, он оставил тебя висеть над бездной, дрожащую, мокрую и невыносимо возбуждённую.

— подожди, ты думаешь, я позволю тебе кончить так просто?..

ты стонешь — ты была близка. даже зная, что он воздаст тебе оргазмы вдвое приятнее, ты всё равно чувствуешь холодное сокращение влагалища, скучающего по теплу. хорошо, что он не отпускает тебя, а опускает ниже, выравнивая уровень ваших бёдер, и ты чувствуешь, как его твёрдый, горячий конец упирается в твой вход. он влажен от твоей слюны, соков, скользкий и готовый к бою. ризли смотрит тебе прямо в глаза.

ничего не возбуждало его больше,
чем проигрыш
или отлиз
тебе.

с резким движением бёдер он опускает тебя на себя, вгоняя член внутрь одним сильным, глубоким толчком. ты стелешься вокруг него, подвывая, тугая и горячая, и он стонет, закидывая голову назад, чувствуя, как твои стенки судорожно пытаются принять его размер. боль и удовольствие смешиваются в один плотный комок:

— как же хорошо, — выдыхает он сквозь стиснутые зубы.

ты чувствуешь каждый сантиметр его члена внутри себя.

он начинает двигаться, не давая ни секунды передышки. ритм грубый, чем-то напоминает стук сердца в ушах, когда соперник на трассе рискует обойти. он проникает в тебя, затем оттягивается почти до конца, оставляя ненасытную пустоту, и снова врывается внутрь. его бёдра со стуком ударяются о твою голую кожу, влажный и чавкающий звук разносится по тихому переулку. ризли держит тебя на весу, полностью контролируя тело, используя силу своих рук, чтобы поднимать и опускать тебя на своём члене.

ты ощущаешь, как он сходит с ума — его темп бешеный, он выбивает с твоего тела всю дурь и блуждающие мысли. всё, чего ты хочешь — это его член; ты страстно желаешь выжать с него всё, что только можно, довести вас обоих до безумия страстным желанием. ты ничуть не жалеешь, что обошла его на финише — каждый твой стон подстёгивает его, заставляет двигаться быстрее, сильнее, глубже. ризли смотрит вниз, туда, где ваши тела соединяются, и видит, как его член исчезает в тебе, как ты его поглощаешь, и это зрелище сводит его с ума.

мужчина больше не чувствует тяжести твоего тела, он чувствует только то, как ты сжимаешься вокруг него, как твои стенки судорожно пытаются удержать его внутри, словно ты не хочешь отпускать. ритм становится бешеным, хаотичным, лишённым всякой техники. ты кончаешь, потому что больше не можешь сдерживаться, волны сотрясают тебя, обмякающую на его руках, постанывающую в потере рассудка; только ризли способен так хорошо трахать тебя, вонзаться с такой силой, что тебе остаётся лишь трястись, ударяясь о стену.

— чёрт, я сейчас... ха... я будто... ха... — когда оргазм настигает ризли во второй раз, это похоже на взрыв гранаты внутри черепа. ему практически больно так яро тебя трахать, он срывается на глухой, протяжный рык, закидывая голову назад и вдавливая тебя в кирпичную стену; член мужчины пульсирует, бьётся, извергает ещё одни горячие, густые струи глубоко внутрь тебя. он чувствует, что ты переполнена, мужчина разливается изнутри, и ощущение даёт ему космическое, пьянящее удовлетворение. он продолжает двигаться, короткими, судорожными толчками, выдавливая в себя всё до последней капли.

он замирает, тяжело дыша, его сердце колотится. руки ризли всё ещё держат тебя крепко, но пальцы постепенно разжимаются, оставляя на бёдрах тёмные следы. ризли медленно выдыхает, и реальность возвращается вместе с запахом гари и сырости. он делает шаг назад, высвобождая свой член из твоей мягкой, объятой жаром плоти. ты едва ли можешь стоять, из-за чего мужчине приходится придерживать тебя. в этот момент зрелище, которое открывается его глазам, заставляет его задержать дыхание. между твоими полураскрытыми бедрами, блестя в тусклом лунном свете, течёт его сперма — белая, густая и вязкая, — закрадываясь к коленям. она медленно опускается вниз и капает на грязный асфальт, оставляя на нём маленькие, мерцающие лужицы.

'блять, боже, это выглядит невероятно грязно, пошло, но чертовски красиво'.

день за днём,
неделя за неделей,
месяц за месяцем.

ризли стоял у входа, небрежно играя брелоками от машины.

ты останавливаешься в коридоре, медленно протягивая кисть к краю юбки, чтобы приподнять его.

прошёл месяц с тех пор, как ты отняла его победу.

и вот ты снова, чёрт подери, без белья.

твой жест мгновенно заставил его застыть. он прищурился, чувствуя, как привычный холодок соперничества обжигает кожу, смешиваясь с внезапным, тяжёлым жаром внизу живота.

'уверена в своей победе, хах?' — внутренне усмехается ризли.

он делает к тебе шаг, медленно, игриво проводя кончиками пальцев по твоей наготе:

— ты всё не можешь успокоиться и выиграть честно?