'i want it all', leon s. kennedy
ты подрываешь три его задания, влетая в жизнь агента dso ураганом. а он всё не может понять, кто ты и что ему с тобою делать.
теги: возможное enemies to lovers, читательница — не брезгующая на убийства азартная наёмница с серой моралью; описание убийств, приставаний, agegap, много-много флирта со стороны читательницы.
из-под руки двалина. не распространять без прямой ссылки на тгк.
особенные работы находятся здесь.
теперь вы можете отыгрывать сюжеты с моими сценариями с моими ботами в janitor.ai. (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶) ‹𝟹
➺ тыкните, чтобы помучить этого леона
леон всей душою ненавидел поручения dso — даже не те, где нужно было вытаскивать людей из горящих лабораторий или расстреливать очередную партию ходячих — те хотя бы имели смысл; нет, он ненавидел мелкие поручения по изъятию образцов, которые федералы почему-то считали критически важными, хотя на деле представляли собой пыль в пробирке или древний жёсткий диск с данными десятилетней давности. леон считал, что на это дело можно было послать кого-то другого, даже понимая, что, скорее всего, этот 'кто-то другой' бы просто не справился, но... он просто устал.
и это задание показалось ему особенно идиотским — три дня перелётов, потом шесть часов в грязи под проливным дождём, чтобы украдкой пролететь мимо непутёвой охраны частной коллекции какого-то мёртвого олигарха, и всё ради металлической коробки размером с пачку сигарет, в которой, по слухам, хранились исходники ранней разработки чумы, что он уже встречал в испании много лет назад, но приказ есть приказ.
на складе был тихо; даже слишком тихо. он двигался осторожно, чувствуя, как хрустит под ботинками высохший налёт от остатков прошлых экспериментов, что-то, что непременно связано с гниющими паразитами, может быть, или это была лишь плесень, которую его разум болезненно разукрашивал. воздух залит химикатами и затхлостью. он уже видел эту коробочку вдалеке посреди похожих.
чёрная тень выпорхнула из вентиляционной шахты над его головой с юркой плавностью, режущей глаз после его привычки к грузной тактике; фигура была махонькой и лёгенькой, совсем уж молодое тело, поскольку настолько податливое и быстрое. лицо скрывала какая-то маска под капюшоном, в темноте он разглядел только закрытые перчатки, жадно схватившие коробку раньше него.
он дернулся вперёд, рефлекторно целясь, но ты уже метнулась к окошку. леон рванул вслед, чувствуя, как гнев поднимается горячей волной из желудка: не страх, не удивление, а чистейшая, бешеная ярость. осложнение, которое ему видеть не хотелось, вынуждающее его задержаться.
ты скользила по карнизу, перепрыгивая на соседнюю крышу, двигаясь с кошачьей лёгкостью, которую он не видел с поры своей молодости. леон бежал за тобою, тяжело дыша, чувствуя, как старые раны ноют в коленях, как алкоголь вчерашнего вечера стучит в висках; ты обернулась на мгновение — один короткий взгляд — и он запомнил только форму глаз: хитрые, смеющиеся. потом ты нырнула в узкий проход между зданиями, исчезнув в темноте, где он уже не мог преследовать тебя.
он стоял на краю крыши, сжимая перила. возможно ли это счесть за унижение и провал?... правительство послало его за ничтожным куском металла, и какая-то девчонка в маске украла его прямо у него из-под носа, не произнеся ни слова, не оставив ни следа, кроме лёгких нот парфюма и ощущения, что он постарел, раз уступил тебе. леон пнул ближайшую трубу, и глухой звук ударился эхом по мёртвым улицам — в следующий раз, подумал он, стискивая зубы, — он сорвёт с тебя маску.
но лучше бы следующего раза не было. одного провала, как ему казалось, достаточно.
год спустя он снова оказался в деле — запах сырости, меди и крови. миссия казалась простой: вытащить низкоуровневого информатора из подпольного казино в пригороде, человека, который торговал координатами передвижения биооружия за доллары и кокаин. леону было всё равно, живым или мёртвым — главное, чтобы он говорил, а, значит, и дышал. но когда он выбил дверь туалетной кабинки, чтобы найти хоть что-то в этом затхлом подвале, он увидел лишь тело с перерезанным горлом и застывшими глазами.
кровь ещё не свернулась окончательно, лужа медленно растекалась по плитке, находя щели между нею. леон опустился на колено, и его взгляд зацепился за белый прямоугольник, торчащий из нагрудного кармана мёртвого — бумага была тяжёлой и дорогой, с лёгким и знакомым ароматом.
он извлёк её и развернул. почерк был игривый, уверенный, с завитками на концах букв:
ниже, в правом углу, красовался отпечаток губ — ярко-алой помады, идеальной формы, словно кто-то тщательно подготовился к этому моменту. леон смотрел на этот поцелуй, чувствуя, как жар поднимается от шеи к вискам, и его пальцы смяли листок. не профессиональная подпись, не шифр, не логотип организации. твою мать, это простое личное послание, интимное насмешливое касание губ, кричащее, что он снова уступает тебе.
это уже не результат работы. ты играла с ним?.. чего ради?.. просто для своей самооценки?..
знал бы леон, что всё дело в том, что он просто оказался достаточно харизматичен, чтобы привлечь твоё внимание.
за год он успел проверить все каналы, всех шпионов, всех контрактников моложе тридцати, работающих в одиночку. ничего. ты была ничем, тебя не существовало ни в каких базах данных, в списках агентов, в архивах пропавших без вести, но снова оказывалась неподалёку от его заданий, и он понимал, что следующий раз — а он обязательно будет — обязан быть жестоким.
труп под ногами уже остывал, а леон продолжал стоять, сжимая в кармане мятую бумагу. ему захотелось навернуть бокальчик-другой.
он пробивался через заросший парк, топорщащийся сухими ветками; гниющие тела, одетые в остатки комбинезонов лабораторных техников, окружали, сужая пространство для манёвра с каждым выстрелом. увы, патроны кончались, что он чувствовал по весу истощённого пистолета, по ощущению пустоты в магазине, — а дверь в подвал, где держали дочь какого-то сенатора, всё ещё была заперта. сценарий казался настолько знакомым, что вызывал тошноту: ещё одна принцесса в башне, ещё одна партия ходячего заражённого мяса, ещё один день, когда он должен был чувствовать себя героем, но оставался простым уборщиком; последний выстрел глухо ударил в череп ближайшего заражённого, и щелчок, означавший отсутствие боезапаса, вынудил его отпустить пистолет, позволив тому упасть в мокрую траву, и выхватить тяжёлый томагавк с пояса.
тридцать лет он кромсает их вручную, а люди всё продолжает страдать этой хренью. может, если он перестанет, может, если весь мир заполнится подобной дрянью, человечество одумается?..
когда кровь брызнула ему на лицо от разрезанной артерии, он услышал лёгкий, звонкий смех. леон замер, прижав спину к стволу дерева, и поднял глаза.
ты сидела на толстой ветке дуба, свесив ноги, словно ребёнок на лавочке. чёрная маска скрывала нижнюю часть лица, но глазки горели весельем:
— может, тебе уже трость подыскать? — голос был свежим.
леон с чавканьем крови выдернул томагавк из черепа и грузно выдохнул:
— ну-ка спустись, — к удивлению самого леона его голос звучит излишне злобно и требовательно. он делает замах в сторону ходячего.
— я тебе только мешаться буду, — ты приподнимаешься на ветви, — не хочу отвлекать тебя от спасения девчонки.
вокруг вас, вернее, него, собирались новые трупы — медленные, шаркающие, с отвисающими челюстями. леон оценил расстояние до бункера — метров сто, но путь оставался перекрыт. он сжал рукоять и снова посмотрел вверх: ты склонила голову набок, продолжая насыщать любопытство.
— ты убила охрану и открыла клетки с подопытными, да? — зная ответ на этот вопрос, бормочет леон.
— неужели агент кеннеди следит за мной? это жутко, знаешь ли.
— серьёзно? — устало вздыхает леон.
— мог поблагодарить меня. я тебе оказала услугу, — ты взмахиваешь рукой, воздух рассекает маленькая металлическая граната, ударившаяся о землю у его ног. самодельная.
хлопок был глухим, но вспышка всё же ослепила ближайших заражённых, заставив их замереть, растерянно блуждая пустыми глазницами. леон прикрыл лицо рукой, чувствуя жжение в сетчатке, и когда зрение вернулось, ветка была уже пуста.
— дочка сенатора уже передана биотеррористам! — ты откликаешься где-то вдалеке. — можешь не волноваться, она далеко-далеко отсюда. но если хочешь проверить — дверь бункера открыта. ещё увидимся, агент кеннеди!
леон обернулся, но увидел лишь тень, мелькнувшую между стволов. он стоял среди оглушённых мертвецов с томагавком в руке и пустым магазином, чувствуя себя дураком. он должен был заметить тебя раньше и потратить на тебя последний патрон.
он видел много мразей — но ты, видимо, была какой-то исключительной.
всё в его жизни было последним: последняя миссия, последняя спокойная ночь, последняя стопка. леон сидел за барной стойкой почти в углу, свет едва добивал до столика, и бармен уже знал, что можно не спрашивать, а просто ставить перед ним следующий стакан виски. он был недорогим, возможно, палёным, с привкусом плесневелого дыма, но леону было всё равно. мир понемножку приятно расплывался по краям, голоса вокруг становились гулом, меланхолия отступала на достаточное расстояние, переставая душить.
три года! три чёртовых года этой игры в кошки-мышки, где он был, по всей видимости, мышью, а ты — кошкой; это унизительно. ты подбрасывала его, отпускала и снова ловила. леон поднёс стакан к губам, чувствуя, как пламя скользит по глотке, и закрыл глаза.
— повтори, — пробормотал леон. бармен — толстый мужик с татуировкой какого-то кораблика на предплечье — молча плеснул новую порцию. леон знал, что выглядит жалко: немолодой дядька с сединой на висках да в мятой кожанке, одиноко пьющий. он видел своё отражение в зеркале за стойкой и ненавидел его — усталое лицо, мешки под глазами, складки у рта, напоминавшие что угодно, но не улыбку. сорок шесть лет, а выглядел на все шестьдесят, стало быть.
леон сделал глоток, потом ещё один, чувствуя, как алкоголь растекается по венам, согревая, расслабляя. мысли путались. дверь бара скрипнула, впуская порыв влажного воздуха и запах дождя — леон не поднял голову; ему было плевать, кто приходил и кто уходил. он сидел за своим столиком, сжимая стакан, удовлетворённый приглушёнными чувствами.
ты вошла тихо; толстовка тёмная от воды, на щеках — последствия ливня. леон поневоле обращает внимание. ты молодая, может, чуть за двадцать?... и в таком-то дрянном местечке. леон мельком глянул и отвернулся, но что-то зацепило его внимание, напоминая; ты села за стойку, заказала что-то тихонечко, повернула голову в сторону кеннеди, и бармен кивнул, не глядя. какой-то мужчина отделился от компании у стенда с дартсом. крупный, краснолицый, с пивным животом, выпирающим из-под грязной футболки, подошёл и навис над тобой, опираясь на стойку:
— эй, малышка, ты одна? — голос был громким, размазанным градусом, — могу составить компанию.
вздыхая, ты не обернулась. плечи дёрнулись скорее из раздражения.
— да ладно, — он придвинулся ближе, и его рука легла на стойку рядом с твоим стаканом, отрезая путь к отступлению, — я не кусаюсь. ну, если только ты не попросишь.
ты повернулась наконец, и леон увидел твой профиль.
— я же сказала: нет, — голос ровный, чуть взбалмошный, и леон понял, что слышал его раньше. неужели... он замер, затем медленно опустил стакан. не может быть. он присмотрелся сквозь алкогольный туман, ища подтверждения.
мужичок не унимался, его рука скользнула по твоему плечу, пальцы сжались на ткани толстовки:
— давай я куплю тебе выпить...
леон не впервые собирался заступиться за женщину, но сейчас его вёл за собой ещё и исследовательский интерес. он пересёк расстояние за три шага, алкоголь бушевал в крови, но тело помнило то, что разум пытался стереть: доминантность в ситуациях. рука леона легла на плечо мужчины:
краснолицый обернулся, и его лицо сморщилось от раздражения. он был выше леона на голову и шире в два раза, но леон видел это тысячи раз — в таком теле дураки просто несуразны и беспомощны. мутанты и то могут дать больший отпор; глаза рыбовидные, челюсть расслаблена, равновесие нарушено.
может, и он выглядит не лучше?..
нет; три секунды, может четыре, если тому как-то повезёт, чтобы вывести этого тухляка из себя.
— а ты кто такой? её парень? — он хмыкнул, пытаясь стряхнуть руку леона. не получилось, — вали отсюда, дед, пока...
леон сжал пальцы чуть выше, и мужчина взвыл, его колени подогнулись; нарушитель твоего спокойствия рухнул на пол с выражением полного недоумения. бар зашушукался, кто-то даже рискнул посмеяться.
— пошёл-ка прочь, — леон направляет дурака в сторону выхода с охраной, и только потом, убедившись, что униженный хрыч ковыляет в сторону, поворачивается к тебе. мужчина нахмурился, пытаясь соотнести твоё лицо с тем, что вообще мог помнить.
— спасибо, — лукаво отзываешься в ответ, — было бы неприятно метелить его, тут же камеры, аукнется при устройстве на работу, всё такое.
— ну да, камеры, — повторил он сухо, приподнимая бровь. ты посмеялась.
чёрт подери, мелодия твоего смеха достигла его ушей с близостью, и он понял. да, да, это точно была ты, воровка. он поневоле посмотрел на твои губы, чтобы сверить цвет помады с тем отпечатком, что ты оставила прежде на бумаге, и, кажется, будто ты нарочно выбрала тот же оттенок. леон почувствовал, как кровь приливает к лицу от невыносимого, лихорадочного удовольствия, что он наконец видит тебя настоящую, и что ты вовсе не результат его бреда, а, значит, теперь можно будет перестать терзать себя поисками твоей идентичности.
ты пришла в этот бар не случайно и не за виски; ты знала, что он будет здесь, потому что следила за ним неделями. сейчас, глядя на его шаткую стойку, на убеждённость во взгляде, ты испытывала не столько победу, сколько головокружительное наслаждение от игры, которая наконец перешла на новый этап.
— что тебе нужно? — голос вышел грубым, скрипучим от виски и сдерживаемых эмоций. он скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть угрожающе, но знал, что создаёт лишь уставшее, старое, может, даже смешное впечатление. ты наклонила голову набок, и капля воды с волос упала на стол, оставив тёмное пятно:
— ты, — сказала просто, в голосе не было насмешки, только странная, неожиданная искренность, режущая слух после всех лет дразнилок, — я пришла за тобой, леон скотт кеннеди.
он фыркнул, отвернулся. бред, нет?
— не смешно, — в то же время он предполагал, что будь желаемым результатом что-то другое — ты бы выловила его не здесь, — просто напомню, что я не побрезгую разнести этот бар в случае какой-либо твоей выходки.
ты знала, что он лжёт. и ты знала, что бармен, услышавший его реплику, неуютно покосился в вашу сторону.
ты невесомо поднимаешься со стула, чуть приблизившись к леону, занося руку вверх — он не мигнул, хотя ожидал, что ты осмелишься на беспричинную пощёчину. только вот твоя ладонь ласково пронеслась по чёрной кожанке на его груди:
— я не шучу, — с пугающей близостью мурлычешь, — три года я могла убить тебя в любой удобный момент, и что? я пришла сюда не из профессионального интереса — ты мне понравился, леон, — ты замолчала, и он увидел, как дрогнули твои ресницы, как твои пальцы сжались на его груди, цепляясь за мятый воротник.
— ты что такое выпить успела?.. — он отступил на шаг, отводя грудь от твоих пальцев; спина пешки dso врезалась в угол стены, откуда уже некуда было деться. воздух между вами неприятно сгустился, становясь тяжелее, наполняясь неуместным жаром, — не дури, — твёрдо отсекает леон, стараясь придать голосу уверенность, используемую разве что на допросах в потребности сломить подозреваемого.
ты продолжаешь хищно, лукаво улыбаться. он делает глубокий безнадёжный вдох, грудь его поднимается с хрипом; ты не отступила, совсем напротив, сделала шаг вперёд, сократив дистанцию до того предела, где он чувствовал тепло твоего тела сквозь мокрую ткань, чувствовал, как твоё дыхание касается его шеи, когда ты приподнимаешься на цыпочках. ты совсем лишилась страха.
— знаешь, что самое интересное? — твой голос напоминал ему запечённые яблоки, — я так долго смотрела за тобою, что наверняка знаю тебя лучше, чем кто-либо, с кем ты имел дело. будь то рабочая связь, спасающая или пьяная, — твоя рука вновь настойчиво скользнула по его груди, но уже вниз, пальцы зацепились за ремень, пока ещё сохраняя границу, — дашь мне узнать тебя ещё лучше, агент кеннеди?
леон застыл. его руки повисли в воздухе, не зная, куда деться — обнять тебя, оттолкнуть, схватить за горло, в конце концов. аромат молодой кожи ударил в мозг, смешавшись с запахом виски, и он понял, что вполне может проиграть соблазну из-за того, что ему нечего терять — твоё безумие разодрало старые раны, что он латал, и сейчас пропихивает туда лезвие ножа, наслаждаясь тем, как он дрожит.
мужчина смотрел на тебя сверху вниз; ты была так близко, что он видел каждую каплю дождя на ресничках, уже почти высохшую, каждую родинку на радужке глаз — и внутри всё задрожало от той несправедливой, острой красоты, что излучало твоё лицо без маски. ты была молодой, невыносимо живой, лишена шрамов и последствий алкогольных отравлений, с губами, слегка приоткрытыми в ожидании; он вновь почувствовал, как кровь приливает к лицу, расплавляя градус в венах, заставляя сердце колотиться чаще. твою мать, ты была невероятной красавицей.
и эта мысль тут же обернулась горькой кислотой осознания, что поддаться тебе будет тем же самым, что обмануть правду. ты не для него, он — не для тебя. мир, в котором он живёт, был лишь игрой для твоего юного разума. он завидовал этой лёгкости, прочности; леон сглотнул, чувствуя сухость в горле, и отвёл взгляд, пытаясь упереться глазами в мутное пятно на стене бара, чтобы заземлить себя, но зрачки сами собой возвращались к тебе, скользили по линии шеи, по мокрой ткани, прилипшей к телу, по изгибу бёдер. какая глупость.
глупость, что леон продолжал стоять, опешив, выдыхая часто, громко, чувствуя, как ты наслаждаешься его молчаливым распадом, его борьбой с самим собой; наслаждение в твоих глазах было пугающим, потому что оно говорило, что ты знаешь, ты всё видишь, и тебе нравится ломать его медленно, раскладывая по кирпичику.
ты ведьма — потому что это было единственной причиной, по которой он упустил из виду то, что ты уже давно заметила.
холодное, ощутимое внимание, не имевшее ничего общего с любопытством пьяных посетителей или завистью местных громил; медленно, не спеша оборачиваться, он поднял взгляд от твоего лица к зеркалу за стойкой.
в отражении... трое. нет, четверо, если считать того, что прикрыл дверь. они стояли в полутени, разбросанные по периметру, перекрывая углы и выходы так, чтобы ни рыбка не выбралась из сети. их позы были одновременно и расслабленными, и напряжёнными, видимо, они ожидали какого-то сигнала. тяжёлые куртки скрывали очертания оружия, это леон тоже заметил. что, тоже наёмники?..
только вот они смотрели не на него, а на тебя.
ты привела сюда свои проблемы и нагло вмешала в них него.
несмотря на бешеное желание схватить тебя за плечи и швырнуть прямо в стаю псов, чтобы самому выйти за дверь и забыть твой запах, его тело сдвинулось, ведомое приказом морали, обходя сознание; леон повернулся боком к стойке, слегка сдвинувшись вперёд, так что его левое плечо и часть спины оказались между тобой и ближайшим из них — высоким лысым мужиком с шрамом через бровь и толстыми пальцами, сжимающими бутылку нетронутого пива. рука леона соскользнула с барной стойки и легла на рукоять ножа, спрятанного за поясом:
— твои поклонники? — бросил шёпотом, не глядя на тебя. леон следил за тем, как лысый делает шаг вперёд, опуская крупную подошву на доски пола со скрипом бруса. стоя между тобой и этими мудаками, он испытывал странное, скорее болезненное облегчение: наконец-то перед ним враг, которого можно ударить кулаком, разбить нос, почувствовать кость, а не пытаться понять женщину, мучившую его три года. он не знал, на что они охотятся, и ему было почти плевать.
почти, потому что тогда в этот бар ему дорога закрыта, а он его слишком любит, чтобы лишаться такого удовольствия из-за тебя. вздыхая, примиряясь с судьбой, леон хватает тебя за запястье, вытягивая к выходу, не глядя на реакцию громил; дверь бара грохнула о стенку, и холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя окончательно, выгоняя остатки алкогольного заблуждения из крови. ты попыталась вырваться, но его хватка была железной. мужчина втягивает носом воздух: ливень грызёт асфальт. несмотря на шаткость, бывшую ещё минуту назад, он тащил тебя через мокрый тротуар к припаркованному у бордюра автомобилю — низкому, чёрному, агрессивному. старый, но ухоженный порше.
он распахнул пассажирскую дверь и буквально швырнул тебя внутрь, не церемонясь:
— пристегнись, — рявкнул он, захлопывая дверь.
заводя мотор, он уже видел в зеркале заднего вида, как из переулка выскакивают мужички, ползущие к своим припаркованным мотоциклам, вскоре зарычавшим, как дикие кошки. фары вспыхнули, ослепляя.
— ты же пьяный, — возмущаешься ты.
— я тебе сказал пристегнуться, нет?.. — ругается леон, вдавливая педаль газа в пол.
резина взвизгнула, ты откинулась на спинку сиденья, поворачивая голову к окну. погоня — а ты для неё рассмеялась. леон старается сосредоточиться на дороге, но твоя возня беспорядочно лишает его любого центра внимания:
— а быстрее можешь? — мурлычешь с восторгом.
в груди что-то ёкнуло. возможно, это был... азарт?.. тот самый, что гнал его в раккун-сити, когда он был молодым идиотом; леон повернул руль, и машина врезалась в поворот, скользя боком по луже, брызги воды взметнулись вверх, как беснующие фонтаны. мотоциклы не отставали — их фары танцевали в зеркалах, приближаясь.
ты рассмеялась снова, когда он резко перестроился, обгоняя грузовик и протискиваясь в щель между двумя полосами, где едва хватало места для зеркал. вой сирен где-то вдалеке приятно заставлял сердце биться не из-за угрозы смерти, а из-за жизни — той, что бурлит, рискует, смеётся над бездной. в этом был ты была права. некоторые вещи привносили в его быт смысла.
— ты серьёзно при угрозе преследования просто воспользовалась знанием того, в каком баре я пью? — с возмущением и придыханием выпаляет леон.
— а ты серьёзно помогаешь девушке, осложнившей три твоих задания одним своим появлением? — ты поднимаешь обе брови и хихикаешь.
леон знал, что должен ненавидеть тебя за то, что ты втянула его в это, за то, что ты смеёшься, пока он рискует шкурой ради твоей безумной задницы, но в этот момент, выжимая из машины последние силы, чувствуя, как мотоциклы пытаются обогнать его с обеих сторон, он впервые за годы почувствовал себя не усталым мясником, живым, дышащим, пьяным не от виски, а от скорости человеком.
ты облизываешь губы и смотришь на профиль сосредоточенного леона с игрой во взгляде. он проклинает это. ты сердишься, что он делает это молча. когда кажется, что вас уже больше ничего не преследует, леон резко крутит руль, вгоняя машину в узкий проход между двумя кирпичными стенами склада и заброшенной мастерской, где кузов едва не задел выступающие трубы. резина стерпела мокрые булыжники, и он нажал на тормоз. ремни безопасности впились твои в плечи, порше остановился с глухим вздохом, задние фары освещали стену впереди, а из выхлопной трубы поднимался пар, клубящийся в холодном ночном воздухе. за спиной на главной улице спустя полминутки разлетелся рёв моторов. мотоциклы, не замедляя хода, пролетели мимо вашего укрытия, и затем звук преследования растворился.
в салоне повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием леона и тиканьем остывающего двигателя. он откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя голод и сухость во рту. ты сидела, прижавшись боком к двери, ноги подобраны под себя на сиденье:
— ты что, греешься?.. — с недоумением возникает леон. — будто перед камином сидишь.
волосы твои были растрёпаны, мокрые пряди липли к щекам, но в глазах плескалась стихающая энергия. мягкая, смущённо-восторженная улыбка с лёгким прищуром около глаз украшала твоё лицо:
он кивнул, подозревая, что голос его поневоле дрогнет после пережитого. к некоторым вещам тело не привыкает, даже если разум переживает их не так бурно, как в первые разы.
вы вышли из машины, и леон опёрся о капот. дождь превратился в моросящего ворчуна, не дающего передохнуть. ты протянула руки вверх, изогнулась в спине. кеннеди невольно следил за линией твоего тела; затем ты снова — чертовка — подошла ближе, чем следовало бы:
— настоящий герой, — благодарно подчёркиваешь, — не удивлена, почему на каждое второе задание, где нужно вызволять какую-нибудь девчонку с рук плохих парней, отправляют тебя.
— это причина помнить, что я стараюсь не потому, что это ты.
— конечно-конечно, — ты снова посмеялась. он наконец повернул голову, встречаясь с тобой взглядами. в полумраке переулка под тусклым светом фар порше ты выглядела заблудившимся после клубной ночи молодняком. а ведь всё равно помнил, что в этом теле заточена страшная сила.
ты опёрлась на капот рядышком с ним, соприкасаясь бёдрами:
— ну, мягко говоря, бывшие работодатели, — с неловкостью откликаешься, — они не любят, когда их рабочая сила уходит без предупреждения, так что я наверняка ещё не раз от них побегаю. но такова жизнь! они недостаточно выплатили мне за мои услуги.
он должен был отступить, должен был сказать, что ему всё равно, что он скоро уедет и забудет всё, что было, но продолжал стоять, прижавшись спиной к холодному капоту машины, позволяя тебе сохранять близость.
— я могу попросить тебя больше не вмешиваться в мои задания?.. — со знанием, что услышит лишь отказ, спрашивает леон.
мотоциклист появился в проёме переулка — он не замедлял ход, напротив, нажал на газ, считая, что проскользнёт мимо машины и стены. кеннеди рефлекторно развернулся и увидел поднятую руку, заметил отблеск оружия в свете фар собственной машины. время, кажется, замедлило свой ход — в него целились. кеннеди не успел двинуться — ты оказалась быстрее его намерения, быстрее его мыслей. твоя ладонь ударила его в грудь со внезапно появившейся силой, и он отлетел назад, едва ухватившись за приоткрытую дверь машины. выстрел. твою мать.
леон был готов поклясться в том, что уже ощутил свою смерть.
край твоей толстовки вздрогнул, разорвался, пуля, укусившая тебя в том месте, где секунду назад была его грудь, пробила лобовое стекло. осколки разлетелись в разные стороны, вынуждая его на секунду зажмуриться.
ты пошатнулась, плечо повелось в сторону, но ты не упала. левая рука метнулась к бедру леона, пальцы проскользнули под край его куртки, нашли тяжёлую, тёплую от тела его кобуру и вытащили револьвер.
ты подняла оружие одним плавным движением. локоть ровный, запястье устойчивое.
выстрел прогремел, когда мотоциклист был уже в пяти метрах от вас; фары освещали твоё личико белым сиянием. пуля попала точно в центр его маски, может, и лица или шлема — в ту точку, где должны быть глаза. голова мужчины отшатнулась назад, как ударенная боксёрская груша, и тело выбросило из седла железного коня.
мотоциклист ударился о мокрый асфальт с мокрым, тяжёлым звуком, лишённый водителя мотоцикл начал бить из стороны в сторону — колёса занесло, он врезался в стену слева, отскочил, метнулся направо, упал на бок и проскользил по булыжникам, искрясь, пока не уткнулся в мусорный контейнер и не замер, издавая последние судорожные тики мотора.
дождь размывал текущую лужу крови.
леон стоял, прижатый к двери машины. он сразу посмотрел на тебя.
когда это он стал уступать в рефлексах кому-либо вообще?..
ты держала револьвер опущенным вдоль тела, дым медленно поднимался от ствола, а из-под разорванной ткани толстовки на твоём плече проступала кровь. с выдохом ты повернулась к нему и вздрогнула:
— ну, попросить-то ты можешь, не факт, что буду, — отвечаешь спустя мгновения, — леон, у тебя... — ты потянула руку к его щеке, не рискуя прикасаться. леон посмотрел в боковое зеркало пострадавшей машины и выудил маленький осколок со стороны скулы. он даже и не понял.
виски, адреналин, нервозность — всё смешалось в голове, создавая странное, эфемерное состояние, в котором боль приходила наступающими волнами, отстранёнными и не принадлежащими ему. но когда он поднял глаза от осколка к тебе, мир резко вернулся на своё место, и его взгляд зацепился за тёмное пятно, расползающееся по ткани твоей толстовки у плеча.
не артериальная, не смертельная, но достаточно серьёзная, чтобы его желудок сжался от странного, неуместного страха. он сделал шаг к тебе:
— ты сошла с ума, — выругался леон, — почему ты решила собою защитить меня? ты могла сдохнуть так, — последнее, чего ему хотелось, это жертвы ради его жизни.
ты отступила на полшага, и его рука соскользнула с твоего плеча. ты посмотрела на пятно крови, потом на него, и улыбнулась — легко, с той же игривой дерзостью, что и в баре:
— стареешь, агент кеннеди, — хихикаешь, — если б не я, вы бы валялись здесь мёртвым тельцем, — и киваешь в сторону трупа. не глядя на леона, ты подносишь револьвер ко рту, целуя белый ствол. помада оставляет свой след.
он хочет сказать, что ты хорошо стреляешь, но комплименты таким вещам делать не стоит.
— это не шутка, — он сжал кулаки, отбросив осколок, — ещё раз...
— о-о, ты собираешься встретиться со мной снова? я восприму это приглашением на свидание, — ты поправляешь прядь волос, возвращая ему оружие. тебе больно, но не настолько, чтобы это мешало тебе играться с его ворчливостью.
ты сделала шаг назад, потом ещё один. уходила. разворачивалась, чтобы раствориться — леон прекрасно знал, что ты ещё не один раз выведешь его из себя, но в то же время понимал, что будет этого ждать.
— как тебя зовут-то? — неуверенно спрашивает леон, сцепив руки на груди.
— лучше побеспокойся, как ты отсюда уедешь, — фыркаешь, останавливаясь под фонарём, — я тебе в этом помогать не буду, удачи вытащить машинку с передряги.
он вздыхает. ты безнадёжна, чёрт подери.
— ты теперь знаешь, как я выгляжу, — ты махаешь ему ручкой, — пробей там в этих своих базах данных или типа такого...
леон вздыхает снова и потирает переносицу. ты тихо рассмеялась, заворачивая за угол переулка, оставляя его в одиночестве около остывающего тела и раздробленным стеклом машины: