Сказка о потерянном времени...

В финале Интерстеллара, в самый ключевой момент, Купер передает дочери Мёрф квантовые данные из черной дыры, из Сингулярности. Данные, которые помогут Мёрф решить проблему гравитации. И он передает эти данные азбукой Морзе на часы. Ну, то есть, робот Тарс передает данные, а Купер отстукивает их.

И мы слышим первые буквы этого сообщения. На азбуке Морзе это буквы F L O - и я сейчас не про приложение для женщин для прогноза месячных...
Что это? Случайный набор символов, как это часто бывает в кино. Не тот режиссер Кристофер Нолан, чтобы тратить время на что-то случайное...

12 лет. А споры все продолжаются. Люди, считающие себя рациональными. Для них все в фильме вроде есть.

Есть черная дыра, есть червоточина между галактиками, есть горизонт событий, есть сингулярность. Но им хорошо до момента, когда пошли монологи о том, что любовь сильнее гравитации. Мы хотели чистый научный катарсис, а вы будто в строгую математическую формулу вставили Валентинку. Другой лагерь – это люди, которые пришли поиспытывать эмоции, пришли на мелодраму, на фикшн.

А вся заумная муть, вся заумная физика про гравитацию мешала, может быть, его испытывать. Я, конечно, сильно, может быть, обобщаю и огрубляю, но, в общем, для рационалистов слишком много мелодрамы, а для романтиков слишком много физики. Однако и тем и другим важно и нужно понять, что катарсис, собственно, и обеспечивается соединением этих двух, казалось бы, несоединимых вещей. Науки и Художественного вымысла.

Кто-то, и я с ними согласен, считает, что Интерстеллар – это высшая точка жанра научной фантастики. По крайней мере, фильм мудрее и тех, и других. Он заманил физикой и наукой, чтобы заставить их почувствовать иррациональную гравитацию любви, и заманил лириков драмой, чтобы показать тяжесть физических законов. Режиссер Кристофер Нолан эти две стороны нашей человеческой природы соединяет.

Пытается показать нам, что наше рациональное мышление и иррациональная вера находятся на самом деле в синергии. И одно без другого на самом деле не работает. И даже больше. В этой синергии наше возможное спасение.

По крайней мере, в самом фильме это именно так. В фильме человечество спасается силой рационального гения и иррациональной любви.

Давайте восстановим в памяти сюжет фильма. Остроумные люди в интернете пишут, что фильм «Интерстеллар» — это фильм о том, как у мужика плохо росла кукуруза, поэтому он полетел в космос и застрял между шкафами.

В принципе, довольно точно. Но давайте добавим немного деталей. В недалеком будущем земля задыхается в пыли,в воздухе находится патоген который грозит человечеству не только уменьшением С02, но главное остаться без сельского хозяйства, а значит без пищи. И люди вынуждены массово идти в фермеры, чтобы хоть как-то создавать продукты питания, армии нет - но голодающих все равно есть кому бомбить.

И предприниматели, агенты по недвижимости, физики и юристы, и даже прости господи блогеры вынуждены идти выращивать кукурузу.

Среди фермеров Купер с говорящим именем Джозеф и с еще более говорящими инициалами. Купер не просто фермер, он бывший пилот НАСА. Но НАСА больше нет. Звездное небо отменили за отсутствием бюджета. Остался только моральный закон внутри НАСА. Завязка сюжета случается в комнате дочери Купера, Мёрф. Мёрф уверена, что в её комнате с ней пытается общаться какой-то "призрак или полтергейст".

Он скидывает книги с книжной полки и, уверена, Мёрф пытается ей что-то сообщить. Мёрф, естественно, никто не верит, потому что ей всего 10 лет, но. Случается очередная пыльная буря, и в комнате Мёрф Купер, ее отец, видит небольшую гравитационную аномалию. И понимает, что аномалия шлет ему привет в виде координат.

По этим координатам Купер вместе с Мёрф находит базу. И оказывается, что это база НАСА. Оказывается, что НАСА не расформировалось, а ушло в глубокое подполье. И теперь задача НАСА не абстрактные полеты в космос, а эвакуация человечества с пыльной планеты.

Спасение. Оказывается, гравитационная аномалия в комнате Мёрф это не единственная гравитационная аномалия. Есть еще одна аномалия недалеко от Сатурна. Там неожиданно появилась червоточина - дверь в другую галактику.

Кто-то, непонятно кто, предлагает человечеству пожарный выход или, если хотите - Исход. Уже давно 12 астронавтов были отправлены туда с тем, чтобы выяснить, на какой из планет этой другой галактики есть чем дышать. И эта миссия называлась, конечно же - Лазарь. И вот с трех из 12 планет приходят обнадеживающие сигналы от трех астронавтов.

Планета Миллера, планета Мана и планета Эдмунса. И теперь у человечества есть план спасения А и план спасения Б. План Б – отправить туда эмбрионов, чтобы они там начали размножаться. Ну, а мы тут ВСЕ. Задохнемся и умрем.

И план А - чуть более оптимистичный, отправится туда, на эту планету, всем табором. И вот теперь НАСА отправляет новый корабль с учеными, чтобы выбрать подходящую планету и начать ее колонизировать. И Куперу, как бывшему пилоту, предлагается стать пилотом этой миссии по спасению человечества. Чтобы осуществить план А. То есть совершить исход всем человечеством нужно не только найти подходящую планету, нужно еще решить проблему гравитации.

И доктор Брэнд в исполнении Майкла Кейна обещает, что это сделает в ближайшее время, пока Купер бороздит просторы Вселенной. Происходит душераздирающая сцена прощания Купера и Мёрфи. Причем Мёрф утверждает, что дух опять шлет ей послание, и что это послание отцу. «Stay!» «Не уходи!» Но он уходит, оставив ей на память часы.

Экипаж корабля — Купер, Амелия, дочь Бренда, ученые Ромели и Дойл, а также роботы с чувством юмора Тарс и Кейс. И они проходят через эту червоточину и отправляются на первую планету, на планету Миллера. Планета подает самый обнадеживающий сигнал, но есть нюанс. Планета Миллера находится слишком близко к черной дыре под названием Гаргантюа.

И из-за сильной гравитации время на этой планете идет иначе. Один час там равен семи годам на Земле. И вот из-за одной небольшой ошибки Амелии Брент экипаж задерживается на планете. И когда они возвращаются на корабль, проходит 23 года.

И Купер смотрит видеопослания от своих уже взрослых детей. Мерф здесь уже столько лет, сколько сейчас самому Куперу. Остаются две планеты, подающие надежды. Планета Мана и планета Эдмунса.

И сложный выбор встает перед участниками экспедиции. На какую планету лететь? Амелия настаивает, что это должна быть планета Эдмунса. Но Купер говорит, что ею движет на самом деле не научная честность, а романтическая глупость. Она любит астронавта Эдмунса и просто хочет к нему.

Тут идет известный монолог Амелии Брент о гравитации любви. О том, что мы, может быть, не знаем, что это такое. О том, что любовь может быть единственная известная нам сила, которая способна преодолевать пространство и время. И, может быть, она является каналом связи, принцип работы которого рациональным умом понять пока еще невозможно.

Монолог звучит, мы все проникаемся его глубиной, но Купер решает, что они летят на планету Мана. Ман, подтверждая свое имя, оказывается человеком со всеми человеческими слабостями. Выясняется, что доктор Ман подделывает данные, чтобы за ним прилетели люди. Человеку нужен человек, как говорил другой ученый-космонавт из другого фильма про путешествия за горизонт событий(о Солярисе непременно в другой раз а именно 12 апреля).

Манн не больше не меньше пытается убить Купера, пытается угнать корабль убив доктора Ромилли(заложив в робота СВУ, хотя возможно военный робот был неисправен и он сам взорвался?), но погибает при неудачной стыковке, серьезно Endurance повредив. И миссия по спасению человечества оказывается под большим вопросом. Купер умудряется состыковаться с основным кораблем, а дальше, чтобы долететь до планеты Эдмунса, не хватит топлива. И тут, чтобы дать Амелии шанс долететь до своего любимого, Купер сначала жертвует роботом Тарсом, демонстрируя таким образом психически здоровое отношение к искусственному интеллекту а потом жертвует собой, демонстрируя истинный смысл человеческой жизни.

Они вместе с Тарсом падают в черную дыру, отправляются в Сингулярность, туда, где привычные нам законы переворачиваются вверх дном. Ну и можно было уже вроде расслабиться и умереть героем, но в Сингулярности все только начинается. Вместо доски почета Купер попадает в Тессеракт, Тессеракт – это такое пятимерное пространство а не энергетический кубик из вселенной Marvel.

Оно выглядит как бесконечные книжные стеллажи в комнате Мёрф, причем во все ее времена. То есть время тут представлено как физическое измерение. И Купер понимает, он и был тем самым призраком, привидением, духом своей дочери. Это он сам передавал маленькой Мёрф координаты базы НАСА.

Ну а сейчас с помощью робота он передает взрослые уже Мёрф квантовые данные из центра черной дыры, из сингулярности. Передает через секундную стрелку оставленных на память часов. И эти данные оказываются ключом к решению уравнения гравитации. Взрослая Мёрф, которая стала физиком, решает уравнение, и человечество спасается.

А спустя десятилетия Купера находит в космосе возле Сатурна. И он просыпается на космической станции, которая называется Купер-стейшн. И он встречается там с умирающей уже Мерф, которая стала уже прабабушкой. И она говорит отцу, что родители не должны видеть смерть своих детей.

И посылает, отправляет его обратно - в космос найти Амелию Брэнд, которая в одиночестве основывает колонию на пригодной для жизни планете Эдмундса. Финальные титры.
Качество истории зависит от качества антагониста.

Давайте поговорим про главного антагониста в «Интерстелларе». Это не злодей, это не монстр, это не тайная корпорация и даже не теневая сторона протагониста. В «Интерстелларе» антагонист — это Время. Это антагонист неумолимый.

Время не церемонится. Время не говорит длинных монологов перед тем, как убить героя. Время не пытается убеждать всех в своей правоте. У времени нет никаких моральных терзаний впрочем как и цели или чего-то еще чтобы наделяла знакомым для человека и понятными чертами.

Если в пространстве еще есть возможность для маневра, захотел, встал и куда-то переместился, то во времени такой возможности нет. Оно несет нас, и мы ничего не можем с этим поделать. Мы в тюрьме времени. Здесь вспоминается монолог Макконахи из другого фильма но также затрагивающей тему времени и раскрывающей эту проблему пускай и с другой стороны и делающий иные выводы, поэтому мы отложим этот разговор на следующий раз...

И вот в фильме время с самого начала поджимает.

Оно буквально медленно душит человечество. Оно сыпется на землю пылью. Мы - человечество как будто находится в нижней части огромных песочных часов, а песок неумолимо прибывает, подступает к горлу.

Время стирает - правду о полетах на Луну и переписывает школьные учебники. А люди превращаются из наблюдателей за звездным небом в наблюдателей за стрелками часов. Человечество, конечно же, пытается спастись с помощью миссии Купера, с помощью его команды. Но время, конечно, и тут совершенно контролирует ситуацию.

Матч проходит на домашнем поле времени. И весь фильм пронизан символикой побеждающего времени. «Эндюранс», корабль, на котором они летят, состоит из 12 модулей и вращается как циферблат часов. Именно инструмент времени, часы, Купер оставляет дочери.

Он оставляет часы вроде бы на память, но часы тут скорее инструмент пытки. Смотреть на часы, которые оставил отец, и видеть, как время убивает надежду на встречу с ним. Так себе сувенир на память. Неумолимое течение времени на планете Миллера обрушивается стеной воды.

И слышим мы весь фильм в то же время. Великолепную, шедевральную музыку Ханса Циммера как тикающие часы, как секундная стрелка, которая забивает гвозди в крышку гроба человечества. Свой коронный удар время наносит на планете Миллера. Купер теряет 23 года, и это, конечно, самый драматический момент фильма.

И, кажется, выходов быть не может. Никто не может противостоять такому врагу. Человечество на краю гибели. Но мы в этот момент переживаем не за человечество, мы переживаем за Купера, мы переживаем его боль.

И он тоже переживает свою личную боль. Он упустил детство дочери, юность дочери. Он упустил даже начало ее взрослой жизни. Моменты, которые уже невозможно вернуть.

Уже никогда не догонишь. Уже никогда не нагнать. Вот она, на самом деле, самая страшная ностальгия. Это не ностальгия по кукурузным полям, а ностальгия по упущенному времени, которое мы могли бы провести, даря близким любовь.

Вот настоящая трагедия. Нельзя сказать, опять же, к нашей чести, что мы послушные пленники времени. Культура, картины, книги, стихи, песни, семейные фотоальбомы, передающиеся устно семейные истории, а еще библиотеки – это все наши попытки побега из этой тюрьмы времени. Когда мы оказываемся в пространстве библиотеки, в широком смысле возьмем слово «Библиотека».

Не только как собрание книг, но как собрание культуры вообще. И «Культура» давайте тоже возьмем в широком смысле. Культура как все, что нам по-настоящему дорого. За что болит и чему радуется наше сердце.

И вот когда мы оказываемся в такой библиотеке, мы оказываемся вне времени. Или все время оказывается в одной точке? И не случайно вся драма Интерстеллара крутится вокруг книжного шкафа? И не случайно Тессеракт выглядит, собственно, как библиотека? Как одна точка, в которой сходится все время? Библиотека, где собрано все, что нам дорого, за что болит наше сердце, это наша возможность оказаться в сингулярности. Помимо этого, время – это еще материал, из которого делается кино. Скульптор ваяет из глины, писатель плетет кружево из своего из языка, а режиссер создает кино из времени.

Здесь кстати можно вспомнить что говорил один известный русский режиссер которого мы очень любим здесь на канале о кино: Кино — это «запечатлённое время». Художники часто описывают взаимодействие со своим материалом как борьбу, потому что материал, конечно же, сопротивляется. Материал выступает антагонистом. То есть Нолан… со временем борется два раза. Оно у него герой-антагонист в сюжете фильма и одновременно антагонист в процессе его создания.

Победу же над временем, ну или поражение, режиссер одерживает в монтажной комнате, когда уже все снято и когда все собирается воедино. И когда в монтажной комнате можно увидеть весь материал. Монтажная комната – это в некотором смысле тоже тессеракт. Место, где режиссер видит со стороны все события своего фильма, и теперь его задача – обуздать время, превратив его в историю.

Существует, по всей видимости, неразрешимая дискуссия, насколько время является субъективным продуктом нашего сознания. И если это так, то было ли время до того, как появилось сознание? Я не думаю, что времени не было до того, как появилось человеческое сознание, но когда появилось человеческое сознание, время перестало быть бездушным потоком, а стало историей. А как мы знаем, любая история строится по законам драмы. Какие моменты возьмет режиссер себе в кино, в финальный монтаж из грубого материала времени? драматические или вернее сказать самые драматические чтобы лучше понять интерстеллар нужно обратить внимание на один небольшой фильм старый французский 26 минутный фильм "Взлетная полоса" фильм режиссера Криса Маркера он есть на ютюбе и ВК-видео.

Действие фильма происходит после Третьей мировой войны в Париже, который разрушен ядерными ударами.

Поверхность земли абсолютно непригодна для жизни, радиоактивна. И те, кто выжил, обитают в тесных грязных подземельях под руинами города. Весь фильм сделан из фотографий. Что, кстати, еще сильнее подчеркивает идею, что время состоит из запечатленных моментов вечного настоящего.

И вот в этих парижских катакомбах, в подземельях сложилась некая форма диктатуры, и ученые проводят эксперименты над людьми. Они пытаются отправить человека в будущее и прошлое, чтобы найти в будущем еду, энергию, а в прошлом спасти быть может людей.

Ну и, собственно, спасение. Какой-нибудь продвинутый способ спасти человечество. Один за другим подопытные люди сходят с ума или умирают.

То есть человеческая психика не выдерживает шока от каких-то перемещений во времени. Но потом находится один подопытный человек, И его преимущество в том, что он одержим одним очень драматичным воспоминанием из детства. До войны на смотровой площадке аэропорта Орли он видел прекрасную женщину и стал свидетелем смерти мужчины. И вот он отправляется в прошлое, в довоенный Париж, и не сходит с ума и не умирает.

И он там встречается. с этой самой прекрасной женщиной, и у них завязывается странный, вневременной роман. Для него она спасение от сумасшествия и смерти, для нее он какой-то пришелец непонятно откуда. И вот, потренировавшись на прошлом, ученые отправляют героя в будущее.

Там, в будущем, он встречает людей будущего, которые дают ему какой-то портативный энергетический модуль, спасение для человечества. И герою нужно возвращаться в свое подземелье. Но он понимает, что его теперь, скорее всего, просто убьют, потому что он сделал свое дело. Но люди из будущего предлагают ему забрать его к себе.

Оставайся, мальчик, с нами. Но он е хочет оставаться, он просит у них одного отправить его в прошлое на смотровую площадку аэропорта Орли к прекрасной женщине. И он отправляется туда, и там происходит развязка.

Я рекомендую вам это все посмотреть, хотя бы потому, что, как вы уже поняли, этот фильм пророс во многих других фильмах. В первую очередь, конечно, узнается фильм «12 обезьян», Терри Гильяма. И Терри Гильям, собственно, и не скрывает, чем вдохновлен его фильм. Но тут же видно и «Назад в будущее», тут же и «Терминатор», и другие фильмы, и множество других фильмов.

Даже, может быть, «Гостья из будущего». Ну и, конечно же, очевидно, Нолановский «Интерстеллар». Какие идеи из «Ля-Жете» перекочевали в «Интерстеллар»?

Во-первых, «Закольцованное время». Когда герой в настоящем получает доступ к будущему и становится причиной событий в прошлом.

Как Купер, который является призраком для своей дочери.

Во-вторых, любовь как топливо. Когда герой перемещается во времени не благодаря технике, а благодаря сильному переживанию. Иногда очень сильному, иногда драматичному.

Вернее, всегда драматичному. Какая-то сильная привязанность, любовь.

В-третьих, жертва. Драматичное переживание заставляет героя преодолевать время.

Он делает это вроде бы для себя, но это личное, очень личное переживание героя становится спасением для всех. Метафизическая интуиция Нолана вот в чем. Временем можно управлять с помощью человеческой драмы. Но эта интуиция началась не с кинорежиссера.

Как и все интуиции, она началась с древних греков. У греков древних было два понимания времени, две концепции времени и, собственно, два термина. Бог Хронос – Это то самое неумолимое время, которое мы назвали антагонистом. Минуты, часы, дни, века, часики то тикают.

Количественное время. Его безумное течение. Время, которое невозможно преодолеть. И бог Καιρός, Кайрос - это время качественное ( «благоприятный момент»)

Это когда все обстоятельства складываются. Это когда есть готовность понимать и расшифровывать эти обстоятельства. И когда есть решимость действовать, исходя из этого понимания. Это тот момент, например, когда нужно признаться в любви.

Минуту назад было глупо, а через минуту не будет иметь смысла. Или это шутка, например, сказанная прямо в нужный момент. Или это вовремя использованный аргумент в речи. Поэтому, кстати, в риторике Аристотель рассуждает о кайросе.

В драматургии это решающий момент, когда герой должен действовать. Это идеальная точка между успехом и провалом. В этот момент герой своим своевременным действием развязывает все узлы, завязанные до этого. А зрители в этот момент испытывают восторг и упоение, достигают - катарсиса...

В «Интерстелларе» происходит именно это. Человечество спасается не потому, что у него было много времени, а потому, что герои смогли совершить правильное действие в единственно верный момент. В решающий момент, как с точки зрения пространства и материи, так и времени. Кайрос греками изображался юношей с крыльями на пятках и длинным локоном волос на лбу.

То есть у него не было волос на затылке. Следовательно, если он пролетел мимо, то ты его уже не схватишь со спины за волосы. То есть его нужно ловить именно в этот самый краткий миг, когда он перед тобой. Греки говорят кайрос, поэты говорят вдохновение пришло, богословы говорят полнота времен.

Героя всегда ведет сильное эмоциональное переживание. Человеческая драма. Не приходит вдохновение к тем, кто сидит на завалинке. Полнота времен не случается там, где не болит.

Только герой с болью в сердце может превратить Хронос в Кайрос. И даже, я бы сказал, не до конца понятно, то ли драматический герой такой молодец, что распознает тайный шифр времени, то ли время само начинает раскладываться в пользу драматического героя. Но так или иначе, в какой-то момент он перестает быть собственностью времени и делает время своим за счет своевременного действия. Пока Купер был на Земле или на планете Миллера, время было его врагом.

Оно как бы случалось с ним. Но внутри черной дыры оно материализовалось для него в виде этих самых полок и стало его собственностью. То есть он мог коснуться любого момента и выбрать его. То есть он превращает - когда в где.

И вот как он там оказался? Он оказался там своевременным действием в полноте времен. Принесением себя в жертву. Сделаю небольшой перерывчик. В фильме таким.

Рефреном звучит стихотворение Дилана Томаса «Do not go gentle into that good night» «Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы». Ну вот и еще одно стихотворение, написанное в 1956 году Пастернаком:

Идёт без проволочек
И тает ночь, пока
Над спящим миром лётчик
Уходит в облака.

Он потонул в тумане,
Исчез в его струе,
Став крестиком на ткани
И меткой на белье.

Под ним ночные бары,
Чужие города,
Казармы, кочегары,
Вокзалы, поезда.

Всем корпусом на тучу
Ложится тень крыла.
Блуждают, сбившись в кучу,
Небесные тела.

И страшным, страшным креном
К другим каким-нибудь
Неведомым вселенным
Повёрнут Млечный путь.

В пространствах беспредельных
Горят материки.
В подвалах и котельных
Не спят истопники.

В Париже из-под крыши
Венера или Марс
Глядят, какой в афише
Объявлен новый фарс.

Кому-нибудь не спится
В прекрасном далеке
На крытом черепицей
Старинном чердаке.

Он смотрит на планету,
Как будто небосвод
Относится к предмету
Его ночных забот.

Не спи, не спи, работай,
Не прерывай труда,
Не спи, борись с дремотой,
Как лётчик, как звезда.

Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты - вечности заложник
У времени в плену.

А теперь давайте обсудим главного героя фильма. Но сначала давайте-ка его найдем, потому что это не так очевидно, как кажется. Для начала спасителем человечества выступает доктор Джон Брэнд, которого играет Майкл Кейн.

Джон Брэнд – физик, и он ищет решение формулы. Он ищет решение проблемы гравитации. Спасти человечество человеческим умом в физической лаборатории. Но, как оказывается, это только мы думаем, что он ищет.

На самом деле он уже понял, что уравнение нерешаемо. Возможности человеческого разума ограничены. И он идет на обман, чтобы люди не теряли надежду и продолжали летать к звездам. То есть плана А, плана эвакуации всего человечества, на самом деле нет.

Есть только план Б. Обманывает, то есть предает он в том числе и свою дочь, Амелию Брэнд. Амелия, заметим, тоже ученый физик, но именно она еще раз произносит очень важный для фильма монолог о том, что, возможно, именно любовь — это неизведанная нами сила, которая способна преодолевать время и пространство. Мы любим людей, которые умерли.

Где социальная университет в этом? Ни в одном. Может, это означает что-то большее, что мы не можем. думать, что это не так. Может быть, это свидетельство, какой-то артефакт высшей дименсии, которую мы не можем осознанно воспринимать.

Я привлекаю людей в мире, которых я не видела в неделю, и я знаю, что они, наверное, уже мертвы. Любовь - единственное, что мы можем воспринимать, что превосходит дименсии времени и космоса. Может быть, мы должны доверять этому, даже если мы не можем это понять. И мы также узнаем, что у нее есть предвзятость, что ее стремление на планету Эдмунса не продиктовано только научной строгостью.

Ее ведет туда любовь к Эдмунсу, сильное эмоциональное переживание, личная субъективная драма. И, конечно, Купер ей трезво говорит, что спасение всего человечества нельзя ставить в зависимость от ее личной субъективной драмы. И Купер выбирает логически, статистически, рационально более правильный путь, который, как мы знаем, оказывается ложным. И они летят на планету Мана, а Ман их обманул, подделал научные данные.

Потому что научные данные можно подделать, а любовь подделать нельзя. И вот у Купера происходит этот момент вдохновения. Происходит момент полноты времен, когда он готов действовать, хватать Кайроса за волосы, когда он приносит себя в жертву. Но даже несмотря на это, не он спасает человечество.

В конце концов, Купера зовут Джозеф, Иосиф. А Иосиф – безусловно важный персон, но все-таки только приемный отец. Плотник, в нашем случае фермер, на которого свалилась важная миссия – Но человечество спасает все-таки Мерф. Потому что в Мерф, именно в ней сходится и решается формула гравитации.

Благодаря ее математическому гению, благодаря ее личной субъективной драме и благодаря ее вере в отца, Ее брат, если вы помните, в какой-то момент сдается. Он говорит в видеообращении, в видеосообщении отцу - я отпускаю тебя. Потому что сил у него не хватает верить в отца и отправлять ему эти сообщения в молчащую уже 23 года вечность. Не хватает.

А Мёрф выступает как классический ветхозаветный Иов. Она злится, она выходит из себя, она мучается, но продолжает верить. И получает на конец сигнал на часы, на инструмент своей пытки, на инструмент времени.
Вечная ложная раздвоенность европейского мышления. Ложная. Дихотомия, к которой мы так привыкли. Якобы Разум и Вера – это две противоположные силы, взаимоисключающие. Иоанн Павел II в своей энциклике «Fides et Ratio» «Вера и разум», которую всем обязательно нужно читать, и вот там, в самом начале, он приводит метафору крыльев.

«Вера и разум для человека – это как два крыла для птицы». Или, если хотите, для космического корабля, которым управляет Купер. И если одно крыло не использовать, отрезать, птица будет отчаянно махать оставшимися, но полетит криво и косо. Если вообще полетит.

Интерстеллар – это манифест о том, что человечество может себя спасти только тогда, когда использует свои два крыла – разум, науку, логику и веру, любовь, интуицию – в идеальном синтезе. Разум создан, чтобы понимать. Любовь создана, чтобы созидать. Рациональное мышление дает нам инструменты, как построить корабль, создать полноценного робота.

Но и рациональная любовь дает нам направление, куда и зачем лететь. Без одного мы бессильны, без другого мы бессмысленны. Не случайно сам фильм создан художником и ученым, режиссером, Оскаровским лауреатом, Кристофером Ноланом и астрофизиком, Нобелевским лауреатом, Кипом Торном. Не случайно сам жанр называется «сайенс»-«фикшн».

Это то, как мы созданы на самом деле. В фильме все очень умные, но все тупят сердцем. Не тупит только Амелия со своей драмой любви к Эдмонсу. Не тупит, хотя вначале сильно тупит, Купер со своей драмой вины перед дочерью.

И, наконец, не тупит Мёрф со своей драмой брошенности отцом. Поэтому у них, у троих, по два крыла. И поэтому Амелия летит на планету Эдмунса. Поэтому Купер летит в Тессеракт.

Мёрф совмещает в себе гений физики и гений любви. И у него такие крылья, что она не только сама летит, но еще и все человечество с собой прихватывает на станцию на орбите Сатурна. Любовь дочери тут важнее.

И как бы актерски хорошо МакКонахи не плакал перед монитором. Мёрф – главный герой. И это даже Купер не сразу понимает. Там в конце, в смешной сцене в палате, он думает, что станция Купера, на которой живет теперь человечество, названа в его честь.

Но его вежливо поправляют. Нет, в честь Мёрф. В сингулярности, за горизонтом событий, понятные нам законы перестают работать. Но это ни в коем случае не означает, что начинается хаос.

Напротив, случается полный порядок, случается полнота времен. Наоборот, все складывается, все синхронизируется, открывается другой истинный порядок вещей. И из-под надвременья, из вечности, из своей монтажной комнаты, сингулярность посылает сигнал. И посылает сигнал туда, где очень больно.

У сингулярности связь мгновенная именно с эпизодами драматическими. С такими эпизодами нашей жизни, которые пульсируют болью. Потому что драма и переживания драмы делают нас личностями. И чем сильнее это переживание, тем больше мы личности...(в запертой комнате?)

А чем больше мы личности, тем заметнее мы для этой создавшей нас сингулярности, которая, похоже, тоже обладает свойствами личности. Межзвездная литургия. Даром, что ли, весь фильм играет орган. Режиссер Кристофер Нолан довольно скрытный человек.

Например, Актер Майкл Кейн рассказывает, что когда Нолан приехал к нему со сценарием «Темного рыцаря», Кейн попросил Нолана оставить сценарий и позвонить через несколько дней. Но Нолан настоял, чтобы Майкл Кейн прочел сценарий прямо тут, на месте, потому что он не хотел оставлять сценарий без присмотра. И Майкл Кейн сидел и читал сценарий, а Кристофер Нолан сидел в соседней комнате и пил чай. А потом забрал сценарий и уехал.

В общем, скрытный. В рамках этой же своей скрытности Нолан во время производства, во время съемок дает фильмам рабочие названия. Например, тот же «Темный рыцарь» назывался «Rory's First Kiss». «Инсепшн» — «Начало» назывался «Oliver's Arrow».

Второй темный рыцарь, The Dark Knight Rises, назывался Магнус Рекс. Вот эти имена в названиях Рори, Оливер, Магнус – это имена сыновей Нолана. А рабочее название Интерстеллара было такое – Flora's Letter, письмо Флоры. И Флора – это имя дочери Нолана.

То есть, смотрите, Вся эта киномахина, студия, 165 миллионов бюджета, расчеты Кипа Торна, МакКонахи, Майкл Кейн, органная музыка Циммера и эта пятимерная библиотека – все это является частным, личным, субъективным посланием отца своей дочери. И так же, как существование человечества в фильме зависит от маленькой частной истории Купера и Мёрф, так и существование фильма возможно благодаря тому, что Нолан таким кинематографическим образом посылает письмо уже своей дочери. Во время съемок «Интерстеллара» дочери было 10 лет, так же, как Мёрф. И она даже снялась вот в этом эпизоде.

Ведь Нолан, так же, как и его герой Купер, постоянно пропадает. Постоянно пропадает в других мирах, в своих кинополётах во сне и наяву. Вернулся из одного кино, а дети уже повзрослели. Но его кино – это не только уход в написание сценария, а потом в съёмки.

Это ещё и его способ победить время. Это его личный тессеракт, где он может зафиксировать мгновение и передать сигнал в будущее. когда его самого уже не будет. Время – безжалостный хитмэн как в одной из песен 25/17.

Вселенная холодна и пуста. Разум часто предает. Но пока у нас есть возможность передать хотя бы одно короткое слово тому, кого мы любим, через книги, через часы или через кино мы остаемся непобедимыми. Гравитация времени – как бы над этим не потешались, пасует перед гравитацией любви.

Потому что в конечном итоге все, что мы делаем, строим ли мы ракеты, решаем ли мы уравнения, снимаем ли кино, это наши попытки отправить письмо Флоре. Попытки сказать кому-то в будущем:

я был здесь...
я жил когда-то...