Слушая музыку Духа. Глава 8. Препятствия в распознавании. Часть 2

Listening to the music of the Spirit. The art of discernment. David Lonsdale, S.J.

Социальные и культурные факторы

Ещё одна сфера, в которой обнаруживаются различные факторы, которые могут неблагоприятно влиять на распознавание — это наши индивидуальные или коллективные установки по отношению к тому обществу и культуре, которые нас сформировали, и в которых мы живём. Например, у нас могут быть своего рода культурные, политические и идеологические «слепые пятна». Политические и социальные системы и идеологии, будь они левыми, центристскими или правыми, способны соблазнять и порабощать тех, кто благодаря им имеет или надеется иметь материальные преимущества. Как ни странно, зажиточные люди, принадлежащие к среднему классу, которые живут в более благополучных районах латиноамериканских, африканских или азиатских городов, могут на протяжении всей жизни отрицать или игнорировать тот факт, что миллионы других людей живут в том же городе в кварталах из лачуг, в недостойных человека условиях, в унизительной нищете и еле-еле выживают за счёт воровства или копания в городских помойках. Либо они организуют свою жизнь так, чтобы никогда не видеть бедных и те места, где живут бедные, либо они настолько ослеплены доминирующей политической и социальной идеологией, которая и создаёт эти условия, что они неспособны бросить ей вызов. Следовательно, они или отрицают существование бедных, или оправдывают существующее положение вещей в своих собственных глазах и перед другими, и таким образом не решают проблем несправедливости, неравенства и угнетения.

Этот тип слепоты характерен вовсе не только для стран так называемого третьего мира. Сходное положение вещей наблюдается и в обеспеченных социумах. Даже сейчас, когда всё очевиднее запущенность и деградация городской среды в бедных районах, некоторые политики и комментаторы снова и снова усиленно внушают общественности, что, с одной стороны, бедности и бедных не существует, а с другой стороны, что если человек беден, то это его собственная вина. Таким образом, они снимают с себя и с себе подобных какую-либо ответственность.

То же самое происходит в общемировом масштабе. В мире есть и ресурсы, и технологии, чтобы обеспечить пищей и жильём всех бедных земли. Сильные нации, однако, настолько кровно заинтересованы в поддержании существующей экономической системы и лежащей в её основе идеологии, что они не занимаются решением практических вопросов, как обеспечить пищей и жильём всех, кому их не хватает, или у кого их нет вовсе.

Очевидно, что установки наподобие этих, в большем или меньшем масштабе, препятствуют хорошему распознаванию. Когда мы являемся заложниками своих собственных политических или социальных взглядов и систем и придаём им абсолютное значение вместо того, чтобы понимать их относительность, мы оказываемся неспособны поставить их под сомнение или бросить им вызов, а также признать возможность или ценность альтернативных взглядов. Когда это происходит, наши идеологии и системы начинают контролировать нас, а не наоборот, и таким образом они лишают нас нашей свободы. Одно из замечательных свойств христианского благовестия — это его способность ставить под вопрос любую идеологию и любую политическую систему. А практиковать распознавание, в том смысле, в котором мы употребляем это понятие в данной книге, как раз и означает позволять слову Божьему бросать вызов нашим идеологиям и системам, и таким образом освобождать нас от их контроля.

Богословские факторы

В одной из предыдущих глав этой книги мы говорили, что хорошее распознавание исходит из презумпции Бога, который любит нас без условий и хочет, чтобы мы были по-настоящему свободны. Такой образ Бога обеспечивает нам контекст доверия и уверенности в неизменной и уважительной любви Бога, в котором мы можем проявлять свою свободу в осуществляемых нами выборах. Однако когда Бог представляется в каком-то другом образе, например, в виде непреклонного законодателя и судьи, жестокого надзирателя, капризного деспота, который непредсказуем в том, как распоряжается своей властью, балующего своих детей родителя, чья любовь и заботы ненадёжны, и так далее, эти образы вызывают в нас совершенно другой отклик. Вместо любви, надежды, доверия и уверенности они внушают страх, вину, тревогу, одиночество, отчаяние и уныние. Эти образы мешают распознаванию, похищая у нас уверенность в Божьей любви, от которой мы зависим, с тем результатом, что над нашими выборами доминирует тревожное стремление угодить и завоевать любовь страшного или равнодушного Бога.

Взгляд на Церковь, в котором чрезмерное значение придаётся церковным властям, также может парализовать какой-либо процесс распознавания. Авторитет и власть очевидным образом занимают свое законное место в Церкви; но у них есть и предел. Если мои богословские воззрения таковы, что поддерживают во мне рабские или инфантильные установки в отношении к церковному начальству, или если я по сути дела отдаю носителям авторитета и власти (местного или вселенского масштаба) ответственность за выборы, которые следует делать мне самому, употребляя на то данную мне свободу, то моя способность плодотворно откликаться на руководство Духа Божьего серьёзно затруднена. Когда принятие решения означает не более, чем нахождение авторитетного утверждения, которое вроде бы подходит к данному случаю, и буквальное его применение вне связи с другими соображениями, каждое решение, принятое таким способом, является отрицанием права на собственную совесть, отрицанием силы и действенности совести и уходом от личной ответственности. Если последствия такого решения будут благоприятными, то это укрепит мою некритичную приверженнность авторитетам; если, оно, напротив, приведёт к плохим последствиям, то мне останется удовлетворение от того, что я поступил в точности так, как мне велели, каким бы болезненным ни оказался порождённый этим решением «крест». В любом случае этот способ принятия решений не помогает мне расти в ответственном следовании за Христом по той причине, что он препятствует использованию Божьего дара личной свободы.

Отсутствие подлинно кафолического богословского мировоззрения также может негативно сказаться на нашей способности к плодотворному распознаванию и, как следствие, на нашей способности стать такими людьми, которыми создал нас Бог. Под кафолическим я здесь, конечно же, не имею в виду римско-католическое. Кафолическое[1] мировоззрение в богословии — это такое мировоззрение, при котором мы со всей должной серьёзностью относимся ко всей христианской традиции в целом во всех её вариациях, а также к традициям нехристианских религий. Во-вторых, это такое мировоззрение, в котором особая значимость придаётся тем верованиям и практикам в христианской традиции, которые были наиболее повсеместно приняты членами Церкви, их sensus fidelium[2]. И подлинно кафолическое мировоззрение также признаёт тот факт, что традиции веры и практики развиваются и меняются во времени и пространстве, поскольку живой Дух Божий действует во всей Церкви. Противоположностью подлинно кафолическому богословскому мировоззрению, следовательно, будет мировоззрение статичное, ригидное и фактически сектантское; готовое признавать в качестве достоверных только избранные части целой традиции или отвергающее возможность развития и изменений в вере и практике.

Основная причина, по которой некафолическое мировоззрение мешает распознаванию, заключается в том, что оно прямо или в порядке презумпции навязывает ограничения присутствию и действию Духа Божьего. Придерживаться подлинно кафолического мировоззрения означает признавать, что Дух присутствует и действует во все времена и повсюду. Отсутствие такого мировоззрения подразумевает убеждение, что в тех или иных местах или в те или иные времена в прошлом, настоящем или будущем Дух не присутствует. Человек, который, к примеру, не считает нехристианские религии религиями, может придерживаться мнения, что прямое признание Иисуса Спасителем является единственным путём к спасению; или он может отрицать идею о том, что священные тексты великих мировых религий, отличных от христианства, являются отражением действия Святого Духа. Сходным образом, люди с сектантским христианским мировоззрением признают, что Дух действует только в его или её церкви или общине, и отвергают любые намёки на то, что «аутсайдеры», люди, находящиеся «по другую сторону барьера»? могут обладать и жить Духом Божьим. Более того, сегодня библейский фундаментализм, который отвергает современные критические подходы к интерпретации библейских текстов и признаёт достоверной только узкую буквальную интерпретацию, является серьёзным оппонентом подлинно вселенскому богословскому мировоззрению. Возможно, эти примеры покажутся вам крайними, но они служат иллюстрацией факта, что отсутствие по-настоящему вселенского, соборного мировоззрения в богословии мешает нам признать, что Дух свободен перемещаться и действовать за пределами тех ограничений, которые нам хотелось бы Ему навязать. Таким образом, мы рискуем оказать сопротивление призыву Духа.

Духовные факторы

Ещё одно препятствие к хорошему распознаванию может лежать в сфере молитвы. Ранее в данной книге мы говорили о том, что распознавание требует таких форм молитвы, которые оставляют пространство для слушания, для того чтобы принимать, быть восприимчивыми, а не только проявлять активность. Самая полезная для распознавания форма молитвы — это такая, которая позволяет Божьему откровению, Божьему Духу прикоснуться к нам, будь то посредством библейских текстов или через другие символы, которые могут быть для нас проводниками Бога. Следовательно, применительно к распознаванию молитва означает «время, когда мы стоим и вглядываемся».

При проведении ретритов и в своём служении духовного руководителя я часто встречаю людей, которые находят для себя очень сложным впустить это рецептивное измерение в молитву. Их учили, что молитва — это чтение молитв или разговаривание с Богом; для них это очень активное занятие. Иногда встречаешь людей, которые устанавливают для себя очень объёмный список молитв, который, как они считают, им нужно «вычитать» каждый день, и они чувствуют себя очень виноватыми, если у них не получается выполнить эту задачу. Другие люди проявляют большую активность на молитве, потому что когда-то в прошлом их предостерегали против того, чтобы не «улетать» в праздность и мечтания во время молитвы.  А некоторые жёстко держатся за какой-то один способ молитвы и отвергают мысли о том, что другие способы могут на самом деле оказаться более полезными. Все эти установки в молитве мешают распознаванию. В каждом из этих случаев, хотя человек и старается молиться, он неспособен (или по крайней мере, находит очень сложным) перестать проявлять активность и дать себе то пространство и ту тишину, которые необходимы для того, чтобы принять то, что Бог хочет ему сказать.

Молитва, которая остаётся в голове и никогда не затрагивает чувства человека, также делает распознавание трудным. Причины этого очевидны. Практика распознавания, как мы уже обсуждали в этой книге, подразумевает способность замечать и рассматривать чувства, которые возникают в ответ на символы, посредством которых Бог касается нас. Молитва, которая включает пространство для вслушивания, для рецептивности — это тот контекст, в котором преимущественно и могут возникнуть подобные эмоциональные отклики. Молитва, которая остаётся в голове и никогда не затрагивает сердце, блокирует переживания утешения и безутешности или скрывает их от нашего взора. Одно из преимуществ квалифицированного духовного руководства заключается в том, что оно помогает нам двигаться из головы в сердце и, таким образом, к большей цельности.

Преодоление препятствий

Читателей, которые добрались до этого места главы, возможно, уже к настоящему моменту охватил заметный пессимизм. Честные читатели распознали в себе присутствие как минимум одного из перечисленных препятствий, и многие на данном этапе, скорее всего, спрашивают: если существует столько помех и трудностей, то как вообще кому-то может даваться хорошее распознавание? Я завершу главу, обрисовав один из возможных подходов к этому вопросу.

Перед лицом этих препятствий первым нашим шагом должна быть позиция глубокого доверия Богу. Бог знает о наших ограничениях лучше, чем мы сами. Если мы предпринимаем попытку распознавания с максимально возможной для нас открытостью, добросовестностью и честностью, мы можем быть уверены, что Бог может привести наши усилия к благому результату и непременно сделает это, хотя это может не всегда быть тот результат, которого мы ожидаем.

Второе необходимое условие — это готовность к тому, что помехи и препятствия будут возникать, и поэтому нам следует проявлять благоразумную осмотрительность. Дело не только в том, что у каждого человека есть свои ограничения и личные предубеждения, но и в самой природе распознавания. Это деятельность, которая требует от нас погружения в глубины наших сердец; она обнаруживает желания и склонности, лежащие в самой основе нашего существа, а также характер наших самых фундаментальных взаимоотношений: с Богом, миром и самими собой. В связи с этим совершенно ожидаемо, что сопротивление и помехи не замедлят проявиться.

В-третьих, когда препятствия действительно появятся, будь то в индивидуальном распознавании или в групповом процессе, необходимо признать их и разобраться с ними в меру своих способностей. Иногда сам факт того, что мы способны заметить и признать препятствие в распознавании, уже является большим шагом к преодолению этого препятствия. Иногда, если приложить небольшие, но целенаправленные усилия, помехи могут быть устранены или преодолены. Другие препятствия, к сожалению, могут представлять собой более или менее постоянные черты нашей жизни и личных обстоятельств, и любая попытка избавиться от них будет долгосрочной задачей, причём без гарантии успеха. В таких случаях, если мы заметим препятствие, попытаемся решить проблему и учтём её влияние на процесс распознавания, мы можем быть уверены, что Бог приведёт процесс к благополучному завершению.

Как мы часто видели, распознавание требует определённой степени личной свободы действия со стороны человека, который берёт на себя ответственность за осуществление выбора. Самая драгоценная свобода, которая у нас есть, — это свобода знать Бога, и в свете этого знания становиться теми людьми, которыми Бог нас сотворил и предназначил быть. Эта свобода в любом случае никогда не бывает абсолютной; она всегда ограничена и внутренними, и внешними по отношению к нам факторами. Самые серьёзные препятствия к хорошему распознаванию — это те, которые мешают этой свободе до такой степени, что мы уже не можем действовать, а также те, которые полностью лишают нас этой свободы.

Это происходит тогда, когда наши выборы и наши действия контролируются не свободным человеческим духом, но какой-либо другой силой, будь она физической, эмоциональной, психологической, социальной, богословской или духовной. Нет такого препятствия, которое может сопротивляться Духу Божьему. Руководимый и поддерживаемый благодатью, человеческий дух, поняв природу препятствий, которые ему противостоят, часто способен найти способ утвердить свое право на свободу, даже перед лицом самых обескураживающих преград.

Когда мы пытаемся справиться с препятствиями, которые обнаруживаем в себе, часто очень полезным и даже необходимымбывает присутствие другого человека. Иногда помехи возникают из-за ограниченности наших знаний или недостатка образования и могут быть преодолены сравнительно легко. С другой стороны, опытный консультант или терапевт научит замечать и работать с эмоциональными и психологическими блоками, которые мы обсуждали. Во всех случаях будет также чрезвычайно полезно обратиться к близкому единомысленному другу или духовному руководителю. Роль такого человека заключается именно в том, чтобы помочь другому отрефлексировать свою жизнь в контексте веры и по отношению к Богу. Рано или поздно, когда придёт время, этот процесс неизбежно обнаружит те вещи, которые вызывают сложности в отношениях с Богом и другими людьми и затрудняют наше движение к цельности. Когда эти блоки обнаружены и проговорены, они могут быть проработаны в контексте веры

[1] Вселенское, соборное, апостольское – Прим. переводчика.

[2] Sensus fidelium — «чувство веры». Согласно катехизису Католической Церкви, сверхъестественное чувство веры свойственно всему Народу Божьему в целом, мирянам и иерархии. Этим чувством он «неотступно держится веры, раз и навсегда переданной святым», углубляет её понимание и становится свидетелем Христовым в этом мире. – Прим. переводчика.

Редактура: Ольга Ануфриева.

Продолжение перевода книги следует.