Глава 20. Вода спала и камни обнажились. Часть 3
Пробудилась Дуаньму Цуй с тяжёлой головой, как будто ей приснился очень долгий сон, вот только вспомнить его отчётливо не удавалось. Держась за бортик кровати, она попыталась было подняться, да ноги подвели её.
Услышав шум, Ами быстро схватила одежду и снаряжение Дуаньму Цуй и поспешила в шатёр — но та уже легла обратно в постель. Приблизившись, Ами заметила, что госпожа её выглядит не слишком хорошо, и невольно встревожилась.
— Просто чувствую себя уставшей, — отозвалась Дуаньму Цуй и, помедлив, добавила: — Ами, проследи за утренней тренировкой солдат и, если что-то случится, доложи мне.
Кивнув, Ами бесшумно сложила одеяние в изголовье кровати, сделала пару шагов к выходу и обернулась.
— Чего бы вам хотелось сегодня поесть, барышня?
Подождав и не получив ответа, она, высунув язык и ступая на цыпочках, двинулась к выходу из шатра, как Дуаньму Цуй вдруг села в постели.
— Ами, принеси мне яшмовую табличку и кинжал.
Ами вышла наружу за требуемым, а когда вернулась, Дуаньму Цуй уже набросила на плечи одежду. Взяв табличку в левую руку, а кинжал в правую, она принялась вырезать слова. Ами осторожно поддерживала её, время от времени сдувая яшмовую крошку.
Иероглифы в то время были необыкновенно сложными по начертанию, ныне такие редко используются. Пусть Ами и знала, что её госпожа составляет послание, но не понимала ни слова. Закончив, Дуаньму Цуй изящными пальцами отряхнула табличку, затем вытащила из-под подушки кусок шёлка и обернула её.
— После утренней тренировки сбегай в лагерь чэнсяна и передай эту табличку генералу Янь Цзяню.
Когда она доставила табличку по назначению, время близилось к полудню. Ян Цзянь тренировался с одним из своих заместителей перед шатром. Услышав, что прибыл кто-то из лагеря Дуаньму, он на миг замер, бросил бронзовую алебарду «три пики и два лезвия» заместителю и серьёзным голосом велел привести посланника.
Несмотря на то, что при Дуаньму Цуй Ами не проявляла почтения к старшим и грубила младшим, перед Ян Цзянем она не смела наглеть, и потому немедленно преподнесла ему яшмовую табличку. Развернув шёлк, он вдруг издал возглас удивления.
Он слегка нахмурился и, не удержавшись, бросил взгляд на Ами.
— Я ничего не знаю, — поспешила заверить девушка. — Барышня сегодня с утра как будто сама не своя, ничего мне не объяснила, только велела передать вам послание.
— Ясно, — бледно улыбнулся Ян Цзянь. — Можешь возвращаться.
Ами с поклоном отступила. Покидая шатёр, она услышала приближающийся топот шагов и торопливо посторонилась. Полог откинули, и внутрь вошёл высокий и стройный мужчина с правильными, будто высеченными резцом мастера, чертами лица — не кто иной как Гу Чан.
Не ожидавший увидеть её здесь, он невольно бросил взгляд в глубь шатра. Ами поджала губы, скрывая улыбку.
Неосторожно раскрыв перед ней свои помыслы, Гу Чан попытался перевести разговор на другую тему.
— Почему ты здесь? Как твоя генерал?
— Я лишь передала послание от барышни. Если хотите знать больше, спросите генерала Ян Цзяня. — Ами незаметно указала за спину и, хихикая, вышла наружу.
Горько усмехнувшись, Гу Чан стремительно прошагал вглубь шатра.
— Что пишет Дуаньму? В Аньи что-то случилось?
— Её послание очень странное. Ничего не случилось, — покачал головой Ян Цзянь, — но почему она спрашивает о Бездне?
— О Бездне? — с некоторым недоумением переспросил Гу Чан. — Что это такое?
— Ничего, требующего срочности. Бездна не принадлежит к миру смертных, даже мы, совершенствующиеся, слышали о ней лишь краем уха. Не понимаю, что нашло на Дуаньму, что она в спешке отправила посланницу с таким вопросом.
— Сегодня я всё равно свободен. Я сказал Ами возвращаться, а вечером съезжу в лагерь Дуаньму, заодно взгляну, как там эта негодница. — Он многозначительно посмотрел на собеседника. — Может, кто-то желает отправиться вместе со мной?
Ами вернулась в лагерь с мыслью первым делом доложить Дуаньму Цуй, что Ян Цзянь решил навестить её, но окинув взглядом шатёр изнутри, обнаружила, что кровать опустела, форма и доспехи ещё лежат в изголовье, но самой госпожи и след простыл.
Дальнейший осмотр показал, что из вещей Дуаньму Цуй пропал один комплект повседневной одежды. Примерно догадавшись, в чём дело, Ами расспросила караульных у шатра и выяснила, что генерал ушла незадолго до её возвращения, но не упомянула, куда направляется — лишь сказала, что прогуляется по Аньи.
Ничего не поделаешь. Ами распорядилась, чтобы приготовили вино и похлёбку, а сама не решилась уходить далеко от лагеря из опасения, что будет неприлично, если Ян Цзяня не встретит никто из командования.
Вернёмся к Дуаньму Цуй. Отдохнув, она ощутила, что ей душно в шатре, дышать всё тяжелее, и решила одеться. Сначала хотела одеться в свою форму, но, поразмыслив, подумала, что на прогулке в таком виде будет бросаться в глаза, и в итоге выбрала повседневный наряд и собрала волосы в простую причёску, чтобы не привлекать внимания.
По пути она отметила, что Аньи и правда ничтожно маленький городишко. Из-за того ли, что здесь расположились войска Сици — но местные жители выглядели напуганными, многие дрожали от страха. Прогуливаясь по главной улице и изредка останавливаясь, Дуаньму Цуй постепенно добралась до большого жилища и подумала: «Выглядит внушительно, видимо, здесь живут местные богачи». Мимо как раз проходил человек, и она, отчасти из любопытства, отчасти от безделья, спросила его, кому принадлежит дом. Тот, резко побледнев, бросил краткое «Семье Циму» и, отказавшись отвечать на дальнейшие расспросы, поспешно удалился.
Дуаньму Цуй на миг замерла в недоумении, и лишь потом до неё дошло: неудивительно, что фамилия Циму прозвучала знакомо, это же те шпионы, переданные в лагерь Гао Боцзяня.
С этой мыслью она невольно пригляделась внимательнее к дому Циму и на сей раз заметила кое-что странное: из дымохода одного из строений в глубине двора струился дымок.
Сердце Дуаньму Цуй пропустило удар: разве не всю семью Циму бросили в тюрьму? Неужели какая-то рыбёшка ускользнула из сети?
Она не боялась, что средь бела дня на неё кто-то нападёт, и смело толкнула ворота. Они всё равно были всего лишь прикрыты, но не заперты на засов.
Во дворе царил полный беспорядок — результат грандиозного налёта, совершённого солдатами Сици пару дней назад. Осторожно обогнув разбросанные повсюду предметы обихода, Дуаньму Цуй направилась прямиком на кухню.
Там никого не было, но в печи ярко горел огонь и потрескивали дрова, а на плите стоял керамический горшок, дребезжащий от вырывающегося пара. Не сдержав любопытства, Дуаньму Цуй подняла крышку, но забыла, что ей тоже можно обжечься — только замерла на миг, взглянув на булькающую в горшке рисовую кашу с овощами, как с ужасом поняла, что обожгла руку, вскрикнула от боли и поспешно разжала пальцы.
Когда она опустила взгляд, обожжённые места уже покраснели. Дуаньму Цуй затрясла рукой, шипя от боли, как за дверью послышались шаги. На кухню зашёл человек с охапкой колотых дров, одетый в чистое голубое одеяние, высокий и стройный, с изящными, благородными чертами лица и глубокими и ясными тёмными глазами. Конечно, это был Чжань Чжао.
Не ожидавшие встретиться здесь, оба они ошарашенно застыли.
Окинув взглядом кухню, Чжань Чжао увидел, что на полу валяется разбитая крышка, а Дуаньму Цуй трясёт рукой, и тут же сложил два и два. Отбросив дрова, он быстро подошёл к девушке и схватил её за запястье.
Когда он потянул её за руку, она оказалась застигнута врасплох, только в голове мелькнула странная мысль: «Не мог ведь Чжань Чжао подумать, будто я хотела украдкой съесть его кашу?»
Предаваясь вздорным мыслям, она споткнулась и едва не налетела на него, но он уже остановился, снял крышку с чана с водой и глубоко погрузил в него руку Дуаньму Цуй.
Ледяная вода ещё не достигла её локтя, а обожжённые пальцы, соприкоснувшись с ней, начали нестерпимо зудеть. Дуаньму Цуй попыталась отдёрнуть руку, но Чжань Чжао крепко держал её за запястье.
Поверхности воды во все стороны побежала рябь.
— Повезло, ожог не серьёзный, волдыри не образовались, — мягко утешил Чжань Чжао. — Подержи подольше в холодной воде, ни в коем случае не забинтовывай и не чеши, даже если будет чесаться — и через пару дней всё само заживёт.
Дуаньму Цуй смотрела на него в оцепенении. Вскоре поверхность воды постепенно успокоилась, и в ней отразились их тёмные перевёрнутые силуэты, подчёркивая близость, граничащую с доверием.
В голове у Чжань Чжао загудело, и он тут же опомнился: совсем позабыл, что перед ним генерал Дуаньму!
Даже Дуаньму Цуй почувствовала, как он внезапно окаменел.
— Генерал… — неловко произнёс он, медленно разжав руку. — Подержите в воде ещё немного, а когда станет полегче… поговорим.
С необыкновенным трудом вымолвив пару коротких фраз, Чжань Чжао на миг застыл на месте, потом вернулся к дверям, подобрал рассыпавшиеся дрова и сложил в кучу, и наконец опустился на колени перед печью и подбросил несколько в огонь. Пламя быстро разгорелось, отбрасывая отсветы на его лицо.
Рисовая каша в горшке забулькала ещё сильнее, солоноватый аромат постепенно наполнил всю кухню.
— Ещё нет, — вырвалось у Дуаньму Цуй, застигнутой вопросом врасплох.
— Если вас не смущает убогая обстановка, может… поедите перед уходом?
— А? — не сразу поняла Дуаньму Цуй. — Поесть… кашу?
— Мне одному хватило бы и каши, чтобы насытиться, — улыбнулся Чжань Чжао. — Но если генерал останется на обед, разумеется, нельзя, чтобы еда была такой пресной. Подождите немного, я сейчас вернусь.
Прежде, чем Дуаньму Цуй успела ответить, он уже прислонил Цзюйцюэ рядом с плитой, отряхнул одежду и вышел за дверь.
Только когда Чжань Чжао был уже далеко, она осознала, на что согласилась.
Ну и как это называется, а? Вчера они сражались не на жизнь, а на смерть, а сегодня она вдруг прибежала к нему… И теперь между ними такие мир и согласие, что они будут вместе обедать?
Чем дольше Дуаньму Цуй думала об этом, тем сильнее ей становилось не по себе. Пребывая в смятении, она вдруг услышала с улицы шум голосов и топот конских копыт. Сердце её сжалось: вообще-то сейчас в Аньи находятся только солдаты Гао Боцзяня и её собственные, что же произошло, зачем понадобилось средь бела дня гнать лошадей через город?
Сама того не замечая, Дуаньму Цуй в несколько шагов добралась до ворот, как раз когда мимо проезжала лёгкая конница, и закашлялась от поднятой копытами пыли — в клубах которой ей удалось разглядеть силуэт одного из всадников.
— Ян Цзянь! — громко позвала она.
Ещё прежде, чем слова отзвучали, лошади впереди одновременно заржали, Ян Цзянь натянул поводья и рассмеялся.
— Дуаньму, так ты здесь! — Он повернулся к Гу Чану. — Подхвати Дуаньму, вернёмся в лагерь вместе.
— Само собой, — улыбнулся Гу Чан, развернул коня, сжав коленями его бока. Тот фыркнул и вернулся назад по улицу. Почти приблизившись к Дуаньму Цуй, Гу Чан слегка наклонился в седле и протянул ей руку.
— Берегись, — лукаво улыбнулась она.
Заметив, как странно заблестели её глаза, Гу Чан почуял неладное, хотел было отдёрнуть руку, но Дуаньму Цуй оказалась быстрее: ухватилась за него предплечье и почти в тот же миг вскочила в седло.
— Слезай! — низко рыкнула она.
Она искусно применила свою силу, а Гу Чан не был готов, что она действительно вытолкнет его из седла. С одной стороны, ему не хотелось позволять ей садиться на коня, с другой — он боялся сбросить её. Вздохнув про себя, он был вынужден, слегка поддержав её, спрыгнуть на землю.
Быстро захватив коня, Дуаньму Цуй преисполнилась гордости. Завладев поводьями, она села в седле прямо, проскакала немного вперёд, развернулась и радостно улыбнулась Гу Чану.
Ян Цзянь с улыбкой покачал головой и вздохнул.
— Безобразница, ну и что будет, если вы и правда поженитесь?
— Говорят, — присоединился к веселью ехавший рядом заместитель, — чэнсян уже дал согласие на свадьбу генералов Дуаньму и Гу Чана.
— Да, — кивнул Ян Цзянь, — после взятия Чунчэна нас ждёт радостное событие.
— Дуаньму, — помолчав, повысил голос Ян Цзянь, — поговорим о твоём деле в лагере.
Односложно ответив согласием, Дуаньму Цуй подстегнула коня, проезжая мимо Гу Чана, протянула ему руку и затащила в седло. Тот устроился позади, обхватил её руками и с улыбкой поймал поводья.
— Сам держись крепче, — запрокинув голову, рассмеялась Дуаньму Цуй. — Если мне что-то не понравится, снова сброшу.
Ян Цзянь уже поскакал вперёд, Гу Чан пришпорил коня, догоняя его, но вскоре почувствовал, как Дуаньму Цуй вдруг окаменела всем телом. Удивляясь про себя, он наклонил к ней голову.
— Ничего, — натянуто улыбнулась она. — Давай скорее догонять дагэ.
Ничего не заподозрив, Гу Чан резко ударил пятками, и конь со ржанием помчался, словно сорвавшаяся с тетивы стрела.
Не удержавшись, Дуаньму Цуй оглянулась назад.
Там, среди постепенно опускающейся пыли, смутно виднелся стройный силуэт Чжань Чжао.
В лагере, благодаря заботам Ами, были заранее приготовлены вино и закуски, так что когда все расселись и наполнили чаши, стало весьма оживлённо. Вспоминая Чжань Чжао, Дуаньму Цуй мысленно корила себя, что уехала в такой спешке — тогда при виде старшего брата и Гу Чана она так обрадовалась, что совсем забыла попрощаться с ним, а ведь он нёс в руках полную корзину со снедью. Напрасно заставила его потрудиться, что же он теперь подумает о ней…
Она впала в уныние, от расстройства не в силах изображать интерес к беседе. Ян Цзяню пришлось окликнуть её несколько раз, прежде чем она очнулась и подняла на него растерянный взгляд.
— О чём задумалась, негодница? — спросил Ян Цзянь, и раздражённый, и позабавленный. — У тебя будто душа не здесь. Я спросил, что случилось, почему ты утром отправила ко мне Ами с посланием?
— Сегодня мне приснился сон. — Дуаньму Цуй потёрла лоб рукой и слегка нахмурилась. — Многое уже забылось, но я смутно припоминаю, будто кто-то упомянул про Бездну… Дагэ, что такое Бездна?
Ян Цзянь ограничился общими замечаниями и не стал вдаваться в подробности.
— Если говорить о Бездне, нельзя не упомянуть Подземный мир, но всё это дела глубокой древности, даже мы, совершенствующиеся, мало что знаем о них. Дуаньму, почему ты спрашиваешь о ней? Неужели неожиданно решила искать бессмертия вместе со мной?
— Ну уж нет, — зыркнула на него Дуаньму Цуй.
— С твоим характером, тебя и тысяча восемьсот лет не исправят, — расхохотался Ян Цзянь. — Думаю, ты не сможешь достичь бессмертия через совершенствование, разве что какой-то небожитель подарит тебе место среди бессмертных.
— Так правда можно? — хихикнула она. — Дагэ, ты не мог бы сделать мне такой подарок, чтобы я не мучилась с совершенствованием?
Ян Цзянь лишь с улыбкой покачал головой, отпил ещё вина и вдруг о чём-то вспомнил.
— Дуаньму, насчёт того, о чём я говорил тебе в прошлый раз. Что там с этим молодым человеком?
Дуаньму Цуй, не ожидавшая, что он упомянет Чжань Чжао, на миг замялась.
— Мы с генералом Гао провели тщательное расследование и выяснили, что он не виновен в убийстве Юй Ду. И я… отпустила его.
Обомлев, Ян Цзянь опустил чашу с вином на стол и недоверчиво уставился на неё.
— Он… из восточных варваров и не имеет отношения к Чжаогэ.
— Это он так сказал, но отправила ли ты гонцов в восточные племена, чтобы подтвердить его слова? — нахмурился Ян Цзянь.
— Нет, — прошептала она после продолжительного молчания.
Взгляд Ян Цзяня сверкнул негодованием, он усилием воли подавил гнев и произнёс, чеканя каждое слово:
— Я же сказал тебе, что его меч, вероятно, Цзюйцюэ, и велел найти возможность задержать его, ты меня вообще слушала?
Дуаньму Цуй опустила глаза, но промолчала.
Вспылив, Ян Цзянь вдруг хлопнул по столу рукой.
— Ты что, не понимаешь, какие сейчас времена? Все знают, что из Чжаогэ послали мастеров боевых искусств, чтобы убить генералов Сици. Ещё не поздно устроить облаву, а ты просто так отпустила его?
— По-моему, он… не похож на коварного злодея, — прикусила губу Дуаньму Цуй.
— Не похож? — На сей раз Ян Цзянь и правда разозлился. — Дуаньму Цуй, ты первый день как стала генералом? Когда хоть ты судила человека по тому, как он выглядит? У какого шпиона на лбу написано, что он шпион, чтобы ты его узнала?
От его гневного крика она тоже пришла в ярость.
— Короче говоря, он — не шпион, я так сказала, значит, так и есть!
У Гу Чана разболелась голова. Он прекрасно знал характеры этих двоих: Дуаньму Цуй упорно отказывалась признавать ошибку, разве Ян Цзянь мог смириться с этим? Если они подерутся, это будет мучение похлеще, чем осада Чунчэна. Видя, что спор зашёл в тупик, он был вынужден выступить миротворцем.
— Дуаньму, Ян Цзянь ведь за тебя беспокоится, времена сейчас и правда отчаянные, лучше быть осмотрительнее в поступках. Где он сейчас? Всё ещё поблизости от Аньи?
— Нет, — отвечая ему, Дуаньму Цуй не сводила глаз со старшего брата. — Я сказала ему уходить как можно дальше, иначе, если Ян Цзянь придёт и снова схватит его, то изобьёт до полусмерти.
— Ах ты! — От её упрямого выражения лица Ян Цзянь вспыхнул от ярости. Не находя выхода гневу, он вдруг смахнул со стола чаши с вином, схватил свой плащ и выскочил из шатра.
Почти сразу же послышался топот конских копыт. Мысленно простонав, Гу Чан поспешно выглянул наружу: Ян Цзянь и его охранники, погоняя лошадей, стремительно удалялись.
— Дуаньму, ну зачем ты так, — с горечью улыбнулся он. — Он ведь ради тебя приехал, а ты вывела его из себя и заставила уйти.
Дуаньму Цуй и сама не понимала, что сегодня на неё нашло, и почему она потеряла самообладание. С удручённым видом она выпила ещё вина. Гу Чан потратил ещё немного времени на увещевания, а потом, видя, что уже темнеет, дал ей несколько советов и тоже уехал.