Глава 4. Меркнет сон, душа покидает тело, кровью залиты черепа. Часть 2
В другом конце штольни трое обдумывали два вопроса.
Первый: как выбраться из шахты серебряного рудника?
— Вне всякого сомнения, на выходе из пещеры Ян Сину оставил несколько ловушек. — Цзи Чуньхуа набросала единственную дорогу из штольни. — Он надеется, что мы трое умрём разнообразными способами, желательно красочными и доселе невиданными, чтобы как следует запугать маленького императора Великой Юань и даже «Властителя змееволков» Су Юна из Вольного города и навсегда отвадить их от серебряного рудника Красного песка. Поэтому он не позволит нам выйти, не столкнувшись с опасностью заразы или «злых духов» — значит, на выходе наверняка ждёт что-то жуткое.
— Мы должны отыскать Цзи Жуюя и обязательно одержать победу хитростью. Желательно, чтобы Ян Сину не обнаружил, что мы уже покинули штольню рудника. — Фан Дуаньин справился с головокружением и уже постепенно приспособился к тому, что тоже подцепил заразу. «Императорская печать» в самом деле ослабляла тело, но приступы ещё не начались, и он не чувствовал никакой опаляющей боли, подобной пыткам огнём.
Что до Юань Сюймяо, у этого создания, должно быть, изначально голова постоянно шла кругом — если он не наталкивался на стены, то падал на землю, потому «императорская печать» будто и не оказала на него никакого воздействия.
Энергия меча «совершенного» помогла ему подавить приступ болезни лишь раз, но не действовала постоянно.
— Так что нам лучше отыскать другой путь наружу. — Цзи Чуньхуа постучала по земле. — Это вулканический остров. С той стороны, где вы вошли — жерло вулкана, и с той стороны, откуда пришла я — затухшее жерло, а у вулканов всегда много отверстий и каналов. — Она выросла на морском острове и куда лучше Ян Сину разбиралась в особенностях местности. — Уверена, здесь есть выход.
— Второй вопрос, где может находиться Цзи Жуюй? — Фан Дуаньин тоже задумчиво постучал по земле. — По опыту палаты Кайбао в задержаниях, если пленник — очень важный человек, для охраны задействуют много военных, причём самых доверенных людей. Есть ли среди Оленьих рабов на острове Красного песка ещё какие-то особенно могущественные личности, кроме Ян Сину? — Он посмотрел на Юань Сюймяо. — Кто-то неизвестного происхождения, отъявленные старые лисы, кто ненавидит Великую Юань до мозга костей или же кто разгневан на тебя из-за неразделённой любви?
Цзи Чуньхуа прыснула со смеху.
— Какой ещё гнев из-за неразделённой любви? — непонимающе переспросил Юань Сюймяо.
— Так Ян Сину же… ведь есть возможность, что изначально он был очень признателен тебе, но возлагал на тебя слишком высокие надежды, а в итоге ужасно разочаровался и возненавидел? — Фан Дуаньин с лёгкостью разобрал поведение Ян Сину. — Этот человек — классический образец того, как благодеяние порождает ненависть… Если бы ты его не спас, он бы давно был мёртв, но он слишком хорошо проводил время и уже забыл, почему ещё может наслаждаться жизнью.
— Он хорошо проводил время? — пришёл в замешательство Юань Сюймяо. — Он… он же сказал, что жилось тяжело… я не давал одежду, не платил жалованье…
— Больше слушай его враньё! — потеряв всякое терпение, зло бросил Фан Дуаньин. — Сколько стоит его лиловый соболий плащ? У тебя дома есть такой? У тебя самого? Какое состояние хранится в твоём особняке? И сколько серебра в твоём глиняном чане с водой? Не считал про себя? На какую роскошную одежду и изысканные яства он рассчитывал в Кипящем море? Ещё и недоволен, что ты посылал ему мало вещей и жалованья! Хорошо или плохо относится один человек к другому, в этом мире определяется тем, сколько у него есть и сколько он тебе даёт! А не так, что мне чего-то возжелалось, а ты вдруг не предоставил мне этого и уже стал моим должником! — яростно ругался он. — Да знаешь, сколько я в палате Кайбао повидал извергов-убийц, сколько насквозь порочных чиновников-взяточников? Многие из них именно так и считали, цеплялись за злобу, всё глубже и глубже погрязая в ненависти, пока не начинали верить, будто они одни тут поборники морали и справедливости.
Юань Сюймяо в оцепенении таращился на него, не понимая, с чего Фан Дуаньин так вспылил.
Через некоторое время он пробормотал:
— В прошлом году Оленьих рабов было две тысячи девятьсот восемьдесят восемь человек, им требовалось три тысячи девятьсот лянов… В этом году их осталось две тысячи шестьсот двадцать один, долг составляет три тысячи шестьсот лянов… Я отправил две тысячи пятьсот армии Ханьгуань на закупку зимней одежды, но всё ещё остался должен Оленьим рабам три тысячи шестьсот.
Фан Дуаньин вскинул голову и посмотрел на него, Цзи Чуньхуа тоже слегка нахмурилась и уставилась на него.
— Нынешней зимой… — снова забормотал Юань Сюймяо, словно в трансе. — Нынешней зимой стоят лютые морозы, требуется больше тёплой одежды, тяжело жить в холоде и голоде за Великой стеной, нужно беречь себя. — Сделав паузу, он добавил: — …Всё неуловимо, точно цветы в зеркале и луна в воде, потому дорогу трудно пройти, тяготы трудно преодолеть, благодеяния трудно оправдать, долг трудно исполнять… Если не дорожить друг другом, как достичь другого берега?
— Что значит «всё неуловимо, точно цветы в зеркале и луна в воде»? — спросила Цзи Чуньхуа.
Жизнь мимолётна, точно цветы в зеркале и луна в воде.
Цзи Чуньхуа закрыла лицо руками и вздохнула.
— Но, ваше превосходительство Юань… сейчас уже весна, твоя суровая зима уже миновала.
Юань Сюймяо медленно поднял взор и растерянно посмотрел на неё, будто сбитый с толку.
Тот Юань-шоуфу, написавший про цветы в зеркале и луну в воде, Юань-шоуфу, никогда не проявлявший искренности…
Цзи Чуньхуа немного опечалилась — всё же ей не потрепать Юань-шоуфу по волосам. Некоторые вещи что цветы в зеркале и луна в воде, не следует задумываться о них.
Многие думы принесут лишь печаль.
— Хватит болтать. — Фан Дуаньин сдвинул брови. — Идёмте! Сначала отыщем выход. Младшая наставница, ступай впереди.
Цзи Чуньхуа хотела было ехидно возмутиться: мне идти впереди? Велишь такой красавице расчищать дорогу? Но при виде несчастного Юань Сюймяо снова смягчилась и вздохнула. Ладно уж! Эта барышня проложит путь, а вы, парочка на последнем издыхании, можете спрятаться за её спиной!
Фан Дуаньин помог Юань Сюймяо подняться.
— Ты помнишь, сколько осталось серебра у тебя дома?
— Я пока не накопил денег, — безотчётно ответил тот.
— Потом у меня возьмёшь! У меня ещё есть больше трёх тысяч лянов.
Недоумению Юань Сюймяо не было предела.
— Откуда у тебя столько серебра? Ты что, сознательно нарушал законы и воровал на посту?
— Это награда от его величества! — возмутился Фан Дуаньин. — Да я, к твоему сведению, верой и правдой служил императору, был вынужден бахвалиться и льстить, совершил так много подвигов — и не заслужил три тысячи с чем-то лянов серебра?
— Этой суммы достаточно, чтобы больше десяти лет платить жалованье Цзинь Лэлину! — поразился Юань Сюймяо. — Как его величество мог поступить столь безрассудно! Откуда у него взялось столько денег?
Фан Дуаньин разозлился от смущения.
Он потянул за собой Юань Сюймяо, и они последовали за Цзи Чуньхуа. Юань Сюймяо настоял на том, чтобы услышать, где Фан Дуаньин смог «добыть несколько тысяч лянов серебра». Пришлось тому в деталях поведать, как он расследовал крупное преступление — дело о морских связях семейства У в уезде Цюаньлинь. Тогда ещё действовал запрет на морскую торговлю, и народ с побережья, выходивший в море, считали нарушителями. Уездный глава Цюаньлиня задержал всё семейство У по обвинению в использовании морских путей и собирался если не отправить на каторгу, то предать смертной казни. Фан Дуаньин в то время проезжал уезд Цюаньлинь и из любопытства заглянул в тюрьму. К его удивлению, главным обвиняемым в «морских связях» оказался восьмилетний мальчик.
Ребёнок побежал на берег поиграть, нырнул и поплавал в море, а враги семейства У доложили властям, подкупили уездного главу, и всю семью бросили в тюрьму, а имущество конфисковали.
В ту пору Фан Дуаньин был юн и ещё более горяч по молодости. Обнаружив столь неприкрытый подлог, он немедленно доложил Пэй Луну.
В результате тот пришёл в ярость, издал секретный указ освободить ребёнка и велел Фан Дуаньину расследовать, кто дал взятку уездному главе, чтобы погубить семью У.
Таким образом пал другой деревенский шэньши, а избежавшее неминуемой гибели семейство, естественно, было безмерно благодарно Фан Дуаньину.
Семья У одним росчерком кисти пожертвовало императорскому двору серебро на восстановление береговых укреплений, общей суммой шесть тысяч лянов. То, что у них имелось столько денег, казалось весьма подозрительным, и сложно сказать, так ли необоснованны были прежние обвинения врагов в морской торговле. Но тогда Фан Дуаньин не слишком задумывался об этом и доложил обо всей сумме. Пэй Лун, будучи ещё младше и впервые в жизни получив шесть тысяч лянов серебра, половину пожаловал ему, а остальное сохранил в своей личной сокровищнице. Фан Дуаньин, тоже юноша, осмелился принять дарованное императором и простодушно забрал три тысячи лянов.
Это произошло, когда Пэй Лун ещё не принял бразды правления и назывался императором лишь на словах, но Юань Сюймяо остался в неведении.
Очевидно, ещё задолго до вступления на престол Пэй Лун уже начал подбирать себе доверенных приближённых, даже используя столь незрелые способы привлечь людей на свою сторону.
Фан Дуаньин рассказывал, поглядывая на выражение лица Юань Сюймяо, и отчего-то всё больше ощущал угрызения совести.
Тот, всем видом выражая изумление, похоже, вовсе не рассердился, а напротив, восхитился, что Фан Дуаньину с Пэй Луном удалось так легко присвоить шесть тысяч лянов серебра.
Что при жизни, что после смерти этот человек не походил на неподкупного и порядочного чиновника.
Цзи Чуньхуа впереди пожала плечами. Она уже дошла до края штольни, оканчивающегося крутым обрывом.
Здесь руда мерцала ещё ярче — похоже, содержание серебра в ней ещё выше. Тёмные камни сменились серебристо-серыми.
Скальную породу впереди рассекала огромная щель — будучи мастерами боевых искусств, они трое могли бы легко перепрыгнуть её, но напротив по-прежнему простирались пещеры рудника, притом в пределах видимости не маячило выхода, только переливались и сверкали серебристо-серые жилы.
Отвесная расселина зияла в серебряной руде чёрным, как смоль, провалом, снизу доносилось дуновение ветра с чуть заметным солёным запахом моря.
— Смотрите, если спуститься здесь, возможно, доберёмся до моря. — Цзи Чуньхуа задумалась. — Если сможем нырнуть здесь и проплыть грот, то выберемся наружу, притом без ведома Ян Сину.
Только Фан Дуаньин открыл рот, как рядом с ним мелькнул силуэт — Юань Сюймяо стремительно прыгнул вниз.
Цзи Чуньхуа с Фан Дуаньином застыли на месте. Этот человек поистине ходячая неприятность — стоило моргнуть, как он уже первым помчался в неизвестность. Им ничего не оставалось, как последовать за ним и тоже прыгнуть в расщелину.
Она не доходила прямо до моря. Вскоре Цзи Чуньхуа приземлилась на скалистый выступ и огляделась по сторонам — Фан Дуаньин оказался рядом, однако Юань Сюймяо — ни следа.
— Где он? — Цзи Чуньхуа нахмурилась. — Куда опять убежал?
Откуда Фан Дуаньину знать? Даже заражённый «императорской печатью» Юань Сюймяо носился быстрее зайца, с телом «совершенного меча» он мог взбираться и запрыгивать куда угодно, переходить горы, переваливать через хребты, и Фан Дуаньину не удалось бы за ним угнаться, что тут поделать?
— Неужто упал ещё ниже? — Цзи Чуньхуа вытянула шею, заглядывая дальше в расщелину. Здесь и так было темно, а внизу и вовсе ни зги не видать. Она сумела рассмотреть эту трещину в руде, потому что некоторые из её жемчужных и яшмовых украшений излучали сияние, давая немного тусклого света.
Фан Дуаньин, напротив, посмотрел наверх.
— А? — Цзи Чуньхуа тоже вскинула голову.
Фан Дуаньин вытащил из её волос драгоценную шпильку с лучистой жемчужиной на конце. Он поднял украшение повыше — тщедушное свечение выхватило из темноты продольную расселину в отвесной скале серебряного рудника.
Они совсем не заметили её, когда прыгнули вниз.
А Юань Сюймяо, возможно, увидел в противоположной стене новую трещину, куда не добраться ни сверху, ни снизу, и проскочил в неё.
Цзи Чуньхуа с Фан Дуаньином уже собирались перепрыгнуть выше, как из расщелины под ногами раздался слабый голос.
— …Есть кто-нибудь?.. — позвал кто-то с самой глубины почти на последнем издыхании.
— Кабу? — поразился Фан Дуаньин.
— Командир? — Голос человека внизу дрогнул. — О Небо! Командир, это ты…
— Разве ты не остался с Ци Булэ? — понизил голос Фан Дуаньин.
— …Случилась беда… Командир, спаси меня…
Цзи Чуньхуа взглянула на него.
Фан Дуаньин кивнул и рывком ринулся в глубину.
А Цзи Чуньхуа прыгнула вверх и проникла в ту замеченную ими расселину.
Она забралась в трещину и неожиданно увидела в глубине огонь — на земле лежал дрожащий человек, весь залитый кровью, а Юань Сюймяо сидел рядом с ним на корточках, осторожно тыкая пальцем его лицо.
— Кабу, — понуро ответил Юань Сюймяо.
— Это Кабу? — ужаснулась Цзи Чуньхуа. — А кого тогда бросился спасать Фан Дуаньин?